• Не хотите принять участие в опросе по поводу форума? Наше мнение очень важно для нас ^^
    [тык]
  •  
    У форума появился телеграм-чат: https://t.me/omorashi_su :3

Перевод Обсуждение машинно переведённых рассказов с Shara&Ger's

EverGiven

Переводчик
Главное отчаяние Кристи и Джоди
Примечание: эта история содержит «Женское отчаяние» и «Женское недержание мочи».
Автор: Даниэль

Моя подруга Кристи, 22-летняя девушка ростом 165 см, рассказывает мне, что произошло. Это произошло в прошлом месяце, 8 марта 2004 года в районе залива.

Кристи проснулась, как обычно, в понедельник утром. Она приняла душ, нарядилась в юбку (была необычно тёплая погода, доходила до 32 градусов к югу от Сан-Франциско), выпила и быстро сходила в туалет, прежде чем отправиться в путь. Работая в магазине Sprint, который находился всего в километре от дома, она добралась туда, стараясь избегать солнца, поскольку ей было жарко. Она добралась туда, выполняла свою обычную работу, отвечая на телефонные звонки и помогая клиентам, и выпила немного воды. Быстро почувствовав, как её мочевой пузырь наполняется после выпитого, она направилась в туалет, что было необычно, поскольку у Кристи был большой мочевой пузырь, и она никогда так быстро не хотела в туалет. Прошло всего 2 часа с момента её последнего посещения туалета.

Она подумала: «Что ж, должно быть, я не выпустила всё это дома, потому что я как бы торопилась».

Она вернулась к работе, попила ещё воды и работала до обеденного перерыва. Кристи захотела немного покушать, поэтому она просто пошла в ближайший магазин и купила себе бублик, чтобы поесть. Она также купила немного ванильной колы, которую выпила, возвращаясь на работу.

Прошло ещё 2 часа, пока не настало 14:30, и вся её работа была сделана в течение дня. Она ожидала встречи со своей подругой Джоди, чтобы приятно прогуляться по парку, поболтать и постараться держаться как можно круче.

Кристи опять не нашла времени на то, чтобы пописить, а эффект от её напитков до неё уже дошёл. Однако она была полна решимости продолжать идти и встретилась с Джоди. Они пошли в парк и расслабились в тени, попивая воду. Кристи хотела писить, но она пока не хотела рассказывать Джоди, если только это не приближалось к точке, когда она не могла нормально ходить.

Парк был заполнен множеством людей, включая детей, пришедших после школы, и взрослых, которые отдыхали в редкую хорошую погоду. Кристи не заметила нигде туалетов во время этой прогулки, которая проходила в большом парке, длиной 6 километров. Она знала, что в парке всего 5 туалетов, и полагала, что по одному с каждого конца, а остальные 3 должны быть разбросаны по сторонам. Она попыталась забыть ощущение в мочевом пузыре и поднялась на холм с Джоди, чтобы лучше рассмотреть окрестности в поисках туалета.

Потребность Кристи в мочеиспускании увеличилась ещё через 15 минут, и она начала чувствовать, что долго так не протянет. У неё был довольно большой мочевой пузырь, но она никогда не знала, как долго она сможет его удерживать, потому что никогда не попадала в такую ситуацию.

Наконец Кристи сказала Джоди, что ей нужно в туалет.

«Слушай, Джоди, мы можем сделать небольшой перерыв в туалет?»

«Я не понимаю, почему нет. Мне тоже нужно в туалет».

Девочки гуляли и разговаривали. Было много деревьев и мест, где можно было спрятаться, и было слишком сложно найти туалет. Когда прошло ещё 15 минут, и потребность Кристи и Джоди в посещении туалета сильно возросла, они нашли свой пункт назначения. К сожалению, когда они прибыли туда, на вывеске было написано: «Закрыто. Ближайший туалет на парковке у входа. Все другие туалеты на реставрации. Приносим извинения за неудобства».

Девочки начали хныкать. Джоди хотела писить сильнее, чем когда-либо, и она знала, что сможет продержаться только ещё 5 минут. Девочки гуляли по парку, не зная, как идти, поэтому не смогли найти стоянку.

Вскоре после этого Джоди сказала: «О, я просто выпустила несколько капель, и собираюсь выпустить всё это очень скоро. Нам нужно быстрее найти туалет».

Вместо этого Джоди внезапно обнаружила, что, возможно, деревья будут хорошим укрытием, поскольку вся территория была покрыта ими. Она решила просто пописить за кустами, и побежала туда, только увидела, что какие-то дети смотрят на голубых соек.

Она была в отчаянии, но знала, что это место для неё лучше всего, поэтому она решила также насладиться голубыми сойками и подождать, пока все уйдут. К сожалению, именно здесь собирались все дети. Джоди очень сильно хотела писить, и она знала, что невозможно писить рядом с таким количеством детей, которые могут бегать в кусты и выбегать из кустов в любое время, поэтому они с Кристи были вынуждены пойти искать дальше.

Вскоре ей удалось найти укромное место, чтобы пописить, потому что ещё несколько капель вышли наружу. Она думала, что, когда вокруг много людей, и поэтому невозможно сесть на корточки и пописить где-нибудь тут. Найдя мусорный бак, она подбежала к нему, огляделась, чтобы увидеть свободный путь, и присела на корточки, чтобы сделать пи-пи.

Сразу после начала ей пришлось перекрыть струю, так как поблизости гуляли взрослые. Джоди встала, поправляя юбку и пытаясь сдержать мочу. Те люди уже прошли мимо, но проходило всё больше и больше людей. Она знала, что не может терпеть бесконечно.

Она изо всех сил старалась сдержать рвущиеся наружу капли, пока всё новые и новые люди медленно проходили мимо, глядя на местность.

Джоди пришлось выпустить ещё несколько капель, и давление нарастало. Она искала место, где можно спрятаться пописить, но единственный вариант заключался в том, чтобы просто вернуться за угол аллеи и надеяться, что детей и их групп больше нет. Пройдя, она увидела, что здесь никого нет, и кусты вполне годятся для её укрытия. Она немедленно выпустила огромный реактивный поток, а Кристи высматривала всех, кто проходил мимо. Тем временем Кристи сама была на пике своего предела, и она думала о том, как бы поскорее занять место Джоди после того, как та закончит.

Кристи увидела, что мимо снова проходят дети, и быстро предупредила об этом Джоди, поэтому Джоди перестала писить, быстро подтянула трусики, поправила юбку, чтобы она снова выглядела нормальной, и ушла из кустов. Её 20 секунд мочи достаточно успокоили её, чтобы продолжить поиски туалета.

Тем временем Кристи сильно нуждалась в пи-пи, и они не могли вернуться в угол, так как моча стекала по дорожке, и люди заметили бы, что они сделали, поэтому Кристи держалась отчаянной хваткой, надеясь, что она сможет протянуть до того момента, пока не найдёт туалет, чтобы с комфортом пописить.

Всего через несколько минут Кристи больше не могла ходить. Она увидела рядом скамейку и подумала о том, чтобы пописить там, но людей вокруг было слишком много. Отчаянно ища место, где можно пописить, она обнаружила, что нигде уже не будет удобно выпустить огромный поток мочи, создавшей давление в её мочевом пузыре.

Внезапно её мочевой пузырь отказался от своих обязанностей и освободился. Из неё вырвался оглушительный поток мочи. Люди даже не заметили, что происходит, так как, к счастью, проехала машина, и поэтому шипение мочи, исходящей от Кристи, не было слышно. Она быстро присела на корточки и писила наверное больше минуты, притворившись, что играет с чем-то, пока писает. Наконец, её моча прекратилась, и обе девочки продолжили свой путь.
 

EverGiven

Переводчик
Посмешище в аэропорту

Автор: Джиллиан (Gillian)

От переводчика: я поменял странное неповоротливое имя Джен на Эмилию, т.к. при чтении я нашёл отсылку на «Позор в балетном классе» с Эмилией, написанный месяцем позже (см. отдельную тему).

Движение на дорогах во время рождественских праздников всегда было каким-то адом. Эмилия вздохнула, глядя на свои часы, застряв в средней левой полосе межштатной автомагистрали, когда по ней еле ползло движение машин. Её Honda Accord выглядела как муравей посреди муравьиной фермы, ничтожная, если смотреть сверху. Ещё немного, и она будет в аэропорту, подумала она, как обычно, запаздывая. Авиакомпании просили приехать в аэропорт на час-два часа раньше из-за повышенной безопасности, а она не собиралась этого делать.

«Ну что ж, они, наверное, делают это хуже, чем есть на самом деле», – сказала Эмилия вслух, не обращаясь ни к кому конкретно. Движение снова остановилось. Эмилия выключила подогрев в машине. На этот раз это был приличный день и не такой холодный, как обычно. Сухой жар в машине вызывал у неё жажду, поэтому она допила последний литр воды в бутылочках.

Наряду с пробкой и надвигающимся рейсом Эмилия теперь нужно было воспользоваться туалетом: она бросилась из дома, не задумываясь, что её мочевой пузырь уже наполнился водой, которую она выпила этим утром во время занятий по аэробике.

«Давайте, давайте, люди, давайте, едем!», – громко вздохнула Эмилия про себя, чувствуя, как её мочевой пузырь напрягается, раздуваясь ещё больше в размерах где-то в ней. Первым делом, подумала она, нужно было попасть в дамскую комнату, когда она войдёт в здание аэровокзала, потому что ей уже стало очень неудобно сидеть там, в машине, и её мочевой пузырь наполнялся каждую минуту. Она изменила положение на водительском сиденье, чтобы попытаться уменьшить дискомфорт, и молча задалась вопросом, сколько времени прошло с тех пор, как она последний раз была в туалете.

«Боже мой, я не писила с тех пор, как была там до урока, а это было два часа назад», – молча размышляла Эмилия, бездумно допивая ещё одну бутылочку воды, вовсе не думая о ситуации. Движение машин снова начало двигаться, и её настроение улучшилось. Ещё осталось проехать два выхода, припарковать машину, добраться до терминала и найти туалет … и быстро, быстро, быстро. Она слегка сжала колени вместе от укола давления, поскольку дискомфорт в мочевом пузыре только усиливался. Держась одной рукой за руль, она свободной рукой слегка разгладила ткань своих светло-серых деловых брюк вдоль ног. Ей буквально захотелось схватиться за промежность свободной рукой, но она пыталась отвлечься от надвигающегося отчаяния, связанного с поиском туалета. Итак, ещё один выход проехали. Трафик еле полз, но всё ещё двигался.

«Хорошо, что почти здесь, я почти здесь. Мне нужно пописить!!! мне нужно пописить!!!» – вслух сказала Эмилия, чувствуя, как глупо разговаривать сама с собой. Теперь её мочевой пузырь требовал облегчения, он раздулся от почти до состояния шара, за счёт воды, которую она выпила между уроками аэробики и сейчас в дороге. Она сошла с выезда и обнаружила, что на выезде въезжают машины. Она сжала ноги вместе, пытаясь не думать о всё более болезненном давлении внизу её живота. Ей действительно нужно было уйти поссать, и теперь она осознавала, как ужасно она хотела в туалет.

«Боже милосердный, пожалуйста, не заставляй меня намочить штаны прямо здесь, Господи, пожалуйста», – пробормотала Эмилия, не обращаясь ни к кому конкретно.

Наконец она доехала до долгосрочной стоянки автомашин. Поездка по парковке в поисках свободного места в праздничные выходные была настоящим испытанием. С каждой минутой чувство полноты внутри мочевого пузыря усиливалось. Наконец она нашла место припарковаться в дальнем углу. Она заняла место и сразу же, встав из машины, почувствовала безмерное наполнение её раздутого мочевого пузыря. Стоять было намного хуже. Эмилии захотелось сходить в туалет, как-то очень сильно и сразу. Надев куртку, она открыла багажник, достала сумку и направилась к автобусной остановке, чтобы сесть на автобус до аэропорта. Ещё прохладный ветер ну совершенно не помог. Эмилия ходила взад и вперёд по автобусной остановке, полностью осознавая, как сильно ей нужно отлить.

«Эх, если бы это можно было прямо здесь, эх, если бы здесь был туалет», – подумала она, но потом поняла, насколько это было бы глупо. Ещё несколько минут, и она будет внутри терминала, пойдёт там в туалет и наконец сможет «отпустить торпеду».

«Моча, накопившаяся за последние несколько часов», – подумала она.

Автобус медленно показался в поле зрения и, наконец, направился к автобусной остановке, где его с нетерпением ждала Эмилия. Она села в переполненный автобус, села где-то сзади и подсознательно сжала ноги вместе, чтобы тем самым уменьшить давление. Она осторожно похлопала по гладкой тонкой ткани своих светло-серых серебристых брюк, которые несколько плотно прилегали к её телу. Она расстегнула куртку, обнажив свою салатово-зелёную блузку и свои умеренные сиськи, пока холодный воздух снаружи стимулировал её соски.

Эмилия чувствовала себя в ловушке, сидя в задней части автобуса с пульсирующим мочевым пузырём, отчаянно пытаясь добраться до ближайшего туалета. Когда автобус проехал по лежачим полицейским на дороге, ведущей к зданию аэровокзала, она внезапно тяжело задышала, когда её мочевой пузырь возмущённо вскрикнул, чуть не потеряв контроль. Сжимая мускулы, она смотрела в окно, как автобус, казалось бы, медленно двигался к зданию аэровокзала. Она так сильно хотела писить, что вряд ли могла сейчас сосредоточиться на чём-то, кроме своего отчаяния.

«Терминал номер 1. USAir, Юго-Запад, Юнайтед», – крикнул водитель автобуса название остановки. Эмилия встала, снова почувствовав сильное повышение давления в мочевом пузыре, когда она встала, снова осознавая, насколько дико она хотела писить, и быстро вышла из автобуса со своей сумкой, быстро направившись в здание аэровокзала с целью немедленно найти туалет, прежде чем намочить штаны.

«Туалет. Туалет. Туалет», – мысленно подумала Эмилия, теперь уже в полном отчаянии и нетерпении. В возрасте 30 лет, ведя себя как отчаявшаяся 13-летняя девочка, Эмилия осмотрела территорию терминала и в шоке заметила длинную очередь к контрольно-пропускному пункту. Она посмотрела на часы и поняла, что едва успеет на полёт, если будет бегать по туалетам, но также знала, что в любую минуту она была на грани серьёзной аварии и просто должна была найти сейчас туалет. Направляясь к концу линии безопасности, Эмилия не увидела нигде туалетов.

«Где эти чёртовы туалеты?» – говорила она себе под нос, борясь с чувством жжения в животе, когда ходьба и стояние ухудшали её мочевой пузырь. Она подошла к охраннику в конце длинной очереди через досмотр пассажиров.

«Привет, извините, вы можете сказать мне, где находятся туалеты?» – умоляя спросила Эмилия.

«Прошу прощения, мадам, всё из-за ограничений безопасности. Те, что находятся в зоне ожидания, закрыты. Вы можете найти мужские и женские туалеты, как только пройдёте охрану в зоне ворот».

Эмилия недоверчиво посмотрела на офицера.

«Вы имеете в виду, что здесь ничего нет?»

Высота её голоса повышалась, поскольку отчаяние её мочевого пузыря усиливалось.

«Нет, мадам, даже те, что на регистрации багажа, закрыты. Не волнуйтесь, очередь выглядит хуже, чем проходит на самом деле. Через КПП осталось максимум 45 минут», – ответил офицер, не заметив на ней панического взгляда ей лица.

«Боже мой, 45 минут», – в панике подумала Эмилия, не уверенная, что сможет продержаться так долго. Но, похоже, у неё не было никаких вариантов, поэтому она заняла своё место в очереди, положила сумку и нервно шагала, стараясь не думать о своём полностью раздутом с утра мочевом пузыре. Она отчётливо почувствовала жгучее давление, когда новопоступившая моча наполнила её ещё больше. Она давно не хотела писить так жутко, после того как в подростковом возрасте она попала в аварию в танцевальном классе (см. рассказ «Позор в балетном классе») и беспокоилась, что не сможет удержаться, пока не дойдёт до ворот.

«Боже милосердный, пожалуйста, дай мне силы дотерпеть», – молилась она про себя.

Сжав ноги вместе и слегка наклонившись вперёд, она смогла немного уменьшить боль, чтобы сделать её управляемой. Но каждый раз, когда ей приходилось ходить, казалось, что всё бремя её раздутого мочевого пузыря усиливалось, приближая её по сути к состоянию, когда она больше не сможет контролировать свои телесные функции. Мысль о том, что ей исполнилось недавно 30 лет, приводила её в ужас.

Она вспомнила, как написила в танцевальную одежду 15 лет назад, и вздрогнула при мысли об очередном позорном случае, когда она уже стала взрослой. Что ещё хуже, парни проверяли её взглядом. Рост 170 см и разумный размер 6, ношение несколько облегающих тонких слаксов. На Эмилия было неплохо смотреть. Её тёмные, почти каштановые рыжие волосы, тонкой текстуры и длиной до плеч светились в свете внутреннего освещения. Лёгкие веснушки на её коже сделали её привлекательной девушкой в женской расе, хотя она определённо не была моделью или кем-то ещё. Её соски, возбуждённые полным отчаянием в мочевом пузыре, протыкались сквозь тонкий бюстгальтер на тонкую ткань её блузки, которая сама по себе была немного тугой.

Поразительно, но прошло пятнадцать минут, а Эмилия всё ещё могла взять под контроль невероятное желание своего тела опорожнить мочевой пузырь. О, как она хотела писить! Каждый шаг был пыткой. Её женственность была стеснена, когда она отважно пыталась сохранить своё достоинство, каждый шаг и каждая минута приводили к потере контроля, которой она боялась. Её мочевой пузырь будет в порядке, а затем она будет непрерывно пульсировать, заставляя её напрягаться от боли, когда волны давления распространяются по её животу и промежности, её моча, казалось, скапливается к краю её письки, и до смерти хочет вырваться из измученной уретры. А ещё ближе, когда давление всё время нарастало, очередь всё же ползла. Пора показать первому сотруднику службы безопасности своё удостоверение личности и распечатку посадочного билета.

«Это Ваша единственная сумка, мадам?» – спросил сотрудник регистрации, заметив, что Эмилия ёрзает, видимо отчаянно пытаясь не намочиться прямо здесь, в то время как её потребность в мочеиспускании была такой безотлагательной и сильной.

«А, да», – смущённо ответила Эмилия, внезапно пытаясь сдержать огромную волну нарастания давления в мочевом пузыре. Её мочевой пузырь снова кричал от боли. Ощущение сильного жжения распространилось по её промежности, и она чувствовала, как её моча приливает к самым краям промежности, вот-вот вырвется на её одежду. Давненько в жизни ей не приходилось чувствовать себя так плохо, всего в нескольких минутах от потери контроля, и она чувствовала это. Капельки пота выступили у неё на лбу, и она медленно и верно двинулась вперёд с остальными.

«О, боже, мне нужно пи-пи-и», – думала она про себя в агонии. Она наклонилась вперёд и внезапно почувствовала новую огромную волну давления, захватившую её бедное измученное тело. Она инстинктивно согнулась вперёд, сразу зажав свободную руку между ног и надавив на неё, отважно пытаясь удержать бушующую внутри неё готовую вырваться мочу. Боль была раскалённой добела, её потребность в туалет была такой немедленной, что Эмилия чуть не упала в обморок от сильных позывов мочевого пузыря. К счастью, волна прошла, и Эмилия выпрямилась, но у неё кружилась голова, её мочевой пузырь всё ещё сильно пульсировал, а мускулы сжались. Удивительно, но почти подошла её очередь. Она дергалась взад и вперёд, не замечая размытого окружения, при этом полностью концентрируясь на готовом взорваться мочевом пузыре.

«Ещё несколько минут, пожалуйста, Господи, пожалуйста, дорогой святой Бог, пожалуйста, пожалуйста, помоги мне», – молча умоляла она, осознав, что уже через несколько минут на глазах у всех случится авария. Она выпрямилась и положила сумку на конвейерную ленту. Быстро прибыла огромная волна давления. Боль в опухшей промежности Эмилия была невыносимой, её покалывало мочевой пузырь. Она нервно заёрзала; пытаясь сохранить контроль, и на минуту подумала, что она неплохо скрывает это. Она едва сдерживалась. Теперь она ясно чувствовала надвигающийся прилив мочи, сдерживаемый только последними мышечными волокнами, плотно сжимающими её женственность. В любую секунду она проиграет битву со своим раздутым опухшим мочевым пузырём. Её уретра горела в знак протеста, отчаянно пытаясь выпустить его содержимое, и так или иначе, как можно скорее.

«Мадам, снимите, пожалуйста, ботинки и тоже пропустите их через рентгеновский аппарат», – сказал офицер.

«Как?» – спросила Эмилия наполовину в панике, наполовину в замешательстве. Она не ожидала, что ей придётся отвечать. Её разум был полностью сконцентрирован на её полном и абсолютном состоянии отчаяния и всё ещё нервно тикал.

«Снимите ботинки и пропустите их через конвейер, мадам», – снова ответил офицер, на этот раз чуть громче и внезапно осознав нервозность находящейся рядом Эмилии.

«О, пожалуйста, мне действительно нужно в туалет, могу я просто пройти, а ты потом вы проверите ботинки?» – взмолилась Эмилия, её голос стал ещё громче, в ней смешались ужас и отчаяние.

«Нет, мадам. Сделайте это сейчас, пожалуйста!»

Эмилия наклонилась, пытаясь снять сапоги до щиколотки. Её мочевой пузырь ужалил её, её тело мучилось и болело, в то время как она страдала от очередной сильной агонии своей жизни, пытаясь встать на одну ногу, снять сапог с другой и не намочить штаны полностью прямо на глазах у всех. Ей удалось снять первый ботинок. Работая над вторым, она внезапно почувствовала сильнейший порыв, настигающий её, когда её мочевой пузырь сильно пульсировал, отчаянно требуя облегчения. Её сжатые напряжённые мускулы не могли полностью удержаться сомкнутыми.

Быстрая резкая струя мочи вырвалась из измученного тела Эмилии, может быть, всего за секунду. Эмилия сжалась в панике и, потеряв равновесие, упала. Ещё один быстрый рывок, на этот раз может быть полсекунды. Эмилия начала трястись, пытаясь сдержать проигрышную битву со своим сильно сжимающимся мочевым пузырём. Она встала и сразу почувствовала ещё одну струю струи в своих тонких трусиках бикини. Она запаниковала, когда почувствовала внезапную тёплую влажность в себе, в ткань нижнего белья и почувствовала лёгкое распространение тепла на её правой внутренней стороне бедра, чуть ниже промежности. Ей удалось встать, сняв оба полусапога, и украдкой взглянуть на свою промежность. Разумеется, около её правой нижней части промежности появилось маленькое размером с ладонь тёмное мокрое пятно, и она почувствовала, как влажное нижнее белье прилипает к её замученной вульве. Сжав ноги вместе, она прошла через металлоискатель, когда её тело снова сильно запульсировало.

Ещё одна небольшая струя мочи вырвалась из напряжённого тела бедной девушки. В уголках её глаз потекли слёзы. Она почувствовала, как струя мочи течёт через её тонкое нижнее белье в тонкие брюки. Она посмотрела вниз и, конечно же, мокрое пятно росло и медленно начало распространяться по её ноге, ещё не совсем очевидно, но достаточно очевидно для тех, кто смотрел. Намекая, что она либо пролила на себя воду, либо начала мочиться в свои штаны. Она потянулась к своим ботинкам и попыталась их надеть, когда к нам подошла начальница службы безопасности, девушка лет 25, и спросил а, может ли она пройти с ней в сторонку.

«Как это?» – спросила Эмилия в полной панике, пытаясь сдержать надвигающийся водопад мочи, которая вот-вот вырвется из её слабеющих мускулов промежности.

«Пожалуйста, мадам, вы всё время нервничали, и вас выбрали для личного досмотра. Пожалуйста, пройдите сюда», – сказал затем офицер, солдат Национальной гвардии. Он проследил за Эмилией, пока Эмилия слепо не пошла за офицером.

«Но я ничего не делала. Я имею в виду, могу ли я как-нибудь сходить в туалет, пожалуйста. Мне нужно, просто ужасно нужно сходить в туалет. Пожалуйста, это срочно, и мне нужно в туалет очень, очень ужасно, пожалуйста», – умоляла Эмилия, как маленькая девочка.

«Мы не можем позволить вам сделать это по очевидным причинам безопасности, мадам, вам придётся подождать, пока мы не закончим вас обыскивать на предмет наркотиков. Пожалуйста, пройдите сюда», – продолжил офицер.

«О, Боже, пожалуйста, мне действительно нужно пописить», – взмолилась Эмилия, прося пощады в своей отчаянной ситуации, чувствуя и просто останавливая ещё одну струю мочи, пока она полностью не пропитала её штаны.

«Пройдите сюда, мадам, пожалуйста, скорее».

Ещё одна волна давления внезапно накрыла Эмилию. Её мочевой пузырь кричал от боли. Она изо всех сил пыталась сдержать позывы, и её мочевой пузырь, уретра, вся её промежность горели от неотложности облегчения, поскольку её моча отчаянно хотела вырваться, и теперь... Она согнулась пополам, когда моча начала просачиваться сквозь сжатые мускулы. Даже несмотря на свои отважные попытки взять себя в руки, она чувствовала, что немного утекает. Тепло распространилось по её трусикам, которые теперь плотно прилегали к её промежности. Мокрое пятно медленно увеличивалось в её промежности, оно появившись теперь и на её левой внутренней стороне.

Охранник жестом пригласил её, и Эмилия выпрямилась.

«Пожалуйста, я теку, пожалуйста, позвольте мне пойти в туалет, я не могу сдерживаться, пожалуйста, пожалуйста … э-э-э, если вы не поняли, мне нужно пописить, пожалуйста, мне нужно пописить так срочно, чёрт возьми! – умоляла она, и её слова превратились в рыдания, а её тело сильно пульсировало. Слёзы текли по её щекам, её мочевой пузырь яростно пульсировал каждую секунду, ведь за несколько секунд до этого чуть не прошёл водопад сдерживаемой мочи.

Офицер посмотрел на неё, стоящую прямо перед ним, и слёзы текли по глазам Эмилии, и саркастически хихикнул, сказав: «Хорошая попытка, но мы всё равно должны обыскать Вас».

Эмилия не могла поверить в свою судьбу. Она собиралась опоздать на свой рейс, и в 30 лет она медленно мочилась в красивой дорогой одежде, и ей даже не разрешали воспользоваться туалетом, пока она не смутилась на глазах у всех.

К этому моменту на неё уставилась вся группа людей возле КПП. Эта бедная рыжеволосая женщина стояла, дрожа, примерно в 5 метрах от всех, и внезапно это случилось. Эмилия пыталась удержаться изо всех сил, но следующая волна давления помучила её тело сильнее всего того, что было раньше. Боль усилилась, а давление стало сильнее, чем когда-либо. Волна за волной кричащей пульсирующей боли терзали её живот, а уретра и мышцы больше не могли сдерживать позыв.

«О, Боже!» – громко закричала Эмилия. – «О, Нет, пожалуйста, О Боже, Боже, Боже! Только не это», – её голос за дрожал, когда её мочевой пузырь внезапно поддался.

«Угу, хххх, ммхххх», – выдохнула Эмилия, когда её кричащая промежность была не в состоянии контролировать массивный поток за секунды до выхода. Внезапно она полностью потеряла контроль. Огромная струя горячей дымящейся мочи вырвалась из её сжатых губ письки и залила всё нижнее белье. Она писила наверное 3 секунды, но струя полностью пропитала её прилипшие трусики. Промежность её тонких серебристых / светло-серых брюк сразу потемнела. Мокрое пятно вдоль её правого бедра росло и блестело, когда струя мочи стекала по её правой ноге.

«О нет, о нет, не-е-ет», – всхлипнула Эмилия, когда желания её мочевого пузыря взяли верх. Вылетела ещё одна пара огромных струй мочи, каждые по 5 секунд с короткой паузой между ними. Моча хлынула через нижнее белье, заливая тонкую ткань. Мокрые следы распространились по всей промежности её штанов и частично сзади её нижнего белья и штанов. Её правое внутреннее бедро пропускало горячие, жгучие потоки мочи, стекавшие по ткани, темными линиями, так как ткань не могла удерживать вытекающую мочу. Тепло её ног смущало, а второй поток полностью намочил её штаны. Затем её мочевой пузырь послал ещё один огромный поток мочи, почти за 15 секунд до того, как Эмилия смогла его контролировать, и она полностью обоссала штаны.

Моча слегка охватила внутреннюю поверхность обеих ног и заднюю часть ног, образуя лужу после того, как миновала носки. Её снятые ботинки всё ещё были в руке, а носки насквозь промокли, когда она стояла в растущей луже собственной мочи, дрожа от смущения. Ей удалось сдержать остальную часть своего потока, по-прежнему хотелось ссать очень жутко, и ошарашенный охранник жестом пригласил её пойти с ним.

Всё в терминале были удивлены и потрясены тяжёлым положением этой хорошенькой девушки в совершенно мокрых брюках. Эмилия всхлипнула, когда они вошли в отдельную комнату за коридором безопасности. Там был стол, и там была женщина-охранница, может быть, около 28 лет, немного моложе её.

«Мне жаль, что Вам пришлось обосса... то есть опозориться, мадам, но нам нужно Вас обыскать. Вы были выбраны для личного досмотра из-за своей нервозности, и допущенный инцидент ещё раз подтверждает наши опасения. Вам придётся снять одежду, кроме нижнего белья и бюстгальтера, когда отсюда уйдёт национальный гвардеец. Если мы что-нибудь найдём при Вас, Вам будет предъявлено обвинение в нарушении правил безопасности или провоза контрабанды в аэропорту, и Вас немедленно арестуют и отправят в тюрьму, – сурово заявила молодая женщина.

«Что вы? Пожалуйста, не-е-ет, я ничего не делала, честно», – возразила Эмилия.

Шок и паника заставили её теперь яростно дрожащее тело пролить ещё одну струю мочи на промокшие штаны. Светло-серая / серебристая ткань теперь имела более тёмный серебристо-серый цвет вдоль внутренней стороны её ног и даже вдоль частей верхней части бедра. Задняя часть её ног до колен тоже начала намокать. Смущение от того, что ей пришлось бы снимать одежду перед этими двумя женщинами, было шокирующим обстоятельством. Эмилия была порядочной молодой женщиной. Во вторник вечером она вела урок по изучению Библии для подростков и никогда в жизни не сталкивалась с какими-либо проблемами.

«Пожалуйста, мадам, снимите блузку, затем брюки, а затем носки, пожалуйста», – попросила молодая женщина. Эмилия нервно попыталась удержать остаток своего всё ещё пульсирующего мочевого пузыря и сняла блузку, как её просили. Края её блузки, заправленной в брюки, стали немного мокрыми местами, и её грудь с выступившими сосками теперь прочно торчала сквозь тонкую ткань бюстгальтера. Молодая женщина на мгновение уставилась на возбуждённые сиськи Эмилии, а затем снова попросила её снять с себя брюки.

«Пожалуйста, я уже намочила штаны, разве нельзя сразу сказать, что я ничего не скрываю?» – умоляла Эмилия.

«Снимите штаны, или я сделаю это за Вас, мадам», – ответила женщина.

«О боже мой, боже», – всхлипнула Эмилия, затем сняла с себя мокрые носки и стянула брюки на пол. Мокрый материал скопился у неё на ногах, и Эмилия пришлось опереться об стол, стягивая штанины с мокрых ног. Она стояла там, а её прекрасные слегка веснушчатые ноги блестели от мочи, когда она стояла и дрожала.

Трусики купальника с нейлоновыми завязками оловянного цвета были промокшими и прилипли к её промежности. Смоченная ткань была полностью видна насквозь, а лобковая втулка тёмно-рыжего цвета у Эмилии была отчётливо видна. Более прохладный воздух коснулся влажной ткани, и Эмилия почувствовала влажность своей промежности и внутренне напряглась.

Женщина-офицер взглянула на мокрое белье Эмилии и долго смотрела на её женственность через слегка подстриженный, но не полностью выбритый участок лобковых волос. Из-за влажной ткани нижнее белье Эмилии плотно прилегало к её лобковым волосам и промежности.

«Обязательно осмотрите её бюстгальтер», – приказала другая женщина, стоя у двери.

«Мне очень жаль, это мой первый обыск», – ответила девушка помоложе, подошла к Эмилия и коснулась края бюстгальтера. Эмилия напряглась, когда младшая девушка ощупала края бюстгальтера в поисках контрабанды наркотиков. Затем она залезла внутрь бюстгальтера Эмилии и почувствовала его маленькую, но всё ещё гибкую грудь размера 34A. Эмилия сжалась от смущения, снова осознав, как ужасно она ей всё ещё хотела в туалет, ещё раз пописить.

«Вы действительно должны щупать меня так?» – умоляющим голосом спросила Эмилия девушку.

«По инструкции, да, мадам».

«На самом деле, знаете, нам действительно нужно снять с неё бюстгальтер, – сказала другая женщина. – «Если мы действительно хотим следовать правилам».

Эмилия запаниковала при мысли о том, что может быть дальше.

«Верно, хороший аргумент», – сказала женщина-офицер, расстёгивая бюстгальтер Эмилии и физически прижимая руки Эмилия к себе. Другая женщина обыскала бюстгальтер и положила его на стол подальше от Эмилии.

Эмилия стояла там, и слёзы текли по её лицу как от агонии обысков, как будучи почти обнажённой, так и от давления в её пульсирующем мочевом пузыре. Она поняла, что ещё не закончила писить, и надеялась, что они скоро закончат с обыском, чтобы она могла наконец где-нибудь пописить, переодеться и как-нибудь успеть на рейс.

«Пожалуйста, поторопись, мне правда нужно ещё пи-пи, ну, пожалуйста», – умоляла Эмилия, когда её мочевой пузырь внезапно снова стал отчаянным.

«Что ж, мы должны осмотреть ещё одно место, и тогда мы закончим», – сказала женщина-офицер, с голодным блеском в глазах.

«Когда?» – закричала Эмилия в панике. Другая женщина подошла и нежно обняла Эмилию сзади, крепко схватив её за руки.

«О, Боже мой, Боже, пожалуйста, не здесь трогайте меня», – закричала Эмилия в ужасе.

Паника уступила место её мочевому пузырю, и её мочевой пузырь снова потерял контроль, когда Эмилия неудержимо начала писить прямо здесь, в мокрые трусики. Моча хлестала сквозь тонкую ткань мокрых трусиков, струя текла сквозь неё и падала прямо на пол помещения.

«Хорошо, я думаю, нам осталось сфотографировать её, и потом отпустим», – подмигнула женщина-офицер другой девушке, держащей Эмилию.

«Встать прямо, руки по бокам», – скомандовала женщина-офицер.

Эмилия подчинилась, а другая женщина отпустила её. Затем пошла и вытащила цифровой фотоаппарат из своей сумки в углу, и внезапно сказал Эмилия улыбнуться.

«Что? Голая? Пожалуйста, этого не может быть. Пожалуйста, нет !!!» – в ужасе ответила Эмилия.

Её тело в полном шоке снова начало струиться мочой, когда огромный трёхсекундный поток вырвался из её тела, проходя прямо через промокшие прозрачные трусики и по всему полу. Вспышка цифровой камеры сработала прямо во время этого потока. Другая девушка улыбнулась, глядя на дисплей фотоаппарата.

«Нет, мы должны обыскать вас по старинке, извините за это».

И другая женщина снова схватила Эмилию.

«О боже, нет, не-е-ет, хватит», – в ужасе завыла Эмилия. Она продолжала писить, т.е. безудержно мочиться в панике, а затем, когда другая женщина использовала свои ноги, чтобы раздвинуть ноги Эмилии на ширину плеч, Эмилия не могла контролировать себя и снова начала бесконтрольно ссать, а моча лилась из её тела, как будто это был пожарный гидрант.

Эмилия, неудержимо плача от гнева и смущения, каким-то образом сумела остановить последний поток. Она не могла поверить, сколько же было в её мочевом пузыре. Лужа, образовавшаяся на полу смотровой комнаты, разрослась, хотя её моча расплескалась где тоьк можно. По её голым ногам всё ещё струились струйки мочи.

Женщина-офицер медленно провела пальцами по верхнему краю полоски её мокрых трусиков, слегка прижимаясь к животу Эмилии. Эмилия взвизгнула, снова начала бесконтрольно писить и окончательно потеряла всякий контроль, хотя чему ещё было выливаться?

Внезапно она дёрнулась, снова пописив, когда пальцы женщины-офицера прижались к её телу. Затем женщина-офицер сунула кончики её пальцев в пропитанное Эмилией нижнее белье где-то сверху, оттянув резинку, и её пальцы коснулись верхней части лобкового куста Эмилии, который тоже был мокрым.

Мокрая от собственной мочи, Эмилия дёрнулась, и, хотя ей удалось остановить поток, она не смогла сдержаться, когда женщина-офицер потянулась пальцами к её влагалищу, мягко исследуя интимную зону бедной мокрой туристки.

Эмилия попыталась сохранит контроль, но не смогла, а затем молодая девушка провела пальцами прямо над отверстием уретры, и моча побежала по её пальцу, когда женщина-офицер внезапно массировала уретру Эмилии, прежде чем двинуться исследовать дальше вниз. Эмилия не могла поверить в свершившееся, полная смущения.

Она не могла перестать дрожать, и эта женщина-офицер чувствовала её, а другая женщина не останавливала её в своих проявлениях. Женщина-офицер, наконец, потянулся дальше и для небольшой паузы погладила раздутый клитор Эмилии, и Эмилия застонала одновременно от страха и ужаса, когда почувствовала, как палец женщины-офицера вошёл в её самые интимные части.

Комната на секунду стала туманной, когда она запаниковала. Как только вспышка погасла, она поняла, что у неё был небольшой приступ обморока, когда она снова пописила, и когда эта женщина-офицер почувствовала её в нужном месте. Сознание ощущать себя среди совершенно незнакомых людей, каких-то странно бдительных, и Эмилия не могла смириться с тем, чтобы ходить в туалет на как следует, а вот так, и она начала постоянно трястись и рыдать. Наконец она перестала дёргаться, и женщина-офицер вынул свою руку из трусов Эмилии и улыбнулась ей.

«Ты очень хорошенькая. Тебе, наверное, не стоит так много пить перед поездкой в аэропорт, но нам было интересно увидеть, что у тебя нигде нет наркотиков. Удачного дня. Туалеты находятся между выходами 4 и 6», – улыбнулась женщина-офицер.

Эмилия не могла поверить в то, что произошло, что она наконец свободна и может идти гулять, она робко надела мокрую обоссанную одежду, надела сухие ботинки, схватила сумку и вышла из коридора безопасности, всё ещё явно мокрая после всех аварий, и направилась в ближайший туалет, совершенно стыдясь за себя. Люди смотрели на неё, особенно парни, которые глазели на её мокрую мокрую попу и мокрые ноги со следами струй и потёков.

Оказавшись в туалете, она зашла в кабинку для инвалидов, села на унитаз и заплакала. Писить уже было нечем. Она попыталась вытереться туалетной бумагой, но это не помогло. Она знала, что больше не сможет так выйти, поэтому надела шорты и толстовку и оставила мокрую одежду в туалете. Понимая, что у неё нет шансов успеть на рейс и что от неё пахнет мочой, она поспешила из аэропорта обратно на долгосрочную стоянку, где оставила машину.

Она села в свою машину, полностью осознавая, что она не собирается увидеть свою семью в это Рождество, и полностью осознавая огромную аварию и страшный опыт, который она пережила в тот день в аэропорту.

Этот эпизод был настолько травмирующим, что у Эмилия в течение нескольких месяцев после этого развилось недержание мочи, вплоть до того, что в одно из воскресений она даже намочилась в церкви, с очевидной струйкой мочи, стекающей с края скамьи, пока она сидела и мочила юбку, смущённо слушая речи пастора.

Посоветовавшись с другими, Эмилия преодолела крайнее смущение и ужас своей жизни и двинулась дальше. Она никогда не узнала, что две сотрудницы службы безопасности аэропорта, работавшие в тот день, были лесбиянками, которые злоупотребляли привилегиями своей работы и имели коллекцию фотографий. Если бы Эмилия только знала, что в тот же день фотографии её обнажённого до пояса спортивного тела и обоссанного нижнего белья, пропитанного жёлтой мочой, появились в интернете. Если бы она только знала...
 

EverGiven

Переводчик
Прилетев в аэропорт Нью-Йорка
Примечание: этот рассказ содержит описание женского отчаяния, унижения и случайного промокания и основана на реальных событиях.
Автор: Джиллиан (Gillian)

От переводчика: прочитал, что аэропорт также известен тем, что 15 января 2009 года вылетевший из этого аэропорта рейсом 1549 авиакомпании US Airways самолёт A320 в результате попадания птиц в оба своих двигателя не смог продолжать полёт и совершил удачное приводнение в реку Гудзон («чудо на Гудзоне»). Это уже история для отдельного рассказа.

Самолёт MD80 приземлился в аэропорту Ла-Гуардия с опозданием на пятнадцать минут. Ребекка, как обычно, застряла в задней половине самолёта на месте 20A, ожидая по времени, наполовину в проходе, наполовину на сиденьях, пока пассажиры перед ней сойдут с приземлившегося самолёта. Полёт прошёл неплохо, пара часов в воздухе, никаких серьёзных проблем. Ребекка ужасно не любила летать, и всё, что реально её успокоило, это несколько напитков от стюардессы. После нескольких минут ожидания она вышла из самолёта и направилась к выходу. Она и раньше бывала в Нью-Йорке, но обычно ездила на машине. Прилететь самолётом было что-то новое.

Она была удивлена тем, насколько невелик аэропорт был по сравнению с тем, что было у неё дома. Она явно ожидала увидеть что-то более эффектное.

«Как хорошо однако быть вдали от дома», – подумала она. Её недавний брак недавно закончился разводом, плохая работа и общий хаос в жизни заставили её решиться на быстрый отпуск на выходных. В 26 лет она думала, что уже должна была пережить всё невезения, но последние несколько месяцев были отнюдь не весёлыми.

Поэтому она решила вылететь в Нью-Йорк, провести выходные на уроках танцев в одной из известных студий Нью-Йорка и, возможно, попасть на шоу, если она сможет получить дешёвое место в последнюю минуту на стенде TKTS. Всё, что угодно, лишь бы не вспоминать неудачный брак и стрессы на работе, которые её до бесконечности угнетали.

«Извините меня», – сказала женщина, когда Ребекка случайно наскочила на неё, не обратив на неё внимания, поскольку её мысли блуждали, когда она шла мимо ворот.

«Первая остановка, – подумала она, – туалет. Две банки пива, которые она выпила перед полётом, плюс три чашки кофе, которые она выпила во время полёта, начали давать о себе знать. Ребекка ненавидела встроенные туалеты в самолётах, поэтому, хотя она осознавала, что её мочевой пузырь растёт, ей не слишком хотелось в туалет, и она задерживала мочу во время полёта. Но теперь, когда то стояла, то ходила, она заметила некоторый приступ давления в мочевом пузыре.

«Женский туалет», – подумала она, направляясь к двери. Войдя в маленький туалет, она заметила ряд других женщин, выстроившихся в очередь к кабинкам. Оглядевшись, Ребекка вздохнула и подумала, что просто подождёт, пока не доберётся до своего отеля на Манхэттене. Хотя она определённо заметила свой нетерпеливый мочевой пузырь, она была далека от дискомфорта, и, конечно же, подумала она, поездка на такси не могла быть слишком далеко до города. Вздохнув, она подняла с пола свою багажную сумку и направилась обратно к терминалу в поисках наземного транспорта.

Она направилась к стоянке такси и под тёплым солнцем ждала ближайшего такси. Проходит несколько минут, и Ребекка мысленно задаётся вопросом, не стоило ли ей посетить туалет, постояв всё же в очереди, поскольку она гораздо более остро заметила, что теперь очень хочет писить.

Такси подъехало, Ребекка села на заднее сиденье, сообщила водителю пункт назначения, и они поехали. Пока такси мчалось по оживлённым улицам, она бездумно смотрела в окно, желая, чтобы кондиционер работал лучше, чем это было. Она порылась в своей танцевальной сумке, вытащила бутылку воды и начала жадно пить, глядя через окно такси на грязный городской пейзаж.

«Как далеко до театрального квартала, сэр?» - спросила она таксиста.

«Заёмет чуть меньше часа, в зависимости от движения по мосту Трайборо, так что без проблем», – бормочет таксист с акцентом, который Ребекка не смогла определить.

«Целый час», – беззвучно подумала Ребекка, внезапно заметив, что её мочевой пузырь наполняется. Один час, пока она не попадёт в свой отель и не избавиться от утренней мочи, которая всё ещё накапливалась внутри неё.

«Что ж, теперь я ничего не могу с этим поделать, я должна была пойти в туалет, когда у меня была такая возможность», – подумала про себя Ребекка, бессознательно сжимая ноги вместе, чтобы помочь сдержать растущее давление в животе.

Всё ещё ошеломлённая, она выпила ещё воды, почти наполовину докончив литровую бутылку, не думая, как она позже призналась мне, когда рассказывала мне эту историю, о том, как усиливался её дискомфорт с течением времени...

Такси мчалось по шоссе. Полуденное солнце светило через окно на длинные светлые волосы и светлую незагорелую кожу Ребекки. Таксист небрежно взглянул на неё в зеркало заднего вида, мысленно оценив её как довольно симпатичную, но, может быть, на несколько килограмм тяжелее, чем ему хотелось бы.

«Какого размера она будет? – подумал он, – может быть, 7 или 9»? В любом случае, подумал таксист, она неплохо выглядит в этих обтягивающих выцветших синих джинсах и майке. Он задавался вопросом, носит ли она вообще бюстгальтер? Нет, не похоже, и она не из тех фигуристок, которых он перевозил в машине вчетвером на прошлой неделе. У этой девушки были сиськи что надо. Не слишком большая грудь, но определённо хорошо она выглядела с её сосками, торчащими сквозь её жёлтый топ.

Он тихо хихикнул. Фантазии таксиста остановила внезапная пробка на подъезде к мосту.

«Ну вот», – подумал он. Всегда надо тут посидеть какое-то время, как он поставил передачу на нейтраль. Внезапная остановка вырвала Ребекку из её мечтаний. Она огляделась, а по обе стороны ничего, кроме машин. Никто не двигается. Они застряли на мосту в дневной пробке.

«Что случилось?» – спросила она водителя.

«Пробки. Каждый день они возникают на мосту, и он плохо пропускает. Но не надо слишком долго скучать», – ответил водитель.

Ребекка всё это приняла к сведению. Внезапно насторожившись после того, как последние 15 минут она грезила и смотрела в космос, она внезапно осознала, как жутко она хочет в туалет. Она посмотрела на часы. Прошло 5 часов с тех пор, как она была в туалете, и с тех пор выпила несколько бутылок пива, кофе, воду на завтрак и воду, которую она пила, внезапно всё это просуммировалось.

«Замечательно, – подумала она, не произнеся ни слова. – «Почему я не пописила, когда у меня был шанс? Теперь я должна сидеть здесь, сложив ноги вместе в этой дурацкой машине в пробке».

Ребекка крепче прижала ноги одну к другой. Ей действительно нужно было пи-пи. Дело плохо. Полнота её мочевого пузыря была очевидна по тому, как её узкие джинсы теперь были слишком плотно прилегающими к животу, и было настойчивое желание её мочевого пузыря опорожиться в ближайшее время.

«Как долго, по-вашему, это будет длиться?» – спросила Ребекка, её руки метались между ног и касались промежности джинсов, пытаясь уменьшить острые ощущения, которые она испытывала. Сколько это ещё продлится? Может, минут 20?

«Ну, по крайней мере, сейчас мы движемся», – ответил водитель. Движение не ахти, но может быть, 3-5 км/час, и рывок за рывком.

Ребекка пыталась смотреть вдаль, чтобы отвлечься от своего пульсирующего мочевого пузыря. Она уже сильно хотела в туалет. Обычно она бы немедленно прекратила бы терпеть, что она и делала, чтобы пойти облегчиться, даже если бы это означало бросить кино на середине фильма или извиниться за изучение Библии.

Ей действительно хотелось ссать, и по прошествии нескольких минут, когда они застряли на мосту, Ребекка основательно забеспокоилась. Минуты тянулись как вечность, пока машина такси медленно продвигалась вперёд. Теперь она была в беде, в полнейшей беде, пытаясь удержать надвигающийся потоп от высвобождения. Давление в её мочевом пузыре теперь было сильным, и ещё это жгучее ощущение давления временами одолевало волнами её тело, поскольку её мочевой пузырь продолжал посылать сигналы бедствия, этой бедной блондинке, неожиданно застрявшей в пробке на мосту.

Ребекка надеялась, что сможет пережить эту поездку, не намочившись сама и не испортив сиденье такси. Это был самый большой её страх.

Слишком много раз она куда-то ехала и чуть не обоссалась, потому что терпела до последней минуты. И прямо сейчас боль и давление в её теле из-за раздутого пульсирующего мочевого пузыря были сильнее, чем всё то, что она чувствовала раньше.
Наконец такси тронулось. Ребекка закусила губу и вздохнула с облегчением, благодарная небу за то, что, по крайней мере, она двигается, пусть и медленно. Всё, что угодно, могло произойти, чтобы помочь ей вовремя добраться до туалета.

Пока они ползли, Ребекка не могла отвлечься от кричащего мочевого пузыря. Ей хотелось просто спустить джинсы и ссать, ссать, ссать. Ей никогда раньше не хотелось так сильно в туалет, ещё и давление и дискомфорт были почти невыносимыми. Если бы хоть как-то она могла немного отлить, чтобы не было так больно, но ... идти было некуда. Она застряла в такси в середине дня, могла написить в джинсы, и чётко знала это.

«Просто потерпи, это не может длиться долго», – подумала она про себя, просовывая левую руку между ног и сильно прижавшись ею к промежности.

Теперь она начала дёргаться и извиваться, ей было трудно сидеть на месте, а таксист посмотрел в своё зеркало и гадал, что же случилось с его пассажиркой, пока его не осенило, глядя на то, как она сидит, прижав колени вместе, сжимая руки между ног, ближе к её промежности, ёрзая на сиденье... Похоже, ей действительно нужно в туалет.

Соски Ребекки торчали, но не из-за сексуального возбуждения, а из-за напряжения и осознания мучения её тела, когда она боролась со своим взбесившимся мочевым пузырём, побуждающим к соблазну, пустить струю в одежду.

Вот ещё несколько километров. Вся выпитая вода действительно подтягивалась, и как только Ребекка подумала, что может справиться с этим ещё максимум несколько минут, давление резко увеличилось. Ребекка внезапно тяжело задышала, когда почувствовала внезапную резкую волну давления, захлестнувшую её, казалось, будто это океаны мочи, накопленные в её мочевом пузыре, хотели выйти наружу, и теперь боль во время этой волны была сильной, заставляя её терять концентрацию сознания, не думать ни о чём, кроме крайней потребности в облегчении.

Она напрягала каждый мускул своего тела и держалась, пока сокращался её мочевой пузырь, безмолвно молясь, чтобы она могла как-нибудь справиться, пока они доедут до отеля, а затем она быстро найдёт туалет. Ещё несколько километров... Ребекка действительно забеспокоилась. Она не могла сидеть на месте, её бедное измученное тело было напряжено, когда она корчилась в полной агонии из-за того, что так жутко хотела в туалет, что ей казалось, что в любую минуту она затопит свои джинсы.

«Пожалуйста, о, пожалуйста, не заставляйте меня намочить мои штаны, Боже», – молилась она. В последний раз она обоссалась, когда ей было 14 лет, когда она занималась физкультурой, а сейчас она не хотела это повторить, тем более в такси. Наконец они прибыли в центр города.

Ребекка корчилась, капельки пота выступили на её лбу, руки были зажаты в промежности, пытаясь сделать что-нибудь, что могло бы немного ослабить давление.

«Ещё несколько кварталов», – подумала она.

Затем она вскрикнула! Внезапно таксист нажал на педаль тормоза, чтобы избежать проезжающего автобуса, и машина остановилась посреди дороги. Руки Ребекки инстинктивно поднялись, чтобы не дать ей удариться о сиденье перед ней, но её тело бросилось вперёд, дёрнувшись о ремень безопасности. В этот момент огромная волна давления охватила бедную девушку, и она быстро закинула обе руки обратно в промежность, но это внезапное движение заставило её на мгновение потерять контроль, и когда давление преодолело её усилия, она почувствовала, как мышцы промежности слегка расслабились, и она пописила, выпустила небольшую струйку в нижнее белье, прежде чем ей удалось взять всё под контроль.

«О, Боже, что это было?», – громко выругалась Ребекка, просовывая руки глубже в промежность. Она почувствовала, как второй поток мочи просится наружу, и замела в оцепенении. Она медленно теряла контроль и пыталась сдержать себя. Ещё немножечко...

«Ещё несколько кварталов», – подумала она. – «И тогда...»

Возникла неконтролируемая дрожь, её колени дрожали от сильной боли в мочевом пузыре. Ребекка расслабила бёдра и посмотрела на свою промежность, надеясь, что её моча не будет видна. К сожалению, внезапный неожиданный рывок затемнил светлые выцветшие синие джинсы на несколько очевидном мокром пятне, может быть, 3-5 сантиметров в диаметре. Ребекка попыталась не замечать его, надеясь, что всё высохнет, прежде чем ей придётся идти через вестибюль отеля, и втайне надеясь, что никто не поймёт, насколько ужасно ей нужно было сходить в туалет.

Она наклонилась вперёд, сомкнув ноги вместе, желая, чтобы светофор скорее поменял свет на зелёный. Ещё один-два квартала, и она будет в отеле, где сможет найти долгожданное облегчение, или же потеряет контроль и намочит штаны прямо здесь.

Боль нарастала с каждой секундой. Ещё одна волна накрыла её. Ребекке едва хватило сил, чтобы сдержаться. Она настолько хотела пописить, ей было так больно сдерживаться, но она решила ни в коем случае не мочить штаны.

Такси наконец подъехало к отелю. Ребекка вздохнула, когда таксист назвал ей о стоимость проезда, и, порывшись в своей танцевальной сумочке, она нашла деньги. Она с трудом могла сидеть на месте, её танцевальная сумка была между ног, она стояла с открытой задней дверью со стороны пассажира, и, когда она заплатила водителю, она почувствовала, что её накатила новая волна давления. Она почти контролировала это, но ещё одна маленькая струйка горячей мочи выскользнула из сжатых губ письки бедной девушки, и её влажное мокрое пятно выросло. Таксист посмотрел на неё и сразу заметил мокрые следы на её джинсах и снова посмотрел на сиденье, чтобы проверить, не намочила ли она сиденье. К счастью, подумал он, она этого не сделала.

Какая жалость, подумал таксист, это были милые, красивые сиськи с полностью выпуклыми сосками сквозь блузку.

Ребекка поспешно встала и направилась к двери вестибюля. Когда она шла, внезапно стала очевидна тяжесть её мочи. Каким-то образом из-за того, что она стояла прямо, позыв к мочеиспусканию усилился. Она остановилась на минуту, руки быстро устремились к её высыхающей промежности, её лёгкие хватали ртом воздух, когда её охватила ещё одна сильная волна боли. Ощущение покалывания, давление и головокружение на секунду охватили её, и она не смогла полностью сдержаться. Её ноги были сцеплены вместе, согнуты в коленях, её туловище тоже наполовину согнуто, на глаза наворачивалась слеза, когда взбунтовался её раздутый пузырь, и небольшая струя горячей мочи хлынула на её тесную одежду.

«О, Боже, нет, нет», – громко воскликнула Ребекка, ни к кому конкретно. Она крепко сжала мышцы, теперь понимая, что последний рывок вызвал небольшую влажность на её правой внутренней стороне бёдра, что было бы очевидно для любого, кто смотрел бы на неё и то, что происходило.

Она попыталась поставить сумку перед собой, чтобы закрыть обзор её мокрых мест, и бросилась в вестибюль, в то время как её мочевой пузырь кричал, требуя, чтобы продолжать высвобождаться, несмотря на всё её желания удерживать мочу внутри.

Она стояла в очереди, моля, чтобы люди впереди неё поторопились. Её глаза осмотрели вестибюль гостиницы в поисках намёка на туалет. Ничего такого. Но она едва могла стоять на месте, подпрыгивая взад и вперёд; её ноги были всё ещё сжаты, а её рука была зажата между ног, а другая лежала на сумке.

Ещё одна волна. Слёзы навернулись на её глаза, когда её мочевой пузырь снова чуть-чуть высвободился. Она почувствовала, как горячая моча вырвалась наружу всего на долю секунды, прежде чем смогла суммировать всё свои желания сдержать позыв. Однако теперь моча намочила её нижнее белье, и она почувствовала, как небольшая струйка бежит по её правой ноге изнутри. Она была на грани того, чтобы полностью обоссаться в штаны, и она знала, что ей нужно найти туалет сейчас, как можно скорее, иначе всё должно было закончиться наводнением.

Она неловко подошла к очереди, образовавшейся перед стойкой регистрации, надеясь на две мысли: во-первых, что никто не видел мокрые следы на её джинсах, и два, как она могла зарегистрироваться в гостинице, прежде чем следующая волна накатит её.

Она не была уверена, что сможет больше сдерживать горящее давление в мочевом пузыре. Очередь на регистрацию двигалась медленно. Дежурный был только один клерк. Дыхание Ребекки было коротким и быстрым, её тело было напряжено, нервы никакие. Ей так сильно хотелось в туалет, и она застряла там в ожидании, пока один человек выйдет из очереди очередь продвинется. Слёзы навернулись на её глаза, когда она почувствовала, как внутри неё начала нарастать новая волна, а её мочевой пузырь послал ещё один сигнал бедствия, желая избавиться от неё.

Плача, Ребекка пыталась удержать его, и ей почти удалось, но в последнюю минуту боль была настолько сильной, что она не могла полностью её контролировать, и ещё одна струя мочи вырвалась из её сжатой письки, и внезапное мокрое тепло промочило её джинсы между ног. Она почувствовала, как внутренняя часть её левой ноги стала стремительно намокать, но ей удалось остановить поток мочи, прежде чем она полностью потеряла бы контроль, хотя её мышцы изо всех сил напряглись, когда она пыталась предотвратить дальнейший прорыв. Она быстро взглянула на свои ноги, чтобы увидеть повреждения.

Конечно, мокрое пятно умеренного размера было видно на внутренней стороне её левого бедра, и предыдущая влажность на правом бедре тоже была заметна.

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», – подумала она про себя: «Просто дайте мне комнату, чтобы я могла пописить. Только не позволяйте мне писить прямо здесь, пожалуйста, позвольте мне выдержать ещё несколько минут».

Следующим шагом Ребекка, вытирая слёзы с глаз, пыталась контролируемым образом подойти к стойке, когда её мочевой пузырь был полностью на максимальной вместимости, и небольшая волна давления начала нарастать внутри неё.

«Да, мэм», – обратился к ней служащий гостиницы.

«Я прошу прощения. У меня забронирован номер», – запинаясь, пробормотала Ребекка. Её слова запутались, когда она почувствовала, как новая волна давления охватила её измученное тело. Она крепко сжала ноги за стойкой, надавливая каждым мускулом, пытаясь удержать мочу внутри ещё несколько минут.

«Хм. У нас нет брони на это имя, мэм», – ответил клерк.

Глаза Ребекки побелели от гнева:

«Что? Я заказал его в прошлый четверг. Ай!» – ответила она в панике, её мочевой пузырь затем закричал от невозможности облегчения. Давление увеличилось. Ребекка не могла сдержать себя, и слёзы снова выступили у неё на глазах, и она почувствовала, как из её промежности снова выходит медленная струйка мочи. Вся её концентрация пыталась остановить возникшее течение, но её измученный мочевой пузырь боролся за освобождение, и она писила медленной струйкой тёплой мочи в свои джинсы в течение примерно 2 секунд, прежде чем смогла восстановить контроль. Её дыхание стало ещё учащённым, слёзы на глазах и в сердце её отчаяние достигло максимальной интенсивности. Она почувствовала, как тепло мочи течёт по её сжатым ногам, и, взглянув вниз, она заметила следы двойных струек на её джинсах, где её ноги были стиснуты вместе. Она медленно мочилась, и эти идиоты разбирались с её бронированием номера!

«Пожалуйста, пожалуйста, мне действительно нужно скорее в номер. Это срочно», – умоляла Ребекка администратора.

«Мне очень жаль, мэм, но отель полностью заполнен. Гостиница сейчас переполнена. Боюсь, у нас нет записей о вашем бронировании. Возможно у Вас есть номер подтверждения?» – продолжал администратор.

Ребекка почувствовала, как ещё одна волна накрыла её тело. Она начала плакать и запинаться. Она полезла в сумочку, пошарила, нашла листок бумаги с нацарапанным на нём номером бронирования и отчаянно дёргалась взад и вперёд, чувствуя, как её мочевой пузырь вот-вот стечёт в её уже намокшие джинсы.

«Достала, вот номер», – пробормотала Ребекка, внезапно пытаясь побороть острую боль, которая заставила её снова невольно потерять контроль, и ещё раз пустить струю в её влажные синие джинсы, теперь полностью пропитанные в её промежности. Она почувствовала, как её нижнее белье залито мочой и прилипло к её интимным частям, когда она изо всех сил пыталась остановить поток.

«Мне очень жаль, мэм, но я не вижу записи об этом бронировании на нашем компьютере. Возможно, у вас не тот отель?» - ответил клерк.

«Но, пожалуйста, пожалуйста. Мне нужно в туалет, пожалуйста, дайте мне пройти внутрь, а то я начинаю мочить штаны!»

Ребекка, теперь плача, заикалась обратно к администратору, когда ещё одна волна захлестнула её. Бедная блондинка, какой ужас был, когда она снова начала мочиться небольшой струйкой в свою одежду!

«О, боже. Не-е-ет. Пожалуйста, пропустите, мне нужно в туалет», – причитала она, не в силах сразу перестать писить.

Моча сбегала по обеим ногам к её туфлям. Несколько капель упали на ворсистый ковёр пола отеля. Слёзы текли по её лицу; капельки пота выступили на её высоком лбу, длинные светлые волосы, потные и растрёпанные от стресса и пыток, которые терпела эта бедная девушка.

«Что ж, мне очень жаль, мэм. У нас нет туалетов в холле, и у нас нет комнаты для вас. Пожалуйста, отойдите в сторону и пропустите вперёд следующего человека в очереди», – кратко ответил администратор.

«О нет. Пожалуйста, пожалуйста, могу ли я чем-нибудь воспользоваться туалетом для персонала. Пожалуйста, не дайте мне обоссаться здесь», – умоляла Ребекка, но её голос затих, когда интенсивность её мочевого пузыря снова увеличилась.

Она залилась слезами, боль была вне её контроля. Давление в мочевом пузыре и ослабление мышц промежности заставили её бесконтрольно мочиться небольшими выпусками. Струя за струёй начали выходить против воли бедной девушки. Она почувствовала, как её нижнее белье залито потоком мочи из её измученного тела, и, заплакав, повернулась, пошла к середине вестибюля, тщетно ища дверь в туалет, которой там не было, и медленно потеряла контроль над своими телесными функциями.

«О, боже, боже, о, НЕ-Е-ЕТ», – завопила она, терзаемая болью в животе, когда она снова потеряла контроль над собой. Моча вырвалась из её сжатой письки, пробираясь сквозь хлопковое нижнее белье и пропитывая джинсы. Моча затем потоком текла по её джинсам водопадом, река мочи была очевидна для всех. Свет отражался от текущей жидкости, стекающей по внутренней и задней части её ног, когда она полностью намочила штаны в холле.

Она застенчиво вышла на улицу, совершенно не зная, что теперь делать. Она прислонилась к стене здания гостиницы и присела. Моча снова ворвалась в её джинсы, ливнем струясь сквозь промокшую ткань и капая между её согнувшимся телом на тротуар, вызывая образование огромной лужи.

Ребекка обоссалась в штаны, будучи взрослой, и затем унижение, смущение. Крайняя боль от её отчаяния была невыносима. Она безудержно плакала, закрыв лицо руками, и она опустилась на землю, её мокрые джинсы с её попой сидели в луже мочи, её колени торчали в стороны, промежность мокрых джинсов была на виду, поскольку её ноги были расставлены, и она вылила остатки своего мочевого пузыря в одежду от стыда на улице. Люди проходили мимо и смотрели на следы мочи, текущей от бедной девушки, намочивших напрочь свои джинсы.

Одна в Нью-Йорке, без гостиничного номера и полностью промокшая от унизительного происшествия с многократным мочеиспусканием, - теперь жизнь Ребекки была полностью в руинах. Она недавно развелась с мужем, которого она так любила, была в одиночестве, и теперь она была полностью пропитана мочой, ей было не во что переодеться, и у неё случился нервный срыв, она бесконтрольно писилась и тряслась, когда она сидела в луже мочи на городском тротуаре. Никто не предлагал, чтобы помочь, но многие смотрели на огромную лужу между мокрыми ногами белокурой девушки, и думали, как она столько набрала.

Постскриптум: Ребекка (по её словам, слишком смущённая, чтобы снова взять такси) в конечном итоге прошла весь путь пешком до танцевальной студии, где она собиралась брать уроки, и они предложили ей воспользоваться душем, чтобы помыться и переодеться. Смущение от прихода в студию в полностью промокших джинсах было почти таким же неприятным, как мочиться в штаны в холле отеля. Хуже всего было посещать уроки танцев, когда приходилось слушать, как некоторые из учениц, которые видели её мокрое появление, хихикали, когда они шутили о белокурой девушке, которая описилась на улице, не попав в гостиницу. В гостиницу тоже пришлось возвращаться, просто администратор что-то перепутал.

Когда Ребекка рассказала мне эту историю, она призналась мне, что с тех пор у неё были проблемы, также из-за жизненного стресса, что она иногда мочила постель, и у неё бывают проблемы с удержанием мочи, когда она проезжает большие расстояния и писается в дороге. Ещё несколько раз так произошло, но не так стыдно, как сейчас. Она рассказала мне, что обращалась к урологу и психиатру, чтобы справиться с недержанием мочи и депрессией, и чувствует себя уже лучше, но до сих пор иногда попадает в аварии. Я надеялась, что её заинтересуют сексуальные аспекты мочеиспускания, но для неё это был совершенно унизительный опыт, о котором она почти стеснялась сказать мне. По сей день она не знает, насколько я была взволнована её историей и насколько я была взволнована несколькими месяцами позже, когда с ней произошёл ещё один позорный случай, на этот раз в моём присутствии.
 

EverGiven

Переводчик
Ночь старших и унижение
Примечание: эта история содержит описание женского отчаяния, унижения и случайного промокания.
Автор: Джиллиан (Gillian)

Ночь определённо была весёлой. Двигаясь по тёмной дороге обратно в свой родной город, двоих родителей закружились от волнения. Вечер для старших классов, устроенный для них в средней школе, был довольно крутым, особенно если учесть, что это была идея директора.

«Наверняка это спланировал его сын-подросток», – подумали они со смехом.

Конечно, директор не знал, что более половины более половины родителей людей употребляли алкоголь, прятали и распивали напитки где только можно, в том числе в своих машинах, когда сопровождающие не смотрели.

«Хотя в этой машине не будет алкоголя», – подумала Эмбер, когда ехала домой, всё ещё с небольшим гудением в голове. Она не могла поверить, что её отец позволил ей взять его машину, его дорогой Мерседес, кататься по городу на одну ночь. Может, он всё-таки не был таким уж отцом-придурком.

Её лучшая подруга Кендра ехала с ней на пассажирском сиденье. Несмотря на то, что обе девушки не особо шалили, обе девушки пронесли пару бутылок охлаждённого вина, и Эмбер, в частности, очень беспокоилась, что её поймают с алкоголем на дыхании. Папа был строгим, и она знала, что у неё будут проблемы, если он что-то узнает.

Вечернее небо было великолепным, спокойным; ночное небо в деревне ясное, звёзды на тёмно-синем фоне вдали от городских огней. Жить в деревне, конечно, было тяжко, а долгая поездка в среднюю школу всегда доставляла хлопоты. Ещё хуже было отсутствие чего-нибудь интересного.

И родители Эмбер, и родители Кендры уехали сюда от городской суеты в поисках спокойствия и уединения, оставив своим дочерям ограниченные возможности для развлечений. Неудивительно, что так много старшеклассников пили спиртное без ведома родителей. Эмбер забеспокоилась, её мысли начали думать о том, что случится, если родители поймают её на алкоголе.

«Слушай …» – окликнула она Кендру, которая тихо смотрела в окно. – «Что, по словам Джейсона, было лучшим способом уберечь родителей от понимания того, что ты сколько-нибудь что-нибудь выпила?»

Кендра отвернулась от окна, размышляя.

«Я думаю, что ты должна заодно пить воду или кофе, или что-то в этом роде, поэтому тебе нравится разбавлять алкоголь в своём организме, и тогда они не смогут почувствовать его запах».

Эмбер кивнула:

«Да, верно. Я просто беспокоюсь за своего папу, ты ведь знаешь …»

«Да, если твой папа узнает, что ты могла раздолбать его машину или попасть на штраф за вождение в нетерзвом виде, я думаю, он бы тогда захотел, чтобы ты на всё лето приникла!» – ответила Кендра.

«Может, нам лучше заехать в следующий город и выпить кофе или что-то в этом роде, понимаешь?»

«Да», – ответила Кендра, – «И мне заодно нужно сходить в туалет», – вставила она, сцепив ноги вместе, пока её мочевой пузырь медленно но верно наполнялся после вечернего питья.

«Да, ты всегда хочешь сходить в туалет», – поддразнила её Эмбер.

«Ну, что я могу поделать, если у меня маленький мочевой пузырь! А ты та, которая написила в штаны, помнишь, в кинотеатре в прошлом году, помнишь ??» – поддразнила её Кендра в ответ.

Воспоминания Эмбер вернулись к тому фильму, когда она старалась отложить визит в туалет так долго, как только могла, пытаясь вести себя круто перед своими подругами, когда внезапно это было слишком долго, и она закончила тем, что намочила свою юбку посередине кинотеатра. Затем моча, стекающая по полу кинотеатра в темноте, а затем она была вынуждена признаться, что она обмочилась перед своими подругами, когда фильм закончился и включился свет, так как её юбка сзади была мокрой от того места, где она сидела в собственной моче на стуле.

«Да, но ты же тоже всегда писила в шортах, помнишь?» - поддразнила ей Эмбер.

Да, похоже, у Кендры тоже были проблемы с удержанием. Обе девушки бегали в спортзал, и не раз Кендра оказывалась на краю возможного подтекания, ближе к концу занятий в спортзале, особенно если у неё разрывался мочевой пузырь после обеденного перерыва, и она смотрела вокруг, а затем попадала в мокрую аварию в своих тёмно-синих беговых шортах. К счастью, больше никто об этом не знал. Она всегда хихикала над этим, а потом бежала в душ, и никто не знал, что одна из самых красивых девочек в школе имела привычку брызнуть в шорты каждые несколько месяцев.

Эмбер вспомнила, как это случилось в первый раз, когда Кендра сжимала шорты, а затем внезапно увидела, как моча заливает струями шорты Кендры и стекает по её тонким ногам, падая на пол и образуя лужу в грязи у края трассы. Эмбер тогда посмеялась над ней, но, поскольку они были лучшими подругами, она не дразнила её так сильно. И прямо сейчас, хотя Эмбер и не хотела этого признавать, поскольку ей самой изрядно хотелось пи-пи. Ни одна из двух девушек не ходила в туалет в течение нескольких часов, а обе выпили много за вечер. Быстрая остановка для отдыха была бы определённо кстати, и обе девушки это знали и чувствовали.

Так они проехали порядочно километров. Перед ними появился единственный город на их пути домой, ночной магазин был открыт, а несколько машин на стоянке и у насосов автозаправки.

«Ладно, пойдём, мне пора», – крикнула Кендра, выходя из машины, в то время как её мочевой пузырь пульсировал от полной загрузки внутри её тонкого тела.

Эмбер засмеялась, но не сильно, так как её собственный мочевой пузырь медленно и неустанно наполнялся с каждой минутой, хотя она была не в таком отчаянии, как Кендра. Тем не менее, хорошо бы пописить и ослабить это растущее давление внизу; облегчить ощущение лёгкого жжения от переполненного мочевого пузыря. Чем больше Эмбер думала об этом, тем больше понимала, как сильно ей нужно в туалет.

Кендра бросилась к задней части магазина, быстро оглядываясь в поисках двери туалета. Ничего такого она не увидела. Она посмотрела на Эмбер.

«Куда, чёрт возьми, делись туалетные кабинки?» – спросила она, ни к кому персонально не обращаясь, стоя за проходом с крекерами и другими закусками.

«Да, здесь ничего такого нет, где бы поссать, может быть, они находятся снаружи», – ответила Эмбер, задаваясь вопросом, будет ли у неё шанс избавиться от опухшего мочевого пузыря до конца их долгой поездки домой.

«Вроде бы я всё осмотрела. Ну, я пойду ещё посмотреть. Принеси мне большую чашку кофе и немного мятных конфет или что-то в этом роде», – ответила Кендра, сжав руки между ног, и бросилась назад к двери, пытаясь найти туалет, который её тело так желало использовать.

Эмбер взяла несколько леденцов, налила две больших чашки кофе из аппарата за спиной и подошла к стойке. Сформировалась небольшая очередь. Эмбер огляделась, желая, чтобы очередь поторопилась. Теперь ей тоже жутко хотелось в туалет, а давление в животе увеличилось сразу, как она встала. Она инстинктивно сжала ноги вместе и коснулась ткани своего очень короткого платья, когда почувствовала боль между ног, когда её мышцы сжимались, удерживая мочу, захваченную в плен в её мочевом пузыре.

Эмбер, несомненно, была одета в ту ночь шикарно. Её светло-лиловое платье было из тонкой гладкой ткани, а тонкие бретельки обрамляли её маленькие плечи, её маленькие сиськи почти обнажены из свободного платья на груди размера 32A. Её ноги были гордо выставлены напоказ; платье едва прикрывало её зад, и она знала, что всю ночь, когда она сидела на вечере, парни смотрели на её платье, настолько обнажённым было её нижнее белье из-за краткости длины платья.

Она любила выпендриваться, а втайне даже любила немного себя высвечивать. Её тонкие бледно-лиловые трусики плотно прилегали к её женственности, тем более, что её мочевой пузырь расширял сейчас её живот. Пара высоких каблуков, и она внезапно стала ростом 172 см, в основном длинная в ногах. Эти длинные ноги теперь немного дрожали, пока она терпела. Её мочевой пузырь судорожно пульсировал. Ей нужно было поссать. Как только она вышла к кассе и оплатила деньги, Кендра вбежала обратно с отчаянной болью на лице.

«Я не могу найти туалеты и готова ехать дальше !!!!» - прошептала она Эмбер, прижав колени одно к другому. Кендра была одета в обтягивающие светло-коричневые брюки короткий топ-камзол. Кольцо её пупка блестело на свету, в то время как живот слишком раздулся из-за полностью наполненного мочевого пузыря, который вот-вот лопнет.

«Дело просто дрянь», – ответила Эмбер, понимая, как сильно она хотела писить, и готова уже была описиться.

«Простите меня, сэр, – спросила затем Эмбер у работника с угрюмым лицом, – но где тут у вас туалет?»

«О, у нас сейчас небольшая поломка. Слишком много школьников напились и их стошнило, так что требуется уборка, поэтому уже час мы никого туда не пускаем», – ответил клерк, слишком скучающий, чтобы даже осознавать огромное отчаяние этих двух девочек-подростков перед стойкой.

Кендра запаниковала:

«Но это похоже на ЧП, и мне действительно нужно ПОССАТЬ», – умоляла она работника, её руки снова метались между её ногами и животом, в то время как пульсация росла в её теле.

«Мне очень жаль, что так случилось».


Эмбер посмотрела на Кендра с искажённым от боли лицом и сказала:

«Пойдём отсюда. Мы сможем быть дома примерно через 25 минут, максимум, если мы сейчас двинемся. Мне тоже нужно поссать, но если мы застрянем здесь, я не выдержу и обоссусь в своём платье».

Кендра согласно кивнула, у неё не было выбора. Возможно, ей удастся продержаться ещё полчаса. Она конечно волновалась, но выбора у неё не было. Может быть, они могли бы остановиться где-нибудь на обочине дороги и просто пописить в траву.

Две девушки бросились обратно к машине. Кендра залезла внутрь, села, её ноги немедленно сжались вместе, когда её мочевой пузырь вновь закричал о помощи.

Эмбер тоже села, её платье задралось, нижнее белье в этот момент было видно всем. Эмбер теперь тоже очень сильно хотела писить, и необходимость водить машину означала, что она не могла сжать ноги вместе, чтобы уменьшить давление. Эмбер придётся справиться со своим нарастающей болью, когда она свернёт на пустынное шоссе.

И обе девушки, не задумываясь, выпили перед этим только что купленные большие чашки кофе, совершенно не подозревая о том, как они действуют на их молодые, совершенно безудержные тела.

Через несколько минут обе девушки корчились. Кендра была близка к критической точке. Мочегонный эффект кофе и алкоголя, который она выпила на вечеринке, в сочетании заставили её бедный молодой мочевой пузырь непрерывно пульсировать, волны боли пробегали по её подростковому телу, её уретра была в напряжении, когда её мочевой пузырь хотел опорожниться через неё.

«Эмбер, мне правда нужно скорее поссать, прямо сейчас!» – завопила Кендра в тишине, после того как её ноги отчаянно прижались одна к другой, а её рука крепко держалась за письку, давя на отверстие, чтобы удержать массивный поток, ожидающий прорваться через тонкую стенку, сдерживающей его, как она представляла.

«Да, и мне тоже, но пока вроде некуда, кроме как в машину. Просто подожди, ещё несколько минут, и мы будем дома», – ответила Эмбер, чувствуя непрекращающуюся пульсацию её собственного полного мочевого пузыря. Она так хотелаь писить, что едва могла сосредоточиться на вождении. Что ещё хуже, она не могла сложить ноги вместе. В лучшем случае она водила машину одной рукой и иногда сжимала левую руку между ног, прижимаясь к тонкой ткани её трусиков, когда они плотно прилегали к её телу.

Теперь её желание пописить было таким сильным, что она боялась пережить каждую минуту, каждую шишку, каждый вдох, и что она нечаянно протечёт и тут же начнёт вовсю мочиться. Кендра застонала, когда волна давления захлестнула её. Её зрение померкло, она почувствовала слабость. Она изо всех сил сосредоточилась на том, чтобы удержать мочу внутри себя. Жжение, покалывание, давление были такими огромными, что Кендра непроизвольно пописила бы в штаны где угодно, кроме этой машины. Ей вдобавок ко всему вечеру отчаянно хотелось почувствовать это освобождение, эту свободу, наконец расслабление, которое приносит опорожнение опухшего от боли мочевого пузыря. Она была на грани того, чтобы бесконтрольно пописить в своих брюках, и она знала это. Если бы она могла ещё продержаться!

«Ещё немножечко», – подумала она, снова борясь с очередной волной сокращений, когда её мочевой пузырь буквально кричал, требуя облегчения от разрывающей его внутри во все стороны жидкости. Как там закон Паскаля, котоырй она учила в школе? На лбу Кендры сразу выступил пот. Каждый вдох был неглубоким, а каждое движение контролировалось. Она никогда в жизни не хотела так сильно в туалет. Даже когда у неё было внезапное сексуальное желание, и эти волны возбуждения и давления, которое охватывало её во время занятий в тренажёрном зале, когда она писила в шорты, и то не было ничего подобного, как сейчас после выпитого.

Она знала, что пройдут всего несколько минут, прежде чем её тело поддастся, а её отверстие для мочи прорвётся, остались минуты до того, как её горячая моча потечёт сквозь её одежду. Она запаниковала.

«Эмбер, нам нужно остановиться. Я серьёзно, я не могу сдержаться. Я готова обоссаться здесь. О боже, мне нужно пописить. Честное слово. Пожалуйста, просто остановись здесь, или со мной будет чёрт знает что!» - вопила Кендра, когда она боролась с серией отчаянных схваток в своём измученном раздутом мочевом пузыре.

Ощущение покалывания было невыносимым. Она хотела писить. Ей хотелось выпустить хоть немного, но она не могла сделать это в машине отца её лучшей подруги. Она пыталась удержаться, её нижнее белье врезалось в её вульву, её мочевой пузырь постоянно пульсировал, слёзы на глазах выступали из-за сильной боли, которую она испытывала. Если бы только она могла сейчас пописить где-то. Сделать облегчение. Всё, что угодно, чтобы облегчить боль, давление, агонию. Прошло примерно четыре часа с тех пор, как она освободила мочевой пузырь, и она с тех пор много пила. Она ещё сильнее сжала руки между сжатыми ногами, пытаясь сдержать новую огромную волну боли, которая охватила её тело. Она была на грани того, чтобы описиться, и она знала это.

«Эмбер, я серьёзно, мне пора идти ссать, я не могу сдержаться !!!» – умоляла Кендра.

Эмбер посмотрела на свою лучшую подругу, извивающуюся рядом на пассажирском сиденье, её лицо было красное, её дыхание было прерывистое, и её отчаяние было очевидным. Это только усилило желание Эмбер самой пописить.

«Ладно. Хорошо. Но мы как раз на грёбаном мосту, так что держись, я остановлюсь через минуту или две», – ответила Эмбер, глядя на обочину дороги.

Кендра дёргалась извивалась, её ноги дрожали, когда она отбивалась от новой волны давления, пронизывающей её измученное тело. Кендра чувствовала, как моча достигает самых краёв её отверстия, отчаянно пытаясь сбежать, как молоко.

Машина наехала на кочку. Кендра чуть не задохнулась, внезапное движение вызвало у неё резкое беспокойство. Её кричащий мочевой пузырь не выдержал, и на самую короткую долю секунды Кендра потеряла контроль. Быстрая струйка выскользнула из её сжатого тела, её отверстие для мочи сделало высвобождение. Кендра запаниковала, она почувствовала, как лёгкая струйка воды немного намочила её нижнее белье. Она инстинктивно пошевелила руками и снова ахнула, когда почувствовала мокрое пятно на своих коричневых брюках. Она посмотрела тщательнее вниз. Конечно же, на месте выхода мочи было что-то порядка 5-сантиметрового мокрого круга. Её тело кричало об облегчении, и она пыталась сильнее сжать ноги, её рука изо всех сил прижималась к промежности, сдерживаясь, чуть не умирая, лишь бы скорее избавиться от скопившейся мочи, застрявшей, застрявшей в её молодом теле.

«Эмбер. Я протекаю!!! Пожалуйста, остановись. Пожалуйста, прекратите ехать, я сейчас полностью обоссусь. Честно. Я не могу сдерживаться. Серьёзно», – закричала Кендра.

Эмбер посмотрела на дорогу, пытаясь найти место на обочине, чтобы сбавить скорость. Её собственный мочевой пузырь кричал, его схватки усиливались, а давление внутри было огромным. У неё не было самой вариантов; она не могла сжать ноги, поэтому она села там крепко, а её колени теперь дрожали, так как её мочевой пузырь также требовал внимания.

Эмбер также находилась в нескольких минутах от намокания в своих тонких трусиках, на грани пропитывания её тонкого обтягивающего платья, а её платье было короткое, что трусики были почти на виду у всех, кто мог заглянуть внутрь. Однако Эмбер продолжала вести машину, продолжая нажимать на педаль газа отцовского «Мерседеса».

Кендра теперь плакала, и слёзы текли по её лицу, так как боль была сильной. Ещё одна утечка, и Кендра неистово закричала:

«О, Боже. Эмбер, я просто не могу, я не могу удержать это, Боже мой, я не могу», – и на этих словах её мочевой пузырь выпустил ещё одну струю.

Кендра как-то удалось продержаться. Влажность быстро распространилась по её нижнему белью, промежность её коричневых брюк потемнела от большого мокрого пятна, но она всё же собрала всю свою силу воли в последнем отчаянном усилии, чтобы удержаться. Она теряла контроль.

«Ещё несколько минут, – подумала она, – и всё будет кончено».

«Кендра, просто держись, подруга, я тебя понимаю, но только не испорти сиденье машины моего отца, хорошо?» – в панике ответила Эмбер, когда её собственное тело дрожало от напряжения, когда она внезапно осознала, насколько огромной была её потребность в опорожнении мочевого пузыря.

Эмбер вспотела. Её дыхание также стало частым и коротким, её тело боролось, чтобы сохранить своё достоинство, в то время как её мочевой пузырь снова кричал, призывая к вниманию, вызывая огромные сокращения и массивные волны давления, захлестнувшие бедную девушку. Но в какой-то момент она захотела проверить, кто раньше не выдержит.

Кендра сидела рядом, извиваясь, её длинные светлые волосы рассыпались по шее, её майка открывала живот, её голубые глаза умоляли об облегчении, моля молчаливых богов, чтобы она каким-то образом могла удержать мочу в себе ещё несколько минут.

Эмбер осмотрелась на себя. Длинные тёмные волосы, карие глаза, большие ноги и средне-маленькая грудь, она представляла собой почти такой же привлекательный вид, как и Кендра. Кендра определённо была красивой в школе, но мало ли Эмбер знала, сколько мальчиков жаждут её, особенно с учётом того, что у них была одна из лучших поп в школе. Прямо сейчас предметом беспокойства была её промежность. Её трусики плотно прилегали к её девичеству, она умирала внутри, пытаясь предотвратить несчастный случай в самом коротком платье, которое у неё было.

Она ещё больше разогнала машину. Кендра снова умоляла её.

«Помоги мне, Эмбер, пожалуйста», – и тогда Кендра почувствовала ещё один рывок, на этот раз более продолжительный и сильный, длившийся целую секунду. Кендра теперь писила снова, смущённая, когда струя мочи вырвалась из её измученной уретры, заливая ещё раз её нижнее белье и снова пропитывая промежность её узких коричневых брюк. Её мокрое пятно было очевидно, влажность теперь распространилась на её попу, а первые капли мочи встретились с прекрасным кожаным сиденьем машины отца Эмбер. Она не могла представить, что дальше будет, но и не могла дольше терпеть.

Каждая секунда казалась вечностью, волны давления почти постоянны. Ей так ужасно хотелось расслабиться, пописить, облегчить наполнение внутри её великолепного подросткового тела, дать волю течению, всё что угодно, чтобы остановить эту боль. Эмбер запаниковала. Она не могла найти места, чтобы остановиться. Её мочевой пузырь запульсировал, сжался, и она без предупреждения почувствовала сильнейшую волну давления и чуть не намочила машину прямо здесь.

Вдруг впереди вспыхнули огни. Полицейские машины блокировали дорогу, а флагман махал машинам для остановки.

Эмбер запаниковала. Что ещё стряслось? Через несколько минут они увидели. Препятствие. Эмбер притормозила. Кендра закричала: «Что случилось? Боже мой, нет. НЕТ. О боже. Не-е-ет НЕТ», – и внезапно из уретры Кендры вырвался ещё один поток, подхваченный её нижним бельём.

Кендра остановила поток, но было уже поздно, 2-х секундный выплеск стремительной мочи полностью пропитал ещё раз её трусики и промежность. Моча стекала на сиденье, и она скопилась в небольшую лужицу. Очередная волна захватила её. Кендра не могла контролировать схватки, и она снова пописила, её уретра была безжалостной и бесконтрольной, брызгая мочой на нижнее белье и штаны то и дело.

Кендра обоссалась в машине, и она ничего не могла с этим поделать.

«Нет, нет, нет», – вздохнула Кендра.

Она осмотрела последствия.

«Эмбер, мне очень жаль», – пробормотала она. – «Я не могла больше сдерживаться. О боже, извини, я не могу больше держаться, боже мой, я писаю в, в, в штаны».

Затем её кроткий голос затих. Эмбер была в панике, она посмотрела на Кендру, её штаны были мокрыми между ног. Эмбер выключила машину, её собственный мочевой пузырь кричал о помощи.

Кендра оглянулась, плача теперь, как маленькая девочка, и в тишине, в которой девочки ждали у блокпоста, и внезапно Кендра снова не могла больше сдерживаться. Шипение её мочи, когда она потеряла контроль, громко эхом разнеслось по машине. Кендра заливала штаны. Проще говоря, Кендра мочилась, её мочевой пузырь, наконец, получил свой собственный путь, а её замученное отверстие для выпуска мочи было неким пожарным шлангом для скопившихся объёмов мочи. Перед этим Кендра мужественно сдерживалась несколько часов. Теперь моча хлынула из её промежности, потекла через штаны, сиденье под ней было залито огромной лужей мочи, окрашивающей прекрасную кожу сиденья.

Кендра расслабила ноги, раздвинула их и откинулась назад, плача и хныкая, как потерянная девочка из детского сада, когда моча хлынула из её тела в тонкую ткань хлопкового нижнего белья, а затем в тугую ткань её коричневых штанов. Выпущенная моча была повсюду.

Звук того, как её лучшая подруга смачивает себя, был слишком непереносимым для Эмбер. Она в панике оглянулась, и внезапная струя мочи вырвалась из её тела. На её нижнем белье быстро появилось мокрое пятно, моча быстро смочила её промежность. Эмбер оборвала это, но знала, что тоже собирается обоссаться. В этот момент к машине подошла полицейская; женщина лет двадцати-тридцати. Она постучала фонариком в окно, и Эмбер открыла его. В этот момент у Эмбер случилась ещё одна схватка, и она не могла удержаться. Ещё одна струя мочи вырвалась из сжатого мочевого отверстия Эмбер и затопила её трусики. Моча растеклась по тонкой смеси нейлона и хлопка, а затем пропитала низ её платья. Она начала писить далее в юбку, но каким-то образом ей удалось остановить поток.

«Привет, мисс, это контрольно-пропускной пункт полиции штата по борьбе с алкоголем», – ответила женщина-офицер, посветив фонариком в машину.

Эмбер запаниковала; надеясь, что напитки, которые она пила на вечеринке, не проявятся. Её тело мучила боль, в то время как она попыталась ответить на вопросы постовых, а затем внезапно моча снова влилась в нижнее белье, теперь на водительском сиденье образовалась небольшая лужа, её платье прилипло к её попе. Жжение, давление и схватки были слишком велики для Эмбер, и она вела проигрышную битву, но каким-то образом снова сумела сдержать следующую волну давления и не обоссаться дальше.

«Мы не пили алкоголя», – нервно заявила Эмбер, прежде чем женщина даже задала вопрос. Женщина заглянула в машину. Её фонарик светил между ног Эмбер, платье Эмберс было на свету, а её трусики, теперь явно мокрые, были на виду.

«Похоже, вы что-то выпили, потому что похоже, что вы ... попали в наводнение», – ответила женщина, продолжая. – «Так почему бы вам не выйти из машины, мисс?»

Эмбер застыла. Она потянулась, чтобы открыть дверь, из неё вырвался ещё один поток мочи. Ей удалось встать, но добавившееся давление на мочевой пузырь было для неё слишком сильным. Она начала мочиться маленькими струйками, а моча медленно стекала по её голым ногам.

«Подойдите сюда, мисс, – поманила женщина, – я собираюсь обыскать вас в поисках оружия, а затем мы проведём небольшой тест».

«Что?», – в панике ответила Эмбер, когда женщина-офицер похлопал Эмбер по лодыжке. Затем она нащупала ноги Эмберса вдоль спины, подняла платье, прикоснулась к промокшему нижнему белью изнутри, а затем потянулась к её животу.

«Ух ты, должно быть, тебе действительно нужно в туалет, ты здесь твёрдая, как скала», – пошутила женщина-офицер, сильно прижимаясь пальцами к животу Эмбер.

«Не-ет, почему вы делаете это со мной, мне надо в туалет, я должна пописить, пожалуйста, мне нужно пописить!» – умоляла Эмбер.

Женщина-офицер пощупала её живот, провёл рукой вниз к верхнему краю нижнего белья Эмберс вдоль её бёдер, затем переместила руку в область под пупком и снова сильно надавила. Эмбер закричала и обмочилась. Боль, пронизывающая тело Эмбер, была слишком сильной. Рука женщины в сочетании с полным отчаянием Эмбер довели Эмбер до крайности. Она вновь начала бесконтрольно мочиться, моча хлестала с её половых губ, заливая голые ноги горячей мочой.

Женщина-ффицер переместила пальцы вниз к дрожащей промежности Эмберс, жаркой и залитой струящейся мочой. Женщина-офицер нежно пощупала лобок Эмбер сквозь мокрые трусики, пока Эмбер продолжала терять контроль. Улыбаясь, женщина-офицер сказала:

«Прекрати писить, как маленькая, и прямо сейчас», – скомандовала женщина-офицер.

Эмбер застенчиво посмотрела на неё, не веря, что такой обыск может быть законным. Ей было всего 18 лет, и к её мокрым трусикам только что прикоснулась женщина-офицер чуть старше ней. Затем женщина-офицер разгладила складки на платье Эмбер, а потом провела рукой по внутренней стороне бёдер Эмбер, где моча стекала вниз по её ногам.

Эмбер выпустила остаток мочевого пузыря в нижнее белье, моча залила уже всё, струи сочились на землю, когда последние волны мочи хлынули по её молодым ногам. Эмбер полностью обоссалась, и женщина-офицер всё это наблюдала. Она подвела Эмбер к чёрной полицейской машине. Эмбер в шоке оглянулась, увидев, что на улице несколько её друзей в наручниках.

«Слушай, Эмбер, это ты? Боже. Ты что, описилась?» – закричал один из парней.

Эмбер сразу же оглянулась. Это был Джоуи, ещё один старший парень, в которого она была влюблена. Она не могла поверить, что он видит её с огромным мокрым пятном на заду платья и с мочой, стекающей по её ногам. Эмбер не могла ничего сказать.

Женщина-офицер заставила Эмбер читать алфавит задом наперёд, начиная с буквы Z, а затем провела несколько базовых тестов на трезвость. Удивительно, но Эмбер не подтвердила тест на алкоголь и больше не была пьяна. Женщина-офицер упомянула, что она может идти, и та, спотыкаясь, вернулась к своей машине, когда по её ногам всё ещё стекала моча от страха за пережитой.

Она села в машину и посмотрела на плачущую Кендру.

«Что тут случилось?» – спросила она Кендру.

«Мне снова пришлось обоссаться, прости. Я не смела выйти. Я только что испоганила машину твоего отца. Извини меняи. Прости», – повторяла Кендра, когда её коричневые брюки находились в огромной луже мочи.

Эмбер села на водительское место и поехала. Дорога домой заняла ещё 35 минут. К сожалению, количество жидкости и кофе, полученное ранее, объединились, и в течение 20 минут после этого путешествия мышцы мочевого пузыря обеих девочек, ослабевшие после первого изумительного испытания, отпустили ещё раз. Обе девушки снова неудержимо мочились в штаны, не выходя из машины. Эмбер теперь намочила платье и сидела во второй луже мочи, в то время как Кендра в третий раз за час снова мочилась в штаны.

Излишне говорить, что когда они вернулись домой, отец Эмбер был недоволен, обнаружив обоссанные мочой сиденья в своей дорогой машине «Мерседес». Эмбер была привлечена на его сельскохозяйственные работы на три месяца, и её друзья и подруги не посещали её до конца лета.

Только Эмбер знала о том, что Кендра тоже обоссалась, причём первая, так как к тому времени, когда Кендра вернулась домой, её родители уже спали. По сей день большинство парней в классе средней школы выпуска 2002 года не знали, как часто Кендра, самая красивая девушка в школе, писила под себя. Они также не знали, что Эмбер видела страшные сны и бесконтрольно писилась в постель ночами напролёт, когда она многократно переживала кошмар, который она почувствовала с незнакомкой-извращенкой на контрольно-пропускном пункте ввиду теста на алкоголь, результаты которого та скрыла и не отобрала права.
 

EverGiven

Переводчик
Агония на прослушивании
Примечание: в этой истории рассказывается о женском терпении, унижении, случайном намокании и мастурбации.
Автор: Джиллиан

Суббота, 6 утра. Даниэла обнажённая шагала по своему гостиничному номеру с кофе в руке. Солнечный свет струился через окна, выстраивая геометрические узоры на ковре. Она посмотрела на часы. Ещё час, она должна была быть в студии в высотке.

К счастью, на улице был хороший день, и прогулка предстояла короткая. Даниэла уставилась на свой чемодан. Подобрала пару чёрных колготок, очень короткую мини-юбку в клетку и чёрный топ с длинным рукавом. Она отказалась от бюстгальтера: её грудь 34А не собиралась привлекать чьё-то внимание, и она всё равно ненавидела эти вещи. К тому же, подумала она, ей нравилось ощущение эластичной ткани топа на её обнажённой груди.

«Теперь нижнее белье, – подумала она, – что бы надеть?». Ах, пара обтягивающих трусиков, обтягивающее сочетание хлопка и лайкры, чёрного цвета. Ей нравилось ощущение ткани, когда та цеплялась за её 28-летнее тело, ткань трусиков ощущалась на её женственности, когда она подтягивала их. Затем колготки, топ и юбка, плотно прилегающие к её высокой, стройной фигуре ростом 178 см. Пара чёрных сандалей подойдут, т.к. прогулка до высотки была короткой.

Она зачесала прямо свои длинные, почти до талии чёрные волосы, и солнце светило на её локоны, когда она стояла перед зеркалом. Даниэла была, безусловно, привлекательной, с почти оливковым цветом лица и ногами, которые отражали многолетнюю работу в балете, джазе и театральных танцах.

Она убрала складку на юбке, схватила ноутбук, блокнот и сунула их в дневную сумку, когда направилась вниз в вестибюль, чтобы позавтракать «бесплатным континентальным завтраком». К семи часам утра она была в высотке в пустой репетиционной комнате, готовая к долгому дню.

###

Тоже суббота, 6 утра. Жанна проснулась рано, зевнула, потянулась, вопросительно посмотрела на своего домашнего кота, которого мама подарила ей на день рождения, затем вылезла из постели в нижнем белье и футболке и направилась в туалет. Жанна постоянно пила воду, и её мочевой пузырь распух после целой ночи сна. Она писила ровной струйкой в туалете почти 2 минуты, чувствуя несказанное облегчение, первым делом опорожняя свой напряжённый мочевой пузырь.

Сегодня был день, которого она ждала, и ей нужно было принять душ перед тем, как выйти на утреннюю пробежку. Душ пошёл быстро. Жанна нашла старую пару синих нейлоновых беговых шорт, старую чёрную майку, быстро надела белые трусики, надела кроссовки Nike, схватила бутылку воды, выпила её, на цыпочках прошла мимо спящих родителей и направилась на улицу, вышла из дома и начала свою утреннюю 6-километровую пробежку по окрестностям.

На бегу она мысленно пережила предстоящий день. Она должна была быть на прослушивании с 8 до 11 утра, и она репетировала песню, которую собиралась петь, пела её в своей голове, пробуя конкретную интонацию голоса, которую она собиралась добавить к припеву. По мере того, как километры, прочерченные её волнением, оставались позади, у ней нарастала уверенность, что у неё есть хотя бы шанс попасть на недавно объявленное национальное шоу талантов. Мысль о соревнованиях по телевидению волновала её; она думала, как вся её жизнь была направлена на этот момент – шанс прославиться.

Популярности для Жанны было недостаточно, и хотя она была капитаном группы поддержки и играла в некоторых общественных и школьных спектаклях, но ей хотелось большего. Она хотела быть в центре внимания и знала это. Конечно, все эти пытки бегать каждое утро, заниматься йогой и ходить в спортзал вместе с уроками вокала и актёрского мастерства затем окупятся. Она должна была этой пройти. Ей это было суждено.

Солнце пригревало улицы, когда она закончила пробежку, и она направилась обратно в свой дом, перейдя на шаг, чтобы остыть.

«Разве это не круто?» – тихо подумала она, – «чтобы выиграть на национальном телевидении, прежде чем отправиться в колледж?»

А может подписать контракт на запись и вообще не поступать в колледж, эх, это была бы перспектива. Да, сегодня должен был быть решающий день.

###

Суббота, 7:15: Даниэла посмотрела на часы над головой. Она положила свой ноутбук и блокнот на складной столик в задней части репетиционного зала, пододвинула неудобное складное кресло и села, так что её длинные ноги расслабились прямо перед собой. Несколько техников мельком увидели её длинные ноги и заметили, насколько коротка её клетчатая мини-юбка. Они подумали, что на остальных троих судей особо не на что смотреть, а вот эта был чем-то другим. Даниэла заметила, что один из звукооператоров смотрит на неё, и рассмеялась.

«Если бы он только знал», – подумала она, смеясь, думая о предстоящем долгом дне.

Четыре судьи были рядом, чтобы отсеять возможности для телевизионного шоу у бывших в этом городе. Её танцевальный и вокальный опыт, а точнее в данном случае годы, проведённые на лондонской и бродвейской сцене в качестве артистки, были её причиной для этого выступления. Один из других судей был мелким продюсером звукозаписи, другой тренером по вокалу, о котором она слышала где-то в каком-то журнале, а третий занимался поиском талантов для партнёрской сети. В каждом городе происходило одно и то же. Она встретится с другими судьями; большинство из них путешествовали не так много, как она, и они обсуждали конкретные моменты дня, то, что им нужно было искать, и руководствовались инструкциями, предписанными сетевыми продюсерами.

Даниэла заметила у себя небольшое наполнение мочевого пузыря; Две бутылки воды, которые она выпила сегодня утром, заставили её в разумных пределах нуждаться в перерыве в туалет, и ей нужно было пописить. Она встала и направилась к двери, чтобы попытаться найти туалет в этом здании, и саркастически отметила, сколько девочек и мальчиков уже заполнили узкие коридоры, разучивая свои песни, нервничая и расхаживая.

«Где этот чёртов туалет?» – думала она. Стоять было хуже, и она действительно хотела сходить поссать, прежде чем сесть в течение долгого утра судейства. Она бессознательно сжала ноги вместе, но расслабилась, когда, наконец, нашла единственный туалет, одну единственную комнату унисекс в конце дальнего холла. К счастью, он был пуст.

Даниэла открыла дверь, спустила юбку и колготки, сбросила нижнее белье и позволила мочевому пузырю вылиться в унитаз. Длинный шипящий поток мочи шумно эхом разнёсся по маленькому туалету, облицованному плиткой.

«Это здание – отстой», – решила она, думая о том, насколько будет переполнен один туалет, тем более унисекс, со всеми страждущими девочками и мальчиками, которых они собирались увидеть в тот день.

Внизу был ещё один секретный туалет, но о нём никто никому не рассказывал. Хорошо, что она могла долго сдерживать мочу, когда это было нужно, а это может быть долгий день без перерыва.

Она вернулась из туалета, отметив, сколько ещё людей заполнило коридоры за прошедшие 10 минут с тех пор, как она покинула репетиционную комнату, и, как обычно, отметила, сколько симпатичных молоденьких девушек присутствовало. Старшеклассники и первокурсники были лучшими, подумала она, и обычно они тоже лучше всех справлялись на прослушивании.

Младшие были слишком дерзкими или слишком нервными, а остальные обычно уже прошли свой расцвет. И, конечно же, девушкам нравилось сексуально одеваться для судей, которые, за исключением судьи Даниэлы, обычно были мужчинами.

Даниэла закрыла за собой дверь и заняла своё место за складным столиком. Перед столом была чёрная занавеска; и это к счастью, подумала она, теперь она может сидеть, не беспокоясь о том, что что-то поднимет её короткую юбку, пока она весь день просидит на жалком складном стуле. Она вздохнула, взяла со столика рядом с ними бутылку воды и молча отпила, пока они ждали. Скоро настанет время открыть двери и начать процесс прослушивания и посмотреть, кто есть кто.

###

Суббота, 7:30 утра. Жанна взволнованно поднялась по лестнице, поспешила в свою комнату, а затем быстро в туалет. Было ли это вызвано волнением дня или водой, которую она уже выпила, Жанна захотела писить, и причём очень сильно. Ей не хотелось признавать, что иногда, когда она продлевала пробежку, она чуть не попадала в мокрую аварию из-за своих беговых шорт.

Однажды она это сделала; пробежав свои 8 км некоторое время назад, она вернулась в отчаянии только для того, чтобы застать свою младшую сестру в туалете, и Жанна стояла там, стуча в дверь туалета, говоря младшей сестре, что её надо срочно в туалет, и она не может удержаться и внезапно она тут же обоссалась в свои шорты для бега, и её моча стекала по её ногам, когда она плакала от смущения, создавая лужа на полу в коридоре, которую мама заставила её потом убрать.

Жанна ненавидела этот случай, ведь такая популярная привлекательная девушка, как она, просто не могла допустить написить в штаны, и всё, а дразнила её сестра теперь бесконечно.

Жанна вошла в туалет и безжалостно писила в унитаз, её чистый поток мочи вылетел из её тела, а затем она пошла под душ.

Закончив душ, она вышла и посмотрелась в зеркало. Её тренировки и строгое внимание к здоровому питанию окупились. В расцвете лет она была ростом 168 см, при этом весом 45 кг, и хотя её грудь была не такой большой, размера 34B, у неё были убийственные ноги, пресс, за который нужно было умереть от зависти, и тугая попа, привлёкшая внимание много парней, хотя слишком глупых и неподходящих для неё. Хотя она хотела встречаться, она ненавидела молодых незрелых парней и мечтала встретить, скажем, молодого продюсера звукозаписи или студента студенческого возраста.

«Пусть это будет молодой богатый продюсер», – часто думала она. Кроме того, её карьера была важна для неё. Она хотела быть знаменитой. Мужчины придут позже.

Она уложила свои каштановые волосы до плеч, которые свежо уложила и осветила на днях в модном и дорогом парикмахерском салоне в городе. Обнажённая, лишь в полотенце, обёрнутом вокруг неё, она направилась в свою комнату и посмотрела на кровать, на которую положила свой наряд для особого дня. Она быстро распылила аромат тела на своей голой коже.

Тогда пришло время. Её гордостью и радостью были сшитые на заказ синие джинсы, сшитые её подругой в прошлом году в школе. Лиза приехала из Италии по обмену, была дизайнером одежды и уже сделала несколько нестандартных вещей, которые несколько молодых итальянских моделей купили для личного пользования. Жанна скучала по Лизе.

«У неё было чувство стиля», – подумала Жанна. Когда она вернулась домой в Италию, её наняли в престижную европейскую дизайнерскую фирму ещё до того, как она окончила среднюю школу. Джинсы были особенными. Светло-голубые, сшитые из тончайшей джинсовой ткани, они были очень тонкими, несколько мягкими для джинсовой ткани и довольно липкими. Они идеально подходят Жанне.

Последние три года Жанна увлекалась тренировками, и когда Лиза сняла с неё мерки, Жанна поклялась никогда не упускать из виду тот факт, что эти джинсы были сшиты для неё и только для неё. И Жанне в тот год пришлось немало поработать, чтобы себе это позволить. 250 долларов за пару джинсов, сшитых по индивидуальному заказу, были трудными для её бюджета. У Жанны не было даже случая надеть их, боясь пролить на них что-нибудь, поэтому они пролежали в её шкафу год, ожидая этот единственный момент.

Жанна выбрала пару светло-голубых трусиков из очень тонкой смеси хлопка и лайкры, которые облегали её тело и имели лишь минимальную линию трусиков. Они были куплены недавно и ещё не надевались, и она почувствовала лёгкое покалывание, когда натянула их. Они плотно прилегали к её телу, и прохладная ткань покалывала её кучу интимных частей тела, когда она прижимала их к себе.

Она уже чувствовала себя сексуальной. Момент истины наступил следующим, когда она надела джинсы. Они идеально подходят. Для смешного невысокого роста она поняла, как мало у неё места, если её нижнее белье поднимется вверх. Неровные края верхней части разреза были далеко внизу, и это ярко подчёркивало её пресс. Область сиденья идеально прилегала к её ягодицам, а тонкая, слегка мягкая ткань казалась мечтой на фоне её стройных, подтянутых ног. Топ, который она выбрала, был дорогой синей блузкой, камзолом, с достаточно высоким вырезом, чтобы обнажить её пресс. Жанна решила, что лучше не носить бюстгальтер, и её соски сразу оживились, когда гладкая блестящая ткань скользнула по её обнажённой коже.

Она посмотрела в зеркало и улыбнулась; её пресс был великолепен, её соски торчали достаточно, чтобы она выглядела сексуально, а её джинсы вызовут слюни у любого парня, подумала она. Отбеливание зубов, которому она следовала в течение недели, наряду с некоторыми дорогостоящими стоматологическими процедурами, вызвали у неё убийственную улыбку. Её волосы высохли и великолепно сияли в утреннем свете.

Она надела свои белые браслеты и пару дорогих новых кроссовок Nike, подходящих по цвету к её одежде, и подошла к пюпитру (подставке для нот). Взяв бутылку воды из своего личного холодильника, готового к поступлению в колледж (отличный подарок от папы), она проглотила её, понимая, насколько важно сегодня оставаться гидратированным, чтобы её голосовые связки были в отличной форме. Она согрелась. Незадолго перед тем, как ей нужно было уехать на прослушивание, это было в какой-то высотке в центре города.

###

Суббота, 8:30 утра: девочки были на прослушивании в утренние и полуденные часы, а послеобеденные и вечерние часы были для прослушивания мальчиков. К этому времени узкие холлы высотки в центре города были переполнены. У каждой девушки был номер, прикреплённый к правой стороне бёдра, маленький белый виниловый маркер, достаточно маленький, чтобы не мешать разным нарядам, которые они будут носить, но достаточно большой, как учётная карточка, чтобы судьи могли видеть. Уже Даниэла и остальные судьи прошли через 6 девушек.

«Нынешний альт получился неплохим», – подумала Даниэла. Тоже мило. Молодая, в её информационной карточке написано 15, но очень привлекательная, блондинка с красивым телом.

«Жалко, что она была так молода», – подумала Даниэла, когда девушка взяла высокую ноту, слегка отклонившуюся от высоты звука. Даниэла любила эту часть работы; скрытая лесбиянка, она была очень застенчивой и обнаружила, что выступление было её освобождением, её бегством от застенчивости. Она так и не вписалась в общество, когда вышла из строя из-за травмы колена и не была вовлечена в какие-либо отношения. Ночью она фантазировала о некоторых женщинах, которых она видела днём, гадая, как она могла с ними познакомиться. Девушка закончила песню быстрым шквалом хорошо контролируемых нот с оттенком вибрато.

Эта девушка была чем-то особенным – обладать таким талантом и владением голосом в таком возрасте было потрясающе. Даниэла отметила на своей карточке «одобрено», как и трое других судей. Даниэла взяла со стола ещё одну бутылку воды, её вторую с тех пор, как начала, и бездумно отпила, пока следующая девушка вышла вперёд из группы. Девушки были сгруппированы по 10 человек и выстроились в очередь, а затем вместе вошли в комнату и прошли прослушивание перед публикой и судьями в порядке номеров в соответствии с их индексными метками. Следующая девушка вообще не умела петь. Она выступала 2 минуты.

«Так обычно и бывает, – подумала Даниэла. – Сначала ты получишь шедевр, а затем ты получишь случай, о котором тебе хочется забыть, о котором когда-либо слышали.

Утро продолжалось. Коридоры были переполнены. Единственный туалет был постоянно занят. Девушки одна за одной стояли в коридоре, нервничая по поводу своего нетерпения, и раздражённые единственным доступным туалетом на этаже. Было уже обычным делом ёрзать, поскольку многие девушки ждали своей очереди, чтобы избавиться от заполненных мочевых пузырей.

###

Суббота, 9:00 утра: Жанна закончила свои вокальные упражнения и принесла свой компакт-диск, кассетную копию компакт-диска и даже записанный ею сегодня запасной компакт-диск с выбранными ею песнями, одной балладой и одним быстрым темпом. Она потратила немного времени, чтобы нанести последние штрихи на свой макияж, сделала причёску и продолжила (скрепила вместе волосы); у неё были заколки для них, а затем она схватила ещё одну бутылку воды и выпила её. Она спустилась вниз, прошла через кухню и заявила, что готова к своему важному дню.

В то утро мама собиралась отвезти её на прослушивание; её мать была учительницей вокала и давала дочери предварительные инструкции, пока позже она не поняла, что у её дочери есть что-то особенное, а затем отправила её к очень дорогому тренеру по вокалу для углублённого обучения.

По дороге в центр города они остановились у другого дома, чтобы забрать Карлу, лучшую подругу Жанны в школе. Карла улыбнулась и поздравила Жанну со сногсшибательной одеждой, которая была на ней надета. Карла сегодня не прослушивалась; она была гимнасткой и чирлидершей, а не певицей, и отправилась вместе для поддержки Жанны.

За 25 минут езды Жанна осилила ещё одну бутылку воды, её вторую с тех пор, как она последний раз пользовалась туалетом, и её мама дала ей несколько советов по пути к успеху в последнюю минуту. Жанна сидела в машине, её особый наряд сиял, она была взволнована, так как это наверняка будет её счастливый день, и она получит передышку, необходимую для заключения контракта со звукозаписывающей компанией или, по крайней мере, для участия в шоу.

Ближе к концу дороги Жанна заметила, что её мочевой пузырь наполняется, без сомнения, из-за постоянного питья воды, которую она выпила этим утром, и она подумала о том, чтобы как-нибудь найти туалет. Она ещё не сильно хотела в туалет, но её полнота её заполнения определённо росла, когда её тело сливало избыточную жидкость в мочевой пузырь.

Ещё 5 или 6 минут, и они прибудут к высотке. В этот день Жанна возбудилась, её сердце сразу забилось быстрее, и она на время забыла о незначительном дискомфорте в мочевом пузыре.

###

Суббота, 9:30: Даниэла ёрзает на стуле, понимая, что она судила последних 4 девочек как абсолютно бездарных. И последняя тоже была полноватой, какие у неё спрашивается были шансы попасть на национальное телевидение?

«Совершенно не годится», – думала она.

Жанна прибыла к высотке после того, как её мать смогла найти место для парковки. Они вместе вошли в высотку, а Жанну поразило огромное количество девушек, стоявших в коридоре, сжимая в руках музыкальные и компакт-диски, ожидая своей очереди. Некоторые посмотрели на Жанну, а затем дважды взглянули на неё. Хотя многие девушки были, безусловно, чрезвычайно привлекательны, Жанна среди них выделялась. Её длинные каштановые волосы, макияж, глаза и наиболее подходящая пара джинсов вызывали зависть у многих других девушек, многих из которых приехали из других городов, чтобы пройти это прослушивание.

Жанна прошла мимо как минимум 20 девушек к одинокому столу, где взволнованная пожилая женщина раздавала индексные бирки и заполняла формы. Жанне дали номер, и сказали ожидать. Они сказали ей, что до того, как её вызовут, может пройти час или больше, и что они будут её вызывать по связи, и просили не выходить из коридора. Если бы она пропустила свою группу, она бы не попала на прослушивание. Жанна была уверена, что она не потеряется, и пошла по коридору туда, где были её мать и Карла, и рассказала им свои новости.

«Час ждать или около того? Я не удивлюсь, если это будет два часа, учитывая такую толпу девиц», – сказала её мама.

«Ой, я с трудом переношу это волнение. Можете ли вы представить, сколько здесь людей? И они, вроде бы, все тоже совершенно неотразимы!» – высказалась Жанна, с трепетом оглядывая переполненный холл.

«Не волнуйся, Жанна», – ответила ей Карла. – «Ты выглядишь потрясающе. Я так завидую твоим джинсам – они просто великолепны!! Просто расслабься и потренируйся или что-то в этом роде», – продолжила она.

В коридоре было многолюдно, но они не хотели отходить слишком далеко от женщины, которая вызвала группы. Они вскоре увидели, как следующая группа из 10 девушек вошла в репетиционную, и вышла последняя группа. Несколько девушек выглядели очень нервными, по какой-то причине они быстро направился по коридору в дальний его конец.

Жанна достала ещё одну бутылку воды и начала пить; воздух внутри был сухим и зудящим, и ей хотелось, чтобы горло не пересохло. Она подумала о том, чтобы найти туалет; к настоящему времени она хотела писить, просто и чётко, если так сказать. Не экстренная ситуация, а старомодное доброе «Мне нужно в туалет». Но она подтянула ноги, огляделась и решила, что это может потерпеть. Возможно, толпа позже поредеет, и сейчас у неё пока нет никаких проблем, но она поняла, что ей будет намного комфортнее, если она опорожнит мочевой пузырь до того, как ей придётся петь на прослушивании.

Тем временем в репетиционной комнате выступала высокая длинноногая рыжая девушка в чёрной мини-юбке, она неловко расхаживала и хваталась за себя после того, как пела, и вдруг, сказав, что она закончила, выскочила за дверь и помчалась по коридору в туалет.

«У неё отличный голос», – подумала Даниэла, и отметила её как «одобренную» в своём списке и отметила её имя галочкой.

«Гретхен, видно из Германии», – подумала она. Довольно эффектная, длинные ноги, очень сексуальная маленькая юбка, и Даниэла гадала, что под этой юбкой.

«Она действительно выглядела нервной по какой-то причине, забавно прикасаясь к себе, как будто она очень хотела писить или что-то в этом роде», – подумала Даниэла. Но она была определённо талантлива, и после череды неудачниц была счастлива отметить её имя в списке.

В этот момент Гретхен было наплевать на её оценку; она была на грани потери контроля и бросилась в туалет, чтобы предотвратить крупную морскую аварию. У неё это так и не получилось. Когда она добралась до туалета и увидела очередь из 14 девушек, она взвизгнула от ужаса и начала бесконтрольно мочиться на свои длинные веснушчатые ноги в юбке, под ней на полу в коридоре впервые образовалась блестящая лужа.

Она заплакала и выбежала через чёрный ход к своей машине, осознав, что только что попала в крупную общественную аварию на глазах у группы незнакомок, и была полностью унижена этим. Её голые ноги блестели от пролитой мочи. Гретхен даже не знала, что получила лестную оценку и получит шанс попасть на отборочное шоу.

###

Суббота, 10:30: Залы переполнены. Номер Жанны до сих пор не вызван, но она смотрит на массу людей, которые только что приехали, и благодарна, что сумела приехала раньше. Жанна до сих пор не была в туалете, и ей срочно звонит мочевой пузырь.

Даниэла тем временем сидит в кресле и смотрит по сторонам во время паузы, пока следующая группа девушек на прослушивании собирается в комнате. Беспокойный, её собственный мочевой пузырь стремительно набухает, поскольку часы и минуты утра проходят без перерыва. Она поглаживает край юбки, потирает руками верхнюю часть ног, поглаживая ткань своих чёрных колготок. Ещё полтора часа до обеденного перерыва, думает она, а потом уж точно будет время для перерыва. Пока один помощник собирает следующую группу девушек, другой помощник тихо шепчет судьям об «этой высокой рыжеволосой девушке, которая описилась на пол в коридоре», и Даниэла понимает, что это Гретхен, по-видимому, попала в морскую аварию.

Сердце Даниэлы трепещет. Даниэлу восхищала эта высокая девушка, и, подумав о том, как та выглядела, сильно извиваясь, когда закончила петь, Даниэла поняла, как сильно Гретхен, должно быть, хотела в этот момент писить, а затем понимает, что её собственный мочевой пузырь несколько полон, и задаётся вопросом, на что это было похоже. для рыжей. Если бы она начала течь во время пения?

Ей было интересно, что чувствовала Гретхен, когда наконец потеряла контроль, каковы были последние моменты сознания, прежде чем моча выскользнула из неё, не поддаваясь контролю. Даниэла однажды экспериментировала с обоссанием штанов несколько лет назад, и она вспомнила, как наконец набралась смелости попробовать это нарочно: однажды после балетного урока, когда всё утро не ходила в туалет, а потом обоссалась, стоя у своей машины, где её никто не мог видеть. И как её мочевой пузырь был полон, и как она нервно писила в танцевальную одежду, купальник и колготки под балетной юбкой.

Она чувствовала себя ужасно виноватой и сконфуженной, но в то же время чрезвычайно взволнованной возбуждением, его напором, но её застенчивость одолела её, и она больше никогда не экспериментировала с этим. Теперь выражение отчаяния на лице Гретхен во время выступления вызвало воспоминания, и она подумала, что, возможно, когда-нибудь ей придётся снова пережить этот нервный приступ.

Следующая девушка запела колючим сопрано, она была с красивым телом, но средним голосом. Однако она хорошо выглядела, поэтому Даниэла отметила её как «возможную» на листе. Так, осталось час и ещё двадцать минут до конца. Ещё две группы девушек, а потом перерыв на обед.

###

Суббота, 10:45: Жанна и её подруга Карла закончили разговор и разговаривали с мамой Жанны, чтобы получить несколько советов напоследок. Жанна всё ещё не добралась до туалета, и она начала ходить взад и вперёд, поскольку её мочевой пузырь сигнализировал о приближающейся опасности. Наконец, в середине разговора она выразила свою агонию и объявила: «Ладно, мне нужно сходить в туалет !!»

Она огляделась вокруг, гадая, где же, чёрт возьми, туалет. Мама и Карла посмотрели на неё и засмеялись.

«Да, из-за того, как ты дёргаешься и корчишься, как маленькая девочка, которая вот-вот обписается, тебе лучше сходить, прежде чем что-то случится», – сказала мама, смеясь.

Жанна посмотрела на мать, затем повернулась и пошла по коридору, теперь полностью осознавая то огромное давление, тот огромный шар-баллон, который нарастал внутри неё. Как никак четыре бутылки воды без перерыва в туалет- это слишком много для неё, чтобы перенести всё утро, и она знала это.

Прогулка по коридорам в поисках туалета была утомительной прогулкой. Стены были облеплены девушками, которые пытались выглядеть сексуально и сногсшибательно, они находились там опираясь на стену, сидя у стен, нервно расхаживая у стен, и все пытались подготовиться к предстоящему прослушиванию.

«Всё ради славы, всё ради успеха!», – мысленно подумала Жанна, считая себя гораздо лучше большинства из них. Конечно, другие не проводили долгие часы в спортзале или с тренерами по вокалу, с годами строгой диеты, воды каждый день. Жанна искренне верила в свою преданность делу, и её желание означало, что ей что-то светит. Недостаточно было быть популярной спортсменкой и ведущей актрисой в небольших пьесах.

«Я заслужила внимание», – размышляла она. Кто-то мог подумать, что она тщеславная, высокомерная девушка, и в каком-то смысле это могло быть правдой. По правде говоря, Жанна была одной из самых красивых девушек в своём городе, у неё был хорошо натренированный голос, и её убийственное тело могло легко стать одним из лучших на телешоу. Любая девушка, видевшая, как Жанна шла по коридору, восхищалась её фигурой, джинсами со сверхнизкой посадкой, рельефным подтянутым прессом, движениями ног при ходьбе, осанкой и всем остальным. Жанна знала, что она жгуче привлекательная, и пользовался вниманием.

«Но сейчас срочно нужен этот чёртов туалет!», – думала она. Боже, как она хотела ссать!.. Она почувствовала, как покалывает её мочевой пузырь, когда по ней медленно проходили и нарастали волны агонии. Ей совершенно точно нужно было срочно пописить, и она не могла увидеть, где был чёртов туалет. Ах, чёрт тебя побери!

«Вот оно. Что? Это ЭТО? Один дурацкий маленький туалет во всём огромном здании?!» – воскликнула она.

«Чёрт», – выругалась Жанна себе под нос, увидев очередь. По крайней мере, дюжина девушек, а может быть, и больше, ждали очереди в туалет. Жанна посмотрела на часы. Итак, 10:50 утра. Она встала в очередь, желая и надеясь, что она пойдёт быстро. Ей было очень плохо сейчас, и она хотела побыстрее расслабиться, а затем ещё раз прокрутить свою песню в голове и приготовиться к прослушиванию, чтобы добиться славы. Участие в шоу значило для неё всё, просо всё. Жанна напряглась, задерживая мочу, оглядываясь по сторонам, желая, чтобы возник ещё один туалет.

###

11:00 утра: Даниэла сменила положение на стуле – предстоял ещё один час. Ей действительно нужно было в туалет, но она решила, что сможет продержаться там час, а может, и больше. Это напомнило ей о некоторых шоу, в которых она выступала, напомнив ей о том, как иногда она была близка к тому, чтобы описиться на сцене, задерживая мочу до последнего занавеса, а затем убегая в туалет, стремительно пытаясь опорожнить свой мочевой пузырь, прежде чем намокнет её костюм.

Последняя группа девушек на этот раз была приличной. Два из них были определёнными красотками, которые нужно было отобрать, и ещё несколько можно было. Помощник вышел, чтобы вызвать следующую группу.

После этого ещё одна группа и хороший длинный обед, прежде чем они возобновились после полудня. Ситуация изменилась со следующей группой; Следующей была первая девушка, невысокая черноволосая готка. Голос её был невелик, но под всем этим мерзким чёрным облачением у неё могло быть красивое тело. Однако она не получила положительной оценки ни у одного из судей, хотя Даниэла задалась вопросом про себя, а не проколоты ли интимные места той девушки?

Дэниэла снова зашевелилась в кресле, чувствуя, как её мочевой пузырь переполнен утренней водой.

###

11:00 утра: Жанна стояла в очереди в маленький туалет всего 10 минут, а уже почти полностью теряла терпение. Теперь всё её внимание было сосредоточено на мочевом пузыре. Она ходила взад и вперёд, её глаза смотрели в пол, глядя на пыль и следы на полу в холле, пытаясь отвлечься от своего кричащего мочевого пузыря. Давление резко возросло, и ей действительно, очень, очень нужно было в туалет! Её ноги были крепко сжаты вместе, живот опух и сильно прижимался к джинсам, и она начинала нервничать. Сможет ли она продержаться, пока не дойдёт её очередь до туалета?

«Почему проклятая очередь движется так медленно ??» – думала она, ещё немного расхаживая, постукивая ногой, пытаясь что-нибудь сделать, чтобы отвлечься от острой потребности пописить. Именно тогда она услышала голос.

«Группа 57-66, вас вызывают. Номера 57-66».

«Чёрт, – подумала она. Это была группа прямо перед ней. Она надеялась, что эта очередь перед ней сдвинется, или ей придётся выступать со своим полным мочевым пузырём, требующим внимания, а это было бы неудобно. Она вспомнила, как однажды в лагере на тренировке ей сказали, что она не может пользоваться туалетом до тех пор, пока не выполнит серию упражнений, и как сильно она хотела тогда писить, и как она была близка к тому, чтобы взорваться фонтаном в своей юбке группы поддержки на глазах у всех, но как ей удалось продержаться до последнего момента, и она сумела добралась до туалета, буквально не имея на это времени.

Очередь двигалась медленно, казалось, что в туалете был только один унитаз. Жанна не могла в это поверить. Она подняла глаза, зачёсывая свои длинные каштановые волосы, и заметила, что многие девушки перед ней выглядели так же, дико желая пописить, как и она. Многие сжимали в руках пустые бутылки из-под воды, и она открыто задавалась вопросом, мочил ли кто-нибудь штаны раньше в ожидании прослушивания. Она сначала не увидела уже жёлтого знака «мокрый пол», на котором Гретхен обмочилась в штаны, затем на пол, и она ещё не слышала рассказ о «писающей рыжеволосой девушке».

Если бы только проклятая очередь поторопилась. Она стояла там, умирая от напряжения внутри, её крошечное тело не могло справиться с количеством воды, которую она выпила этим утром.

У Жанны снова усилилась потребность в мочеиспускании, мучительное давление охватило её живот, заставив её вздрогнуть от жгучей боли, которую это принесло. Она нервно расхаживала, боясь, что в любую минуту может пописить в штаны, отчаянно желая облегчения, которое принесёт ей туалет.

«Скорее там, чёрт возьми, двигайтесь скорее», – думала и умоляла Жанна, когда очередь почти не сдвинулась с места уже 5 минут. Жанна огляделась, гадая, сможет ли она ещё терпеть. Ей так нужно было в туалет, а эта очередь просто НЕ двигалась.

Жанна всё ещё испытывала жажду и хотела пить, её рот пересыхал. Не задумываясь, она подняла свою бутылку с водой и допила, медленно осушая пятую бутылку, не думая о том, как это может повлиять на её уже измученный мочевой пузырь. Но по крайней мере теперь её горло было влажным.

###

11:25: Даниэла улыбнулась. Эта последняя группа не заставила себя долго ждать. Это работало довольно просто. Каждая девушка должна была исполнить по две песни, пьесу в быстром или среднем темпе и балладу. Сначала они спели в быстром темпе. Если же судьи думали, что у певицы есть потенциал, то её просили спеть следующую песню, или балладу. Если они чувствовали, что услышали достаточно (а обычно это означало негативное мнение о кандидатке), они могли сразу же отпустить певицу.

Группу из десяти девушек вводили в комнату вместе как группу и приказывали встать вдоль стены, чтобы они могли наблюдать за выступлением других. Они шли в числовом порядке и не могли уйти, пока их не прослушал один из двух крайних судей, либо Даниэла, либо человек слева от неё, Маркус. Был довольно хороший шанс, что на этот раз они уложатся в крайний срок обеда, поскольку помощник вышел в коридор, чтобы вызвать следующую группе – последнюю группу перед обедом.

Даниэла постучала ногами под столом, прижав ноги вместе. Даниэла сейчас очень сильно хотела писить, и обычно она давно бы использовала туалет, но ей оставалось лишь немного потерпеть. Потребление воды за утро составляло у неё 4 пол-литровых бутылки.

###

11:30 утра. Жанна неустанно шагала по очереди, её ноги постоянно двигались, а тело извивалось. Её мочевой пузырь теперь посылал срочные сообщения, требующие внимания. Волны давления накатывались на бедную девушку каждые несколько минут, и когда одна из них приходила, Жанна дёргалась, наклонялась наполовину и изо всех сил пыталась не мочиться в джинсы. Она начинала потеть от пережитого испытания. Ей никогда не хотелось так жутко в туалет, даже когда в прошлом году она была на грани обписанья в своём костюме для поддержки, даже когда она намочила штаны после бега, когда её сестра была в туалете.

Жанна с трудом могла сейчас себя контролировать. Ей НУЖНО сходить в туалет, прежде чем она войдёт в репетиционную, СЕЙЧАС это была абсолютная чрезвычайная ситуация. Её обтягивающие джинсы по индивидуальному заказу прижимались к её тугому животу, теперь опухшему из-за переполненного мочевого пузыря. Её нижнее белье плотно прижималось к её телу, всё было туго натянуто от мучительного давления, созданного внутри борющейся девушки весом 45 кг.

Осталось 5 девочек, Жанна приближалась, и с каждой вышедшей она продвигалась вперёд. Её тело, казалось, знало, насколько близко она была, и её потребность в мочеиспускании росла. Жанна была на грани потери контроля, её мочевой пузырь требовал облегчения, её тело кричало от нарастающего давления внутри.

«Ой, эта очередь так медленно движется!!» – умоляла Жанна девушку рядом с ней, привлекательную блондинку.

«Да, как будто я вот-вот разоссусь. Можешь ли ты поверить, что у них здесь только один долбаный туалет? Я собираюсь полностью уссаться в штаны», – сказала блондинка, явно корчась от полного отчаяния.

«Да, я тоже. Я могла бы описиться прямо сейчас. Например, если бы я была где-нибудь на улице, я бы просто отошла в сторонку и присела не снимая штаны, это так больно !!» – ответила Жанна, и на самом деле она не врала. Её мочевой пузырь был расширен, давление было сильным, с ощущением крайней необходимости.

«Ещё несколько минут, и я буду в туалете!», – подумала она, что наконец-то сможет пописить. Боже праведный, ей ужасно нужно было в туалет !!

«Ты слышала об этой рыжеволосой девушке?» – спросила её блондинка.

«Нет, не слышала, а что с ней?» – спросила Жанна, танцуя, пытаясь сдержать мочу, когда ещё одна волна протеста прокатилась по её напряжённому телу, заставляя её дышать короткими вдохами и напрягать всё свои мускулы, когда она отважно пыталась сдержать поток внутри. Спазмы давления, вызывали страдания Жанны, и несбавимое давление увеличивалось. Жанна приближалась к точке невозврата, когда она больше не могла контролировать свой мочевой пузырь.

«Ну это и было, я скажу! Эта пигалица, она выбежала из репетиционной, как будто хотела блевать, как мне показалось, и вдруг она подбегает к очереди и внезапно как закричит, а потом она писает в юбку, прямо на виду у всех. Затем большая лужа на полу! Прямо там, там, где этот жёлтый знак. Я имею в виду, я слышала от моей подруги, что она нассала так много, что им потребовались две швабры, чтобы убрать её лужу!» – ответила блондинка, быстро поместив свои руки между ног, пока она сама боролась с болью от давления мочи, нарастающего в её собственном теле.

«Боже мой», – подумала Жанна, ошеломлённая тем, через что, должно быть, прошла бедная девочка. – «Ты имеешь в виду, что она просто как бы пописила прямо ЗДЕСЬ, как будто даже не вышла на улицу или что-то в этом роде?»

«Да, как я слышала, прямо здесь; она уссалась там, а моча стекала по её ногам и растекалась вокруг по всему полу. Можешь ли ты это представить? Это, должно быть, было ТАК ужасно !! Ты не веришь?» – продолжила блондинка, добавляя драматизма к своим словам.

Жанна почувствовала внутри себя ещё один сильный приступ боли и протеста и поклялась, что чувствует, как её моча тоже вот-вот вырвется наружу. Она снова схватилась за себя, ругая своё невезение. Ей просто хотелось сходить в туалет, что-нибудь такое простое решение, просто сходить в туалет, и всё будет хорошо. Ей просто нужно было пописить перед выступлением!!!!

###

11:35 утра: Жанна буквально умирает; делает всё возможное, чтобы контролировать свой мочевой пузырь. Осталось ещё 3 человека перед ней в туалет, и она сможет войти. Блондинка, с которой она говорила, хныкала, тоже желая пописить, и вскоре перестала говорить, просто стояла, наклонившись, пытаясь сдержать усилиями. Жанна не могла смотреть, её собственное отчаяние было настолько невероятным, что она задавалась вопросом, сколько ещё минут она сможет так продержаться, прежде чем её замученная уретра сдастся. Она попыталась глубоко дышать, концентрируясь, но давление и боль были слишком сильными, и она не могла стоять на месте, и ей приходилось тяжело дышать и сжимать кулаки каждые полминуты, когда она с силой сжимала мышцы внизу, удерживая мочу внутри своего борющегося тела. Она не могла поверить, как сильно ей нужно было в туалет, и задавалась вопросом, может ли она вообще потом петь, когда так плохо себя чувствует.

Вдруг она слышит то, чего боялась:

«Номера 67-76, ты следующие. 67-76, приглашаются в комнату, ваша очередь!»

Помощник вызывает следующую группу, группу Жанны. Она была №74 – восьмой девочкой в группе из 10 человек.

«Чёрт! Этого ещё не хватало!» – громко выругалась Жанна, схватившись за себя.

Она огляделась. Ей нужно было пописить прямо сейчас срочно, иначе она не выдержит на выступление. Она подбежала к началу очереди, где следующей входила молодая черноволосая девушка.

«Слушай, меня только что вызвали, и мне действительно нужно перед этим пописить, пожалуйста, могу я просто пойти перед тобой, и я тебя никогда не забуду?» – умоляла Жанна высоким и нервным голосом. Жанна умоляла девушку пропустить ей, а не то её мочевой пузырь вот-вот выплеснется в нижнее белье. Дверь туалета открылась, и черноволосая девушка, наполовину согнутая и совершенно отчаявшаяся, посмотрела на неё и засмеялась, а затем вбежала внутрь сама, отказываясь помочь Жанне.

«Номер 74, внимание, номер 74, если вы в зале, пожалуйста, идите сейчас в репетиционный зал!» – раздался голос из коридора.

Жанна подняла глаза в гневе и отчаянии, изумлённая тем, что она была так близко, но так всё обломалось, и поняла, что сейчас ей нужно петь и суметь сдерживать это.

Она побежала по коридору, хватаясь за себя, пока неуклюже бежала, чуть не плача от невероятного дискомфорта внутри, и каким-то образом добралась до репетиционной в последнюю минуту, отдавая свой компакт-диск ассистенту и передавая свою заполненную форму. Жанна последовала за другими девушками, стоящими у боковой стены комнаты, в то время как её мочевой пузырь срочно пытался опорожниться, когда она сопротивлялась, сжимаясь изо всех сил, её мускулы были напряжены.

Она стояла там, восьмая в очереди, её ноги были сплетены вместе, недомогая от самой удивительной боли и дискомфорта, которые она когда-либо испытывала, с её мочевым пузырём, яростно взывающем о помощи.

Началась новая волна давления, от которой она почти потеряла сознание, сдерживая стремительную мочу, которая так сильно хотела вырваться из её дрожащего тела. Эх, если бы только она могла успеть в туалет до этого! Что она собиралась теперь делать? Сможет ли она потерпеть, пока другие 7 девушек перед ней поют? Мысли проносились в голове Жанны, когда она изо всех сил пыталась сохранить своё гордое достоинство. Она отдала бы сейчас всё, лишь бы был перерыв в туалет, чтобы облегчить яростную жалящую боль внутри неё, всё, что угодно, чтобы ощутить сладкое чувство освобождения, всё, чтобы дать себе пописить, и эти чувства накрыли её измученное тело.

Слеза катилась по её щекам, когда она боролась с новой волной боли, прокатывающейся по её телу, а мочевой пузырь громко кричал, так как он давным-давно достиг максимальной вместимости. Все 45 кг этой девушки боролись с 5 бутылками воды (2,5 литрами) внутри неё. Жанна знала, что долго не протянет, и боялась худшего – унижения или необходимости покинуть прослушивание, чтобы бежать в туалет, если она начнёт выпускать что-то наружу. Она должна сдержать это, и всё, и ей просто нужно будет это сделать. Тем не менее, прослушивание было настолько важным, что она заставила своё тело сдерживаться и терпеть.

Даниэла осмотрела следующую группу девушек: очень симпатичную рыженькую, двух потрясающих блондинок, затем черноволосую девушку в ультракороткой мини-юбке и красивыми ногами, а потом она заметила, что в последнюю минуту вбежала эта длинноволосая девушка Жанна с коричневыми волосами.

Даниэла замерла от волнения. Эта последняя девушка, №74, стояла под одним из прожекторов. Она выглядела очень нервной, немного напряжённой, но она была самой красивой девушкой, которую Даниэла когда-либо видела на этом прослушивании. Её длинные волосы ниспадали ей на плечи, слегка завивались на концах, блестя в свете света. Её макияж был нанесён идеально, её глаза сияли даже через всю комнату. Её пресс был великолепен.

«Боже мой, у неё есть нечто в себе!», – подумала Даниэла. Крошечное бриллиантовое кольцо в пупке сверкало. Её джинсы идеально подходили к ней.

«Какого бренда они были?» – недоумевала Даниэла. Даниэла заметила, что они были настолько низкими, что можно было видеть внешность и форму её бёдер, которые округлялись до её пресса, обнажая очень небольшую полоску нижнего белья сверху. Даниэла была ошеломлена, не в силах оторвать взгляд от этой девушки, особенно от её сексуальных джинсов и подтянутого пресса, и того, как джинсы висели на её бёдрах, наводя на мысли о том, что находится там под тканью. Но почему она так нервничала? Девушка огляделась, расхаживая взад и вперёд. Даниэла вздохнула, гадая, как она будет петь. Затем Даниэла снова осознала, как сильно ей самой нужно в туалет, и вид этой чудесной девушки перед ней взволновал её, но в то же время заставил её захотеть пи-пи чуть ли не в два раза больше, чем перед этим. Она сама не могла дождаться, пока эта группа закончится, чтобы она могла сбежать в туалет и выпустить там мочевой пузырь.
Она теперь думала о том, каково было бы прикоснуться к этой девушке. Как её звали? Она посмотрела на бэджик Жанны.

«Что ж, Жанна, если ты сумеешь петь так же хорошо, как выглядишь, значит, у тебя всё окей!» – подумала Дана про себя.

Первая девушка запела. Жанна же стояла в панике. Она не знала, что ей делать. Здесь она стояла 8-й в очереди, и она хотела в туалет писить гораздо хуже, чем когда-либо за последнее время. Что она где-то читала? Сжать какие-то мышцы или что-то в этом роде? Пытаться подумать о другом? Она запаниковала, когда подумала об ужасе мокрой аварии, и ей нужно было подумать о чём-то другом, чтобы отвлечься. Она подумала о втором куплете своей быстрой песни. Она едва могла сконцентрироваться, боль была слишком сильной, а её потребность в мочеиспускании нарастала с каждой секундой, каждая опухоль внутри неё усиливала жгучую боль, которую она чувствовала.

Её мочевой пузырь был предельно растянут, раздут и отчаянно напоминал воздушный шар, который вот-вот лопнет. Её тело ужасно хотело опорожниться, выпустить мочу, почувствовать ручей.

Она посмотрела на часы. Может быть, осталось ещё минут 20, и она могла бы выбежать на улицу, просто стянуть джинсы и пописить рядом с машиной. Что-нибудь такое. Она знала, что не может ждать в этой дурацкой очереди в один и тот же чёртов туалет! Волна давления достигла её, и она согнулась почти пополам, прежде чем взять себя в руки. Её моча проталкивалась через неё, собираясь в любую минуту спуститься вниз по уретре и вырваться из истерзанной дырочки, а нижнее белье перехватило бы её поток.

Как-то ей пришлось это удержать. И, прежде всего, она каким-то образом должна была вести себя уверенно. Независимо от того, насколько сильно это было больно, какой бы сильной ни была жгучая боль из-за раздутого мочевого пузыря, ей приходилось вести себя так, как будто с ней всё в порядке.

Она выпрямилась, морщась внутри от невероятно сильного давления и дискомфорта, которые вызывали её переполненный мочевой пузырь, и заставила себя сиять сценической улыбкой. Она попыталась немного расслабить свою позу, хотя её мочевой пузырь сильно пульсировал, в течение очень небольшой доли секунды. Жанна подумала, что она почувствовала, как малейшая капля мочи вырывается из её сжатой уретры. Она запаниковала, возобновила тугое усилие против давления и попыталась небрежно взглянуть на свои ноги. Она увидела очень слабую темноту на своих джинсах, небольшого размера, но всё же маленькое мокрое пятно, и выругалась. Она должна была теперь контролировать себя как следует. Она не могла попасть в морскую аварию, здесь, сейчас!

Теперь пела следующая девушка. Жанна ходила взад и вперёд, пытаясь думать о чём-нибудь ещё, кроме своей потребности в туалет. Её моча достигла порога, когда очень маленькие капельки, которые вырвались из её сжатых мускулов, означали, что она была на грани обоссаться, её моча всего в одном-двух сантиметрах от выхода её напряжённого тела во внешний мир. Она почувствовала новую волну и внутренне напряглась. Боль была безмерной, Жанна пыталась сдержать её, но её тело слабело. Ещё одна очень небольшая струя мочи с большим трудом вырвалась в самом конце.

Жанна воскликнула, на её лбу выступили капельки пота. Она почувствовала, как вырывается моча, и знала, что будет небольшое мокрое пятно. Может, это просто будет похоже на тень. Ей так хотелось сходить в туалет, чтобы облегчить эту боль, но как это сделать? Она должна устоять, несмотря ни на что! Она просо сжала себя сильнее, мышцы снова напряглись, как она только могла этос делать, пытаясь удержать письку, ожидающую, когда она произойдёт. Боль усиливалась, она ходила взад и вперёд. Она не могла стоять на месте. Она тяжело дышала, волосы у неё на голове казались вспотевшими, трусики натянулись от давления в промежности.

Она не могла больше позволить себе мочиться, резерв выпуска был исчерпан, и она изо всех сил сжала мускулы и стояла там, надеясь, что мокрое пятно в несколько сантиметров на её узких джинсах никто не заметит. Ей хотелось зайти в угол, присесть и пописить в штаны; она так сильно хотела писить, что она едва могла стоять на месте, но ей нужно было сохранять спокойствие. Она ведь ожидала успех, который принесёт прослушивание.

Она стояла там, пока третья девушка не начала петь. Она с трудом сдерживала ураган скопившейся мочи внутри неё, которая так сильно хотела вырваться из её тела.

Даниэла не особо оценила первых выступающих сейчас певиц. Может быть, потому, что большую часть времени она смотрела на Жанну. Жанна, думала она, неужели ей нужно тоже сейчас в туалет? Даниэла продолжала смотреть. Конечно же, Жанна ходила взад и вперёд, пытаясь выглядеть спокойной, но Даниэла узнала отчаявшуюся девушку, ещё одну, особенно после размышлений о той рыжеволосой, как её звали? О да, Гретхен. Соски Даниэлы натянулись под её тонкой блузкой, высовываясь сквозь тонкую ткань. Она посмотрела на Жанну и через всю комнату заметила, что на Жанне тоже не было лифчика. Даниэлла сама тоже сильно хотела в туалет и не могла, и она рассмеялась, осознавая иронию того, что и она, и девушка её мечты отчаянно нуждались в перерыве в туалет.

Она подумала, не обоссытся ли Жанна, когда направится в туалет, когда её отпустят. Может быть, Даниэла могла уйти и последовать за Жанной по коридору и посмотреть, надеясь, что она не успеет вовремя и попадёт в ту же морскую аварию, что и Гретхен. Даниэла подумала про себя, что ей бы очень хотелось увидеть, как эта красивая девушка писает в этих невероятных джинсах, а затем почувствовал себя виноватой из-за этой мысли, и сосредоточилась на поющей в данный момент девушке.

Мочевой пузырь Даниэлы начал пульсировать, посылая волны давления по её телу. Даниэла понимала, что ей тоже очень нужно в туалет.

Жанна не могла поверить, как плохо идут дела. Она стояла там; почти последняя в группе, бесконтрольно дёргаясь и извиваясь, пытаясь удержать свои мысли вместе, пытаясь удержать мочу внутри себя. В любой другой момент времени она бы бесконтрольно намочила штаны, и только благодаря своей силе воли и желанию пройти прослушивание на "отлично" она могла сдержать сейчас мочу. Слишком много зла для слишком маленькой девочки, и она это знала.

Жанна оглядела комнату. Высокая темноволосая судья была великолепна, и ей показалось, что она поймала её взгляд. Это её беспокоило. Будет ли судья-женщина ревновать к ней из-за того, что она сексуальна, или она оценит её по достоинству и поймёт, что привлекательная внешность – это хорошо для телевидения? Жанна надеялась на последнее.

Она никогда не могла представить, что судья, сидящая всего в 6 метрах от неё, была лесбиянкой, которая мысленно фантазировала об обоссавшейся Жанне в течение последних 15 минут. Жанна также никогда не узнает, насколько ужасно женщине-судье самой хотлеось писить. Затем Жанна просканировала трёх других мужчин-судей, полагая, что ей нужно произвести на них впечатление, чтобы получить хорошую оценку в итоге. Ей каким-то образом удалось сдержать новую волну давления, которая почти заставила её потерять полный контроль, и она стояла там, корчась, пытаясь сохранить спокойствие и самообладание.

Даниэла просто хотела, чтобы они поскорее могли пропустить и отпарвить восвояси этих девушек и затем посмотреть, может ли эта девушка Жанна петь. Даниэла действительно хотела в туалет, и сама приближалась к очень неприятному отчаянию, и даже вид такой великолепной кандидатуры на прослушивание не помогал.

Даниэла засунула одну руку между своими чёрными колготками, задрала короткую юбку и прикоснулась к себе, прижимаясь к своей пульсирующей женственности, чувствуя как пение очередной певицы, так и свою собственную потребность в туалет.

Следующей была Жанна, перед ней оставалась только одна девушка. Она стояла там, извиваясь, с трудом сдерживая свою агонию, боясь неизбежной влажности, пытаясь сдерживаться из всех сил. Её охватил сильный спазм, она замерла, и на этот раз её победил пульсирующий мочевой пузырь; Жанна мочилась в трусики примерно полсекунды, и она тут же скривилась, её глаза наполнились слезами, с трудом сдерживая поток. Она почувствовала, как тёплая влага распространяется по тонкой ткани её трусиков, а затем почувствовала безошибочное ощущение мокрого пятна на джинсах. Она запаниковала, посмотрела вниз и внутренне выругалась: на внутренней стороне со стороны бедра выделялась влажная метка диаметром 9 см, тёмная и блестящая.

Она чуть не заплакала от смущения. Она небрежно попыталась вытереть место насухо, проводя пальцами по джинсам. Несколько минут, а потом она просто выбежит через пожарный выход и пописает в джинсы, думала она, осталось потерпеть ещё несколько минут.

«Держись, – подумала она, – только держись».

Она запаниковала, когда поняла, что собирается пописить в штаны перед судьями. Ей пришлось держаться. Как-то так. У её мочевого пузыря, казалось, были другие планы.

Даниэла увидела, как Жанна тяжело задышала и внезапно вся сжалась, и подумала, может быть, она выпустила тёмное пятно на её джинсах? Может быть? Неужели эта девушка борется? Пришло время узнать. Даниэла крикнула: «№74, поднимайся!»

Жанна робко шла перед судьями. Даниэла жестом пригласила её подойти ближе и задала несколько предварительных вопросов. Жанна ответила так, будто запомнила их. Даниэла не могла поверить, насколько потрясающей была эта молодая женщина. Её глаза смотрели на вас, её лицо было почти скандинавским по красоте, её пресс, её соски, торчащие из тонкой кофточки. «О, Боже мой», - подумала Даниэла.

А потом глаза Даниэлы посмотрели на джинсы Жанны. Она ахнула, когда увидела очевидное мокрое пятно на промежности Жанны. Даниэла сама чуть не намочила колготки под столом от волнения. Очевидно, Жанна была в нетерпении, и даже стоя там, Даниэла могла видеть напряжение мускулов Жанны, когда она отчаянно пыталась контролировать то, что должно было быть невероятно отчаянной потребностью в мочеиспускании!

Жанна же стояла и смотрела на Даниэлу, размышляя, почему она так много её проверяет, а затем яростно постукивала ногой, когда массивная волна давления агрессивной мочи снова накрыла её тело. Ускользнул вниз ещё один небольшой выпуск.

Даниэла внезапно краем глаза увидела, как на короткую секунду ускользнула блестящую мокроту. «Она пописила в джинсы!» – подумала Даниэла.

Жанна начала трястись, сдерживая наводнение, и другой судья попросил её начать петь. Каким-то образом Жанна ещё сдерживала мочу, и когда она начала петь, её тело кричало о пощаде и облегчении. Даниэла сильнее прижала руку к своей промежности, отчаянно пытаясь отвлечься, и чрезвычайно взволнованная тем, что увидела, как моча вырывается у борющейся певицы перед ней. Даниэла погладила себя сквозь колготки, чувствуя, как её чёрные трусики прижимаются к ней, и ей хотелось помастурбировать прямо здесь. Потом Даниэла перестала фантазировать, когда запела Жанна.

Даниэла вернулась сознанием к томному невероятному голосу, который она слышала – безусловно, лучшему за это утро. Достаточно вокальной гимнастики, чтобы взволновать публику, но она не переборщила с интонациями вроде так много других певиц. Идеальный слух, чистый тон, диапазон не менее 5 октав.

Даниэла сидела ошеломлённая тем, что услышала. Эта девушка была лучшей из тех, кого она когда-либо пробовала лично за последние год-два. Что касается Жанны, она пела от всего сердца, в этот момент своей жизни. Она пыталась забыть о своём кричащем мочевом пузыре и, что удивительно, пока пела, она контролировала потребности своего тела.

Однако её контроль был недолгим. Проблемы вернулись очень скоро, когда она остановилась после завершения своей быстрой песни. Она стояла там, ожидая разрешения спеть ещё балладу, и её мочевой пузырь тут же резко сжался, посылая двухсекундный поток мочи через узкие тонкие трусики в дорогие джинсы по индивидуальному заказу. Отверстие для мочи расширилось перед хлестающим потоком, проникая сквозь хлопковую / лайкровую ткань её трусиков и во впервые надетую ткань её джинсов. Она пропускала всё это. Она вскрикнула и заплакала, будто о песни, не в силах сдержать слёзы. Она посмотрела на Даниэлу, как потерянная собака, умоляющая отпустить ей домой, просто моля.

«Гм. Пожалуйста. Гм. Могу ли я, пожалуйста? .. Сделать перерыв перед следующей песней? Это срочно, пожалуйста», – непонятно умоляла она, её ноги плотно сомкнулись, тело наполовину согнулось.

«А?» – спросила Даниэла, не в силах понять бормочущую отчаянную девушку. Даниэла, очевидно, знала, в чём её проблема, и чувствовала, что её собственное желание избавиться от мочи усиливается.

«Пожалуйста, эм, мне нужно сходить в туалет, можно мне в туалет, пожалуйста?» – повторила Жанна плачущим голосом, когда слёзы снова начали катиться по её щекам, когда она почувствовала, как её мочевой пузырь сильно пульсирует внутри неё.

Судьи были потрясены выступлением. К этому времени всё остальные судьи кажется поняли, что Жанна вот-вот написает в джинсы.

Даниэла чуть не потеряла сознание. Она увидела, как двухсекундный поток медленно распространился по тонкой ткани джинсов Жанны, и тут же соски Даниэлы стали твёрдыми и жёсткими, высовываясь из её блузки.

Жанна задрожала, когда другой судья объяснил, что она сможет воспользоваться туалетом после следующей песни. Жанна стояла там и вдруг начала бесконтрольно писить. Волна за волной боли захлёстывала девушку, и она чувствовала, как моча накапливается вверху самого края её уретры и в секундах от побега. Как-то она должна была ещё петь. Вырвалась ещё одна струя горячей мочи, снова врезавшись в её трусики, влажность растеклась, и Жанна почувствовала тепло.

Она писила в штаны! Но она каким-то образом контролировала это, и она попыталась начать следующую свою песню, балладу, но не смогла пройти мимо двух куплетов. Она остановилась и снова попросила туалет: «Пожалуйста, могу я, пожалуйста, могу я пойти в туалет?» – вопила она, теперь громко плача.

Её трясло, и внезапно её тело потеряло контроль. Жанна стояла там, в полутора метрах от судей, и снова намочила штаны. Моча вырвалась из её напряжённого замученного мочевого пузыря, хлынула через разжатую уретру и залила её узкие трусики, мгновенно затопив их. Моча впиталась дорогой джинсовой тканью её джинсов, и потёк за потоко блестящей мочи лился по её ногам, пропитывая внутреннюю часть бёдер и стекая по всему телу, на передний край её левой штанины.

Не в силах контролировать поток, и Жанна стояла там, плакала и писила в джинсы почти 2 минуты, она не могла петь, не могла говорить и двигаться. Она дрожала, когда плакала, вливая струйки горячей мочи в свою одежду. Даниэла не могла в это поверить. Сексуальный прилив, который она чувствовала, наблюдая, как Жанна писает в свою одежду на таком близком расстоянии, был слишком сильным.

Полный мочевой пузырь Даниэлы тоже не выдержал и прорвался, и Даниэла выпустила поток мочи в свои чёрные трусики и колготки, немедленно подхватившись складным стулом, на котором она сидела, и моча хлынула из её собственного тела, капая со стула, когда она с трепетом наблюдала за писающей девушкой, которая только что тоже писила перед ней.

Промежность Жанны была тёмной и мокрой, а моча пропитала всё её штанины джинсов и капала на пол студии. Музыка прекратилась, и в комнате стало тихо, единственным звуком был лёгкий, шипящий шум, когда бедная Жанна выстрелила последними струями горячей мочи в свою одежду, когда её джинсы полностью промокли, и из неё текли струйки мочи, сбегая по её ногам на пол.

Остальные 9 девушек в группе, стоявшей у стены, ахнули и захихикали, увидев, как певица обоссалась на выступлении. Жанна безжалостно ссала, моча всё ещё текла из неё, её кулаки сжались по бокам тела, ноги дрожали, слегка согнулись, лицо покраснело и сморщилось, волосы были в беспорядке, а моча всё ещё вырывалась из её ослабленной дырочки.

Даниэла сильнее прижалась пальцами к мокрым чёрным колготкам, чувствуя, как её собственная моча тепло заливает ткань. Она не могла поверить в то, что происходило, и как невероятно это её заводило. Жанна была ужасно смущена, и после того, как прописила чуть больше двух минут, она остановилась. Моча всё ещё капала с манжет её джинсов на пол.

Её носки до щиколотки были мокрыми, бёдра отяжелели от мокрый ткани джинсов. Она посмотрела сквозь свои мокрые от пота волосы и красные глаза на Даниэлу и умоляла: «Боже мой, мне так жаль! Пожалуйста, могу я вернуться, пожалуйста? О, Боже, я испортила штаны, мне так жаль!»

Жанна была в шоке. Даниэла же ничего не могла сказать, слишком поглощённая невероятным происшествием с девушкой, но каким-то образом сумела сказать: «Вы всегда можете пройти повторное прослушивание, раз вы не смогли пройти это», и написала «Неполное» в форме.

Жанна безудержно рыдала, с её джинсов всё ещё капала моча, она в полном смущении подняла глаза и в стыде и позоре выбежала из комнаты. Даниэла же закончила незаметно ссать в юбку и колготки, села и почувствовала сильный оргазмический прилив, когда она закончила выпускат мочу. Чёрная драпировка над столом не позволяла никому увидеть «несчастный случай» с Даниэлой. Пол конечно был в беспорядке, покрытый мочой Жанны, и они перевели двух последних девушек в группу после обеда, а звуковой техник подошёл со шваброй, чтобы убрать, будто пролили воду.

Остальные 3 судьи ушли. Даниэла застенчиво встала, и как только техник отошёл от швабры, она подошла и вытерла свою новую лужу, чувствуя, как её моча стекает по её колготкам, когда она встала, а затем вытерла стул. Она отключила цифровую видеокамеру от своего ноутбука, а они записывали на видео всех потенциальных выступающих, затем вышла через чёрный ход и возвращалась в отель, поражённая тем, что она только что пережила.

Жанна плакала, извинялась и пыталась скрыть свой очевидный позорный неподобающий случай, возвращаясь к матери. Её мама была удивлена, Карла наоборот засмеялась, и все в коридоре наверняка заметили невероятно красивую девушку, которая только что полностью обоссала свои штаны.

Жанна была огорчена смущением, когда мама проводила её обратно к машине. День Жанны начался не в ладах и стал ещё хуже, когда она вышла из здания, всё ещё истекая, с капельками мочи, остающимися на полу позади неё, когда она шла.

###

Время 13:00: Жанна рыдала по дороге домой. Её мать и её подруга Карла выглядели ошеломлёнными. Как могла Жанна так обоссаться? Может от волнения? Жанна не могла перестать плакать в этот день – день её полной катастрофы. Она вернулась домой и заковыляла по лестнице в душ, чтобы прибраться, всё ещё плача об унижении прожитого дня, когда её мама и её подруга внизу, в шоке, рассказывая другим о том, что только что произошло.

###

13:00: Даниэла была в душе, яростно мастурбировала от воспоминания случая с мочой, свидетельницей которого она стала всего час назад. Её мокрые колготки, трусики и промокшая клетчатая юбка лежали на полу в туалете; ей придётся найти способ вымыть их перед поездкой на следующий день.

Когда она довела себя до оргазма, она представила, каково было бы обнимать, трогать и утешать Жанну, пока та писает. Даниэла уже фантазировала о том, что она испытала с молодой перспективной певицей, желая прикоснуться к ней, когда та попала в мокрую аварию.

Даниэла включила душ и прибралась, а затем переоделась в другую одежду на послеобеденное судейство, надеясь, что никто не заметил, как она до этого вышла из здания в промокшей юбке и колготках.

Субботний вечер, 21:00: Жанна не могла ничего есть. Она пыталась выйти и сбежать на улицу, но энтузиазма у неё не было. Она лежала в постели в футболке и белых трусиках и рыдала. Она не могла поверить в свою неудачу. Три года занятий вокалом с лучшим преподавателем города, три года занятий йогой, спортзалом, танцевальными классами, тренировками, правильным питанием. Её дорогие джинсы на заказ, пропитанные её собственной вонючей мочой, лежали в корзине, испорченные и требующие стирки.

Всё это время, все тренировки, как и вся подготовка, были потрачены зря. Пошли прахом. Жанна зарыдала громче, крича что-то в подушку, у неё был нервный срыв, светло-розовая ткань подушки была залита слезами. Что ещё хуже, ей снова захотелось сильно писить; её мочевой пузырь мучили утренние испытания, она писила потом раз за разом весь день. Она дрожала, плакала от отчаяния из-за своего испорченного дня, из своих разбитых мечтаний, думая о смущении, с которым она столкнулась со стороны других людей, когда она вышла из холла, обоссавшаяся и промокшая насквозь – все эти поддразнивания, взгляды.

Другие девушки смотрели на симпатичную девушку, которая, очевидно, описилась во время прослушивания. Жанна не могла этого вынести, не могла с этим смириться, и когда она тряслась, плакала и кричала от отчаяния в подушку, её мочевой пузырь снова терял контроль, и она лежала, лицом вниз, моча снова вырывалась из её мочи, заливая светло-розовые простыни, и огромная лужа теперь образовалась в её постели. Она зарыдала сильнее, терзаемая отчаянием, когда моча пропитала её трусики, её аккуратно подстриженные волосы были пропитаны её собственной влажностью. У Жанны был видимо худший день в её жизни.

На другом конце города, в 32 км от отеля, на столе в комнате Даниэлы лежали 4 пустые бутылки из-под воды. Ноутбук был включён. Даниэла выпила воды и очень хотела в туалет. Она пыталась удерживать себя как можно дольше, пока её тело не заставит её освободить всё. Она хотела знать, каково было Жанне попасть в аварию, и теперь она была близка к этому. Она легла на свою кровать; лицом вниз, ноутбук спрятан за подушку. Даниэла смотрела видео выступления Жанны. У неё было чёткое цифровое цветное видео, на котором бедная девушка писила в штаны. Даниэла лежала там, снова глядя на появившуюся мочу, медленно темнеющую на прекрасных джинсиках Жанны, затем стремительно растущую полосу, когда та начала течь, затем не выдержала и взорвалась потоком, когда она потеряла контроль. Джинсы становились всё темнее и темнее, в то время как моча пропитывала ткань. Даниэла не могла стерпеть ожидания и яростно помочилась в кровать отеля, быстро заполнив простыни мочой.

Она просунула руку между ног, почувствовала, как её густой куст теперь намокает, и начала мастурбировать снова, до оргазмического безумия, пока она снова смотрела видео, где Жанна писается в эфире, умоляет о перерыве в туалет, а затем не выдерживает. У Даниэлы был самый захватывающий день в её жизни, теперь она лежала и мастурбировала в своей мокрой постели, чтобы повторить испытания Жанны. Даниэла знала, что тогда ей придётся экспериментировать со смачиванием трусов штанов ещё больше.

Она постоянно фантазировала о Жанне, желая обнять её, увидеть её струящуюся мочу вживую, даже увидеть её мочу в постели, думала и мечтала она. Ей придётся позвонить ей, найти какой-нибудь предлог, чтобы снова поговорить с ней, чтобы снова увидеть её невероятное гибкое тело. Но она была застенчивой. Возможно, этого никогда не будет. Ей так хотелось разделить с Жанной чувство одновременного писанья, но она знала, что этого никогда не произойдёт. Даниэла снова улыбнулась, нажав кнопку «перемотать назад» на медиаплеере, чтобы ещё раз посмотреть этот волнующий инцидент.

На другом конце города Жанна, в тот самый момент, когда Даниэла достигла кульминации, только что закончила мочиться в свою кровать в полнейшей агонии и отчаянии, всё ещё бесконтрольно рыдая. Страдания и отчаяние одной девушки были удовольствием и удовлетворением для другой женщины.

Даниэла улыбнулась и уже думала, как под своим руководством устроить ей карьеру певицы.
 

EverGiven

Переводчик
Смотрительница парка
Примечание: эта история содержит описание женского отчаяния, унижения и случайного промокания.
Автор: Джиллиан (Gillian)

Туман поднимался над горизонтом, ели выделялись на фоне туманного раннего утреннего неба. Дальнее окно в комнате было открыто, свежий запах хвои и чистый горный воздух разносились по маленькой комнате. В общежитии в этот час было жутко тихо, солнце только поднималось, а большинство обитателей общежития всё ещё уютно спали в постели.

Элизабета встала с кровати, тихонько протянула гибкие руки к потолку, стараясь не разбудить соседку по комнате. Она зевнула и, глядя на часы на своём импровизированном столе, сняла розовое нижнее белье и бледно-лиловую ночную рубашку и сонно вошла в душ. Её соседка по комнате лежала в постели и всё ещё спала, пока Элизабета начинала свой день. Обернувшись полотенцем, Элизабета вышла из душа и включила небольшую кофеварку, которая была у них в комнате, затем направилась к комоду, чтобы найти чистую униформу на день.

Бросив полотенце на пол, она посмотрела на своё тело в зеркале в полный рост, и то, как её тёмно-каштановые волосы до плеч блестят, всё ещё мокрые. Как её тёмные соски поднимаются вверх, когда утренний бриз мягко обдувает её обнажённое тело, когда она стоит в комнате общежития. Она тоскливо посмотрела на свои сиськи, желая, чтобы её грудь 34B были ещё на размер побольше. Она взяла лист с прогнозом на неделю, который она распечатала накануне вечером из офиса. Итак, слабый западный ветер, 8-16 км/час, в основном солнечный, с максимумом выше 80-х – её ждёт впереди жаркий день. Она порылась в ящике комода, выбирая пару светло-жёлтых трусиков, надела их и теперь любовалась своим подтянутым телом в зеркале.

Её разорванный пресс, выточенный после многих недель занятий кикбоксингом, сиял от капелек воды после душа. Её трусики, плотно прилегающие к промежности, очерчивали бугорок, а масса тёмных лобковых волос спутывалась под хлопковой / лайкровой тканью, что было видно сквозь бледно-жёлтый цвет её нижнего белья. Она на мгновение прикоснулась к себе сквозь трусики, а её пальцы нежно поглаживали мягкую ткань, прилипшую к её самым интимным частям. Она почувствовала, как её охватило покалывание, и ей хотелось, чтобы у неё было время, чтобы исследовать себя дальше. По какой-то причине ей нравилось смотреть на своё тело, и она смеялась при мысли о том, что другие смотрители парка всегда пялились на неё, когда проходили мимо.

«Если бы они могли видеть меня сейчас», – подумала она, смеясь внутри. Её соседка по комнате всё ещё спокойно спала на другой кровати, и вот теперь кофе было готово. Длинные стройные ноги Элизабеты грациозно прошли через комнату в направлении к кофеварке, затем она села в свой стул и тихо выпила свою первую за утро чашку кофе. Она посмотрела в окно, надеясь, что за ней никто не шпионит, поскольку она всё ещё была обнажена до пояса. Она прочитала немного страниц книги, которую читала, затем снова встала и закончила одеваться. Вопреки правилам для смотрительниц парка, она скинула бюстгальтер, надеясь, что другие не будут так пристально смотреть на неё, и надела коричневую форменную рубашку службы смотрителей парка. Она огляделась, пытаясь вспомнить, куда положила форменные брюки оливково-зелёного цвета, затем нашла их и натянула эти узкие брюки себе на ноги. Пара носков и её походные сапоги, и всё, она была одета.

Она подошла к мини-холодильнику своей соседки по комнате, достала пару литровых бутылок с водой из отделения в двери и поставила их на выступ возле двери. Взглянув на часы, она поняла, что у неё ещё немного времени, прежде чем она должна будет уйти, и она снова села, налила вторую утреннюю чашку кофе и вернулась к своей книге ещё на пятнадцать минут.

Ещё один взгляд на часы, и Элизабета поняла, что пора уходить. Она перепроверила рабочий лист на утро – у неё был Южный вход, 15 минут ходьбы сюда, и это обещал быть был хороший день. Она схватила свою воду в бутылках, бросила их в рюкзак, который несла с собой, надела свой бейджик и молча вышла за дверь, оставив свою соседку по комнате спать.

Вот-вот начнётся ещё один летний день для Элизабеты, один из многих, когда она работала смотрительницей национального парка. Хотя зарплата была невысокой, опыт был большим подспорьем и хорошо смотрелся в её резюме. Когда она вышла из общежития на грунтовую дорожку и направилась к станции рейнджеров-охранников парка у южного входа. Она посмотрела на утреннее небо, облака теперь рассыпались, когда начало светить солнце. Похоже, сегодня предвещал был тёплый день, но Элизабета любила природу и быть вне дома, и это была лучшая работа для неё. Надеюсь, думала она, когда я закончу колледж со степенью лесоводства, я смогу работать полный рабочий день с пособиями и сделать карьеру на природе.

По дороге к станции она остановилась, чтобы полюбоваться двумя оленями, ковыряющими траву у края дороги, не подозревающих о её присутствии. Какими красивыми были эти животные, и их мех светился в утреннем свете. Затем Элизабета свернула на подъездную дорогу и направилась к южной станции. На северной станции было гораздо больше людей; тот пункт был немного более удалённым, но этот южный лишь временами мог быть занят, и обычно она была единственной смотрительницей парка, назначенной на этот день. Они собирались отремонтировать южный вход в парк и добавить там удобства для гостей; прямо сейчас это была небольшая сторожка и ничего больше, кроме ещё выцветшего жёлтого строения через дорогу среди деревьев, который в течение дня служил туалетом.

Элизабета вошла в хижину охранников, ключом открыла дверь и вошла в хижину, придвинув стул возле окна хижины, где она сидели весь день, собирая плату за вход с любых гостей, которые приедут на легковых автомобилях. Это была не самая гламурная работа, но всё рейнджеры-охранники, проходившие летнюю стажировку, должны были выполнять свои обязанности; не каждый день они руководили туристическими группами или работали в информационном центре на основных смотровых площадках парка.

Элизабета посмотрела на часы и посмотрела на строение туалета в лесу. Две чашки утреннего кофе медленно продвигались к мочевому пузырю этой молодой женщины, и она подумала о том, чтобы пойти и поскорее пописить утром ещё до начала дня, но ей не нравился этот грязный сортир, и она решила потерпеть до обеда или позже, если нужно. Она всё равно ненавидела запах внутри.

Через полчаса подъехала первая за день машина с посетителями парка. Элизабета высунулась из окна и поприветствовала пожилого джентльмена в машине. Она узнала его лицо; он сделал несколько снимков для парковой службы и, вероятно, собирался сделать ещё несколько снимков ранним утром, пока солнце не взошло слишком высоко.

Она откинулась назад и заметила, что в маленькой хижине уже становится душно, несмотря на утреннее тепло, и она дотянулась до своего рюкзака у её ног, вытащила первую литровую бутылку воды и начала её пить. Когда она наполнила свой желудок прохладной водой, её тело быстро впитало новые жидкости, в то время как почки обработали прежние жидкости. И через час с тех пор, как она приехала, Элизабета захотела пи-маленькому. Она снова посмотрела на грязный сортир, поморщилась от этой мысли, и, поскольку ей ещё не сильно хотелось ссать, она решила пока не писить и подождать до обеда, если получится.

«Жаль, что я не на северном входе», – подумала она про себя, думая о внутренней уборной в здании, в не рядом с хижиной охранника. Она отпила ещё воды, бездумно глядя в окно, глядя на следующую группу машин, едущих по дороге к её хижине. Она скрестила ноги: теперь ей уже стало немного хуже, хотелось поскорее в туалет, но через полтора часа после того, как она выпила последнюю чашку утреннего кофе, как раз начали прибывать туристы.

«Сегодня больше людей, чем обычно, особенно в это время утром», – подумала она.

«Добро пожаловать! Вход будет стоить 5 долларов», – сказала Элизабета с улыбкой. Взволнованная мать порылась в сумочке и заплатила ей, взяв карту парка и помчалась по подъездной дороге.

«Шизонутые. Другая семья врывается сюда, чтобы они могли скорее вернуться домой, пропуская всё, потому что они всегда торопятся», – пробормотала Элизабета себе под нос.

«Вэлкам. Это будет 5 долларов. Как вы, ребята, сегодня?» – спросила она группу японских туристов. Они заплатили ей и улыбнулись, явно не понимая её английского. Она постучала ногой по деревянному полу будки. Ей хотелось, чтобы машины останавливались, чтобы она могла перебежать через дорогу к сортиру. Времени было 10 часов утра, и Элизабете очень хотелось в туалет.

«Добро пожаловать. Вход 5 долларов, как вы сегодня утром?» – спросила она у следующей семьи, когда они подъехали. Несколько обычных вопросов, и она их отшила. А день становился всё теплее, и Элизабета бездумно схватила в очередной роз свою воду только для того, чтобы обнаружить, что бутылка пуста. Она посмотрела на неё и не могла поверить, что уже закончилась. Она бросила пустую бутылку в мусорный бак за другой стеной её станции и вытащила из рюкзака второй литр воды. Она подумала, что ей определённо придётся пойти купить ещё немного, когда у неё будет обеденный перерыв в полдень, если она собирается пережить долгий жаркий день торча здесь.

«Чёрт, ещё одна машина. Убить их мало. Поссать сходить не дают всё утро», – пробормотала она себе под нос, на мгновение заложив руку между ног и сжав ноги вместе.

«Приветствую. Как у вас дела? За вход 5 долларов. Да, через 5 км вверх по дороге, поверните на первом повороте налево, и вы найдёте там туалет». Элизабета вздрогнула при своём последнем совете. Она очень бы хотела сама пойти сейчас поссать в туалет; её мочевой пузырь быстро наполнялся двумя чашками кофе и литром-двумя воды в бутылках, которые она уже выпила сегодня утром.

Ещё три машины, и тогда она, вероятно, решила, что на какое-то время так и будет, и она подумала, что сможет перебежать к сортиру до того, как выпустит в штаны. Она попыталась расслабиться, но вздутие в её мочевом пузыре теперь было постоянным, давая ей понять, что её тело требует некоторого облегчения скопившейся мочи, которая удерживалась внутри неё.

«Да. Это будет 5 долларов. Спасибо. Да, 5 км вверх по дороге и поверните налево».

«Ещё две машины, – думала она, – ещё две машины».

«Хэллоу! Пожалуйста, 5 долларов. Смотрите, информационный центр находится в 5 км вверх по дороге. Нет, ваша собака не может выходить на тропы, но вы можете погулять с ней на стоянке центра. Да, сэр, сегодня центр открыт до 19:00. Нет, сэр. Да сэр. Хорошего дня».

«Господи», – подумала она, постукивая ногами, заметив, что у неё вздувается мочевой пузырь, – какие глупые вопросы задал тот парень».

Подъехала последняя машина. «Добро пожаловать. Это будет 5 долларов. Да. Нет, это всего 8 долларов, если ты тащите прицеп. Да, в 5 км вверх по дороге вы найдёте общественные туалеты».

Она заглянула в машину и увидела, как младшая девочка-подросток пары сильно корчится на заднем сиденье, очевидно, ей надо у туалет, подумала Элизабета, как и ей самой. Машина уехала, и Элизабета встала и сразу заметила, как сильно ей нужно в туалет. Воняет там или нет, ей нужно было быстро освободиться прямо сейчас, и она быстро перешла дорогу к сортиру, надеясь, что никакие машины не подъедут сей момент. Она пересекла канаву и направилась к выцветшему "скворечнику", дёрнула за жёлтую пластиковую дверь. Она схватилась за ручку и потянула, и внезапно поняла, что она заперта. На нём был замок. Ругаясь, она возилась со своими ключами, пытаясь найти ключ, который бы их открыл. Она стояла там, двигая и дёргая ногами, чувствуя, как внутри неё начинает возмущаться мочевой пузырь; он должно был почуял, как близко она была к туалету, и теперь её мочевой пузырь хотел выпустить всю эту мочу прямо сейчас куда попало!

Ни один из ключей не подошёл. Элизабета стояла там, не веря своему невезению, и на мгновение подумала о том, чтобы спрятаться за большой валун и пописить в траву; ей действительно хотелось ссать очень сильно, но потом она увидела группу туристов, направляющихся по краю дороги возле валуна. Она застряла, ей очень сильно хотела писить, а прямо перед ней запертый сортир. Она громко выругалась и робко направилась обратно в свою хижину, её тело теперь требовало расслабления, её моча быстро растягивала всё дальше её мочевой пузырь до предела, её брюки казались стянутыми, а живот раздулся от невыносимого давления. Она села, сидение немного облегчило её боль, а затем она села.

Она увидела приближающуюся очередь машин. Ей нужно было позвонить на станцию смотрителей и попросить перерыв, иначе она скоро будет готова нассать в штаны, подумала она, и даже с этой мыслью в голове рассеянно потянулась за бутылкой с водой и сделала большой глоток, чтобы успокоить свою жажду от утреннего зноя.

«Здравствуйте, это будет 5 долларов. Да, спасибо», – сказала она, заметив кокетливый взгляд молодых людей в последней машине.

«Верно, – подумала она, – я привлекаю внимание парней, а иногда и пап». Прямо сейчас она просто хотела найти туалет, схватила телефон и набрала номер станции смотрителей парка в центре для посетителей.

«Станция, это смотритель Смит», – ответил голос на другом конце линии.

«Да, это Элизабета у Южных ворот. Не могли бы вы отправить кого-нибудь сюда на перерыв подменит меня, как только сможете?» – спросила Элизабета, стараясь не показывать остроту своего положения другому сотруднику парка.

«Да, Южный вход, верно? Ага, с минуты на минуту я попрошу кого-нибудь, там у вас всё в порядке?»

«Да, хотя там сегодня было довольно много людей. Как там дела на Севере?» – спросила она.

«У них там какой-то съезд или что-то в этом роде, они всё решили приехать сюда сегодня. У нас сегодня может быть рекордная посещаемость», – ответил другой охранник.

«Хорошо, спасибо», и Элизабета повесила трубку. Несколько минут, и сменщик поедет по дороге на машине, и сможет отвезти её на этой машине к центру для посетителей и облегчить там тягость её мочевого пузыря. Мысль о том, чтобы выпустить всю эту застрявшую в теле мочу, на давала ей покоя. Она действительно не была из тех, кто мог задерживать мочу так долго, и она всегда беспокоилась, что её где-нибудь поймают не найдя туалет.

Она вспомнила, как её соседка по комнате рассказывала ей, как она однажды писила в униформе во время похода по дикой природе, когда она выпила слишком много воды на тропе и забыла воспользоваться туалетом для путников в начале тропы, и как всё туристы видели, как она писила в походе, будучи в своей форме. Элизабета и её подруги сделали даже фото и месяцами бесконечно дразнили свою соседку по комнате, смеясь над позором, который испытала эта девушка. Теперь Элизабета задавалась вопросом, не обернётся ли это также и с ней, какой-нибудь папарацци, и все будут преследовать её, когда она почувствовала, как её мочевой пузырь растягивается внутри до невозможности и посылает импульс боли в живот, поскольку её отфильтрованная моча отчаянно хотела вырваться из её тела.

Она сжала мускулы и в очередной раз сдержалась, понимая, что теперь она находится в критической ситуации и так сильно хочет писить, и она знала, что не сможет долго продержаться. Она не мочила штаны много лет, но вспомнила, как однажды 13-летняя девочка писила в шорты в торговом центре на глазах у всех своих знакомых, и из-за этого её дразнили. Элизабета сильнее сжала мышцы, борясь с новой болью давления, захлестнувшей её изнурённое тело.

«Где, чёрт возьми, это облегчение?» – громко спросила она, глядя в окно, чтобы узнать, скоро ли приедет другой служащий. Ей абсолютно необходимо было поссать как можно скорее, и она не могла больше терпеть. Элизабета снова начала звонить на станцию, когда зазвонил телефон.

«Да?» – отозвалась Элизабета, отчаянно дёргаясь и корчась на стуле, сдерживая больше литра внутри себя.

«Это сотрудник Нельсон в центре. У нас здесь произошёл инцидент; кто-то споткнулся о пол сувенирного магазина, и мы не можем отправить к тебе никого прямо сейчас. Можешь ли вы подождать нас до обеда? Это всего в часе езды, и тогда я смогу послать кого-нибудь, чтобы сменить тебя».

Элизабета в панике застыла, её челюсть отвисла.

«Ещё час», – подумала она. Сможет ли она сдержать пульсирующую мочу в течение часа? Она поняла, что у неё нет выбора, и в отчаянии ответила по телефону, что может подождать до обеда, но если кто-нибудь освободится, она рада воспользоваться перерывом раньше.

«Надо пописить, ага», – засмеялся напарник.

«Да, вообще-то, да», – робко ответила Элизабета. – «Не могли бы вы поторопиться? Будка здесь почему-то заперта, а у меня нет нужного дурацкого ключа», – сказала она с ноткой отчаяния в голосе.

«Ну, подожди, я найду кого-нибудь там, как только смогу. Здесь довольно напряжно, эта старушка кричит, а её муж в ужасе, а мне сейчас некого послать к тебе».

«Хорошо, со мной всё будет в порядке», – солгала Элизабета, чувствуя, как в её дрожащем теле всё сильнее нарастает неумолимое давление, её моча требует выхода наружу, её девичье лоно распухло и напряглось, а мускулы сжались. Её тёмно-зелёные форменные брюки плотно прилегали к животу в обтяжку, отчего чувство отчаяния усиливалось. Элизабета так сильно хотела писить, и облегчения не было видно.

«Осталось 45 минут», – подумала она, и вот тут подъехала следующая группа машин – на этот раз длинная очередь. Элизабета напрягла мускулы, попыталась перестать корчиться на стуле и сосредоточилась на сдерживании обхваткой сфинктера реки мочи в мочевом пузыре, наполняющимся, как переполняющееся озеро за плотиной, не позволяющей воде стекать. Элизабета не хотелось так жутко в туалет с тех пор, как она помочилась в штаны в торговом центре 6 лет назад, и она вздрогнула при мысли о том, что во взрослом возрасте опять надует в штаны, да ещё в форменные.

Первая машина подъехала к гауптвахте.

«Привет. Это будет пять долларов. Спасибо».

Следующая машина, потом следующая, и ещё. Элизабета не могла перестать корчиться на своём стуле; её мочевой пузырь был раздут до самого что ни на есть предела, края его растянуты, её уретра отчаянно хотела выпустить горячую мочу из мочевого пузыря во внешний мир. Она с силой прижалась одной рукой к отверстию уретры через свои брюки, пытаясь сильнее надавить и сжать мышцы, когда она почувствовала, как волна давления прошла по её телу, заставив её почти потерять контроль, но каким-то образом сумела сдержаться в последний момент.

Элизабета была в панике и знала, что попадёт в мокрую аварию, если помощь не прибудет в ближайшее время. Она взглянула на часы, когда подъехала следующая машина. Так, 11:30. Ещё тридцать минут до обеденного перерыва в 12:00. Она крепче прижала свободную руку к промежности и яростно постучала ногами по полу, пытаясь сдержать новый всплеск давления, который, словно раскалённый нож, прожигал её пульсирующее тело. Ей снова удалось как-то сдержать надвигающийся прилив мочи к прорыву, и давление спало.

Она глубоко вздохнула, как-то сумев справиться с острой жалящей болью внутри себя, когда её мочевой пузырь постоянно кричал о помощи. Следующей проезжающей машиной была большая семья с детьми, задавая много вопросов. Элизабета изо всех сил пыталась ответить на многие вопросы, изо всех сил пытаясь улыбнуться и сохранить профессиональное отношение, в то время как внутренняя часть её тела яростно кричала, чтобы скорее облегчить её раскалённый мочевой пузырь.

«Боже, как я хочу ссать!!!» – подумала она про себя, борясь со всеми трудностями, когда её мочевой пузырь снова послал внезапные сигналы боли по её телу, заставляя её чувствовать, что её моча подступает к самом краю её уретры, и что она вот-вот обоссытся и тем самым находится внутри своей сторожки, в ловушке её жёлтых трусиков и зелёной формы с брюками, не в силах убежать. Она яростно тряслась, пытаясь сдержать позыв, и снова смогла сдержать себя, в то время как боль усилилась.

«Здорово. Это будет пять долларов. Да, 5 км вверх и тоже налево. Спасибо!»

Ещё одна машина. Давление внутри кажется вновь увеличилось. Элизабета не осмелилась оторвать свою руку от промежности; она боялась, что если она это сделает, то немедленно описается в свою одежду от безмерного отчаяния и напряжения, которое она чувствовала.

Время 11:45. Ещё осталось ждать 15 минут. Она всё ещё хотела пить и допила последний литр второй бутылки воды. Её мочевой пузырь протестующе кричал, когда почки перерабатывали больше мочи. Её мочевой пузырь не мог растянуться дальше, только если не лопнув, и жгучее сильное давление внутри её тела было для неё почти невыносимым. Её колени были прижаты одно к другому, ступни ритмом стучали по полу, её зад корчился на сиденье стула, её рука сильно прижималась к отверстию для мочи, её тело было полностью измучено от огромного потребления воды этим утром, и всё это без перерыва в туалет, которое она в обычных условиях сделала бы ещё несколько часов назад... Стоп, ещё одна машина.

«Привет. Это будет пять долларов», – каким-то образом сумела она сказать, подавляя очередной порыв к мочеиспусканию, хотя её мочевой пузырь опять сигнализировал о немедленном бедствии. Только годы кикбоксинга и бега, которые нарастили её мышцы, сохранили её сухой сейчас; любая другая девушка в этот момент неконтролируемо написила бы в штаны, но безмерная боль и дискомфорт всё же были выносимыми для Элизабеты.

«Ещё подождать пять минут», – подумала она, делая короткие вдохи, пока её мочевой пузырь боролся с океаном горячей мочи внутри него.

«Приветствую, это будет пять долларов. Да, в центре для посетителей есть общественный туалет. Нет, здесь ничего нет. Мне очень жаль, это всего в нескольких минутах езды», – объяснила Элизабета. Молодая пара производила впечатление, но девушка парня с тревогой сидела на переднем сиденье, прижав руки к шортам цвета хаки, явно борясь с собственным мочевым пузырём.

«Ха. Вам наверное нужно сходить в туалет», – саркастически сказала Элизабета, когда проезжала последняя машина. Она огляделась, желая хоть малейшего признака облегчения. Наконец, 12 часов дня. И никого. Она поёрзала на стуле, оглядываясь по сторонам. Ей просто нужно было бежать к камню; она не могла больше сдерживать себя. Она скривилась и закричала, едва сдерживая последнее резкое сокращение мочевого пузыря, и каким-то образом ей удалось удержаться от неконтролируемого писанья в нижнее белье. Она ужасно хотела отпустить.

Она встала и выскочила из хижины охранников, почти писая в брюки, когда она встала, когда боль усилилась, и как только она добралась до канавы, она увидела смотрителя парка, спускающегося с другого конца дороги. Она замерла, её мочевой пузырь всё ещё кричал, а ноги прижались одна к другой, но она была счастлива, наконец, предвидеть некоторое облегчение. Затем она запаниковала. Где была его машина? Она молилась, чтобы у него был ключ от сортира.

«Привет! Я Джаспер. Я твоя смена, так что иди развлекайся!» – ответил молодой мужчина. Элизабета видела его раньше на вечеринке, но не знала его.

«Эй, спасибо. Эм. Кстати, у тебя случайно есть здесь ключ от этого сортира? Мне нужно скорее поссать!» – призналась она, краснея, когда сказала это, зная, что не сможет пройти 15 минут назад до общежития, не попав в штаны.

«А? Мне об этом никто не сказал. Мне очень жаль. Я не знал, почему тебе понадобился перерыв. Думаю, тебе лучше идти скорее», – сказал мужчина, и на его штанах образовалась выпуклость, когда он понял, насколько хочет писить эта молодая и очень привлекательная смотрительница парка.

«Вот невезуха. Ладно, я уже ухожу отсюда, вернусь к часу!» – сказала Элизабета, оставив рюкзак и направляясь обратно в общежитие. От первых шагов она чуть не обоссалась; из-за огромной боли внутри неё было трудно ходить. Сам факт движения ног заставил её мочевой пузырь немного сжаться, и она запаниковала, пытаясь сдержать поток мочи внутри себя.

Она огляделась в отчаянии, не в силах продолжать идти, её мочевой пузырь бился, кричал, протестовал, когда он достиг самого предела натяжения, и потребовал отпустить СЕЙЧАС. Она так сильно хотела ссать, что в любое другое время она чувствовала, что написила бы в штаны. Она не могла поверить, как ей удавалось удерживать это так долго с утра, но она знала, что остались считанные минуты до того, как она будет мочиться в свою одежду, будучи взрослой девушкой 19 лет, и она не хотела, чтобы это произошло. Там на пути она увидела большое дерево. Она начала приближаться, когда за поворотом показалась группа туристов.

«Опять!» – выругалась Элизабета, схватившись за промежность.

Её ноги плотно были прижаты одна к другой, она какое-то время не могла пошевелиться, боясь сразу же начать писить. Она попыталась сделать ещё несколько шагов и почти обмочилась прямо здесь, едва сдерживая невероятную пронзительную боль внутри себя.

Группа туристов помахала и направилась к Элизабете в форме смотрительницы, подходя намного ближе.

«Вот дрянь!» – подумала она, пытаясь удержаться. Она надеялась, что у них будет не так много вопросов, поскольку она стояла там, борясь со своим перегруженным и не уступающим мочевым пузырём, ожидая их посреди грунтовой дороги, когда они наконец подойдут. Она еле удерживалась от того, чтобы написить в штаны, когда ещё одна сильная волна давления мочи накрыла её изнурённое тело.

Когда они подошли ближе, Элизабета узнала их, группу для девочек из лагеря, которые были здесь, в уединении на выходных. Вожатая поймала взгляд Элизабеты; ей было около 28, светловолосая, очень хорошенькая, с коренастыми, но сексуальными ногами в паре очень коротких шорт. Остальная часть группы была девочками, всё носили слишком большие для них рюкзаки и были одеты в светло-коричневые короткие шорты того же цвета с голубой футболкой с логотипом на ней.
Вожатая подошла к Элизабете, которая попыталась встать прямо и выглядеть профессионально, когда её тело запаниковало внутри.

«Привет. Мы виделись на днях. Мы хотим задать вопрос, как нам на карте лучший маршрут к озеру?»

Элизабета посмотрела на карту маршрутов и начала объяснять свой выбор. В середине объяснения при упоминании воды её охватило сильное ощущение, когда волна давления мочи охватила её, и она отчаянно попыталась сдержать мочу. Она начала дрожать и держала карту вожатой одно рукой, чтобы броситься другой рукой к промежности, чтобы сдержать надвигающийся поток, и она почувствовала, как новый поток мочи пробежал по её телу, но на этот раз она не могла его контролировать. Она постучала ногами, стояла, дёргаясь и извиваясь, держа карту, и почувствовала, как первая струя мочи вырвалась из её письки мимо поверх её скованного девичества. Она сильно затряслась и каким-то образом заставила закрыть своё отверстие для выпуска мочи, попав ею в одежду только на секунду.

Она посмотрела вниз и с ужасом увидела очень очевидное 5-сантиметровое мокрое пятно на верхней внутренней стороне левого бедра, куда её влагалище направляло поток мочи. Она почувствовала, как ещё одна волна накатила на её, и пыталась ответить на вопросы женщины, но внезапно испытала новый выброс мочи. Небольшая дуга мочи вырвалась из её жёлтых трусиков, а небольшая волнистая струя побежала по её левому бедру и остановилась после того, как образовалась небольшая струйка. Элизабета знала, что вовсю теряет контроль, и изо всех сил пыталась сдержать нарастающие сокращения мочевого пузыря.

«Да, я думаю, учитывая расстояние..», – Элизабета запнулась, когда ещё одна струя мочи хлынула через её штаны, и на внутренней стороне левого бедра появилось очень очевидная влажная пятно высотой 10-12 см вместе с блестящей влажностью. Для любого, кто смотрел, наверняка было очевидно, что смотрительница парка начала пописывать.

Элизабета попыталась продолжить объяснять.

«Да, северная тропа была бы лучше. Хорошего дня!» – сумела она, заставив улыбнуться, когда она умирала от усилия внутри, лья ещё 2 секунды в свою одежду.

Её трусики теперь промокли в промежности, а её оливковые средние тёмно-зелёные брюки были явно мокрыми внутри, а на левой ноге появились мокрые следы пробежавшей мочи. Она посмотрела на группу девушек и внезапно осознала, что они указывают на неё, хихикая.

«Смотрите, она как будто писает в штаны!» – сказала одна рыжая девушка в очень коротких шортах.

Элизабета покраснела, и внезапно она закричала: «Боже мой, извините!», и кричащий мочевой пузырь Элизабета, наконец, выиграл битву, и она начала мочиться, сначала струи мочи длятся 3 секунды, а затем она пыталась сдержать её, но в конечном итоге не смогла, её мочевой пузырь увеличил свой натиск, и давление её горячей струи увеличилось, а следующие несколько порций мочи длились наверное по 4 секунды каждая, пропитывая её трусики и область промежности её брюк.

Тёмное широкое пятно от мочи медленно расползалось по левой ноге Элизабета, а затем она полностью потеряла контроль. Другие девушки и вожатая внезапно посмотрели на бедную озадаченную смотрительницу парка, а Элизабета потеряла контроль полностью и начала бесконтрольно мочиться в штаны. Жидкость хлынула из её промежности, её уретра брызгала от давления, когда горячая моча вылилась из неё через ткань влажных трусиков в ткань её форменных штанов и сквозь них. Тёмные влажные пятна и следы её выпущенной мочи проявились, когда моча вырвалась из её тела и залила ткань форменных брюк и теперь блестела на полуденном солнце.

Она выпускала, как пожарный гидрант, её мочевой пузырь выкачивал порцию за порцией тёплой струящейся мочи из измученной уретры, и затем моча влетела в её одежду, прорвалась сквозь ткань, теперь стекала по обеим её ногам, текла затем по земле. Итак, 19-летняя привлекательная первокурсница в парке, Элизабета писила в штаны – публично – на глазах у детей и вожатой. Она начала рыдать, а затем закричала от боли и убежала, смущённая и униженная, когда группа девочек начала смеяться, её одежда явно была мокрой после того, как она обоссалась.

Элизабета вернулась в общежитие сотрудников только для того, чтобы обнаружить, что её комната заперта, а её соседка ушла. Элизабета стояла там с мокрой от мочи одеждой, прилипшей к её ногам, и плакала, плакала, плакала. Она забыла свой ключ в рюкзаке на гауптвахте. Сильно рыдая, она выпустила остаток мочи на одежду, опустошив мочевой пузырь, когда с её униформы капала моча, и она направилась по коридору, чтобы заставить надзирателя впустить её в свою комнату.

Как только она завернула за угол, она вошла в столовую, полную людей, всех смотрителей парка и сотрудников парка, которые увидели симпатичную темноволосую в форме смотрителя парка, ростом 172 см, стоящую там со слезами на глазах, потным лбом и обссанными штанами, повсюду были мокрые следы, она шла оставляя за собой мокрые следы на ковре. Елизавета стояла, униженная, и рыдала, как новорождённый ребёнок, с нервным срывом, когда она робко направилась в свою комнату, чтобы принять душ и сменить её пропитанную мочой одежду.

Эпилог:

Через неделю, устав от насмешек, Элизабета уволилась с работы, вышла из программы лесоводства и вернулась домой, и её жизнь была разрушена, решила она. По дороге домой, в автобусе, с ещё не оправившимся мочевым пузырём, она попала в аварию из-за шортов, промокшего сиденья и трёх часов сидения в луже собственной мочи на заднем сиденье автобуса, и она снова заплакала, ненавидя мир за то, что было происходит с ней, и недоумевает, почему ей так не повезло.

Элизабета так и не вернулась в национальный природный парк и теперь работает помощницей администратора в доме престарелых в лесу. У неё всё ещё бывают дни, когда она случайно писает в штаны, даже после своего 20-летия.
 

EverGiven

Переводчик
Утомлённая на раздаче
Примечание: в этой истории рассказывается о женском терпении, женском увлажнении и унижении.
Автор: Джиллиан (Gillian)

(Основано на реальных событиях)

Узкий холл перед театром был переполнен; целые семьи, студенты колледжей, старшеклассники, несколько учителей, родные, друзья – всё теснились вокруг и между собой. Билетная касса находилась в одном конце коридора, приёмная, устроенная местным художественным объединением, – в другом. Там я и увидела Сару тем вечером. Работая за столом для приёмов, подавая пунш многим посетителям, в полном одиночестве, изо всех сил стараясь не отставать от масс, которые едят дешёвое печенье, домашнюю выпечку и пьют фруктовый пунш (безалкогольный, к моему ужасу). Что заставило меня обратить внимание на неё? Я бы хотела сказать, что она была самой красивой девушкой, но это не так.

О, она была определённо привлекательной, на самом деле весьма привлекательной, в чёрном вечернем платье, чуть выше колен, её обнажённые плечи элегантно обрамляли тонкие бретельки платья, её молодое тело было плотно обтянутой тканью, её голые ноги хорошо смотрелись на каблуках, но причина, по которой я заметила её, была гораздо более случайной. Я сидела, раздавая листовки для другой группы прямо напротив стола регистрации, разделяя тот же самый переполненный коридор, что и она. Я была одета не так хорошо; обтягивающие чёрные брюки и белую блузку для меня и пару балеток, но тем не менее я была там. Иногда люди останавливались у моего столика и забирали у меня листовку (должно быть, мне нравятся эти временные работы!). Когда они жевали очередное несвежее печенье с шоколадной крошкой, держа чашку фруктового пунша в другой руке.

В ту чудесную весеннюю ночь Сара определённо занималась больше делом, чем я. Может быть, я заметила её нервозность или, может быть, её молодость. Казалось, ей было немного неудобно одеваться, как будто она должна была это сделать, когда обычно на ней были джинсы и футболка колледжа или что-то в этом роде. Я не знаю наверняка, но она выглядела как старшеклассница или первокурсница колледжа, помогающая художественной ассоциации, и казалась немного застенчивой и сдержанной больше всего на свете. Что-то привлекло моё внимание.

Может быть, дело в ткани её платья, это я заметила вблизи, когда подошла за её столиком к фонтану, чтобы выпить чего-нибудь не такого розового. Может быть, из-за этого я смутно разглядела очертания и форму её трусиков сквозь тонкую ткань платья. Может быть, это потому, что мне нравилось, как они обнимали её молодое тело в сочетании с её застенчивостью и неудобным характером, когда приходилось одеваться как кукла, служа людям. Как бы то ни было, я заметила её, даже когда мимо проходили более красивые женщины на высоких каблуках, в колготках и в более элегантных вечерних нарядах. Возможно, дело было в её слегка неуравновешенном характере, отсутствии стиля и при этом невероятной сексуальности в невинной манере. Но я могу продолжать. По правде говоря, мой интерес к ней заметно возрос в антракте, примерно через час.

Сара выбежала из театра немного раньше, как будто хотела добраться до своего столика до того, как толпа покинет театр. Мне тоже пришлось уйти рано, чтобы сесть за мой одинокий столик со своими листовками, за раздачу которых мне платили девять долларов в час. Я заметила, что Сара бросает взгляд на дамскую уборную за углом, в то же время замечая её повышенную нервозность. Я встала со стула и встала позади первых нескольких человек в очереди за пуншем, который она подавала. Она выглядела обезумевшей. Когда я пришла туда, я была, что удивительно, последней в очереди. Я получила мой пунш и спросила её, как её зовут и нравится ли ей выступление. Она упомянула, что да, в то же время нервно ёрзая за складным столом, установленным с пуншем на нём. В этот момент я начала волноваться. Стало очевидно, что бедной девушке нужно было в туалет, но она не могла пойти туда, покуда ей приходилось выполнять свои обязанности за столом для пунша. Я должна был знать точно. Вы спрашиваете, когда хотите что-то узнать. Так я и сделала.

«Эй, ты в порядке, ты выглядишь немного нервозной», – спросила я с улыбкой, слишком хорошо зная, в чём может быть её «проблема».

«О, ну, это ничего», – нервно ответила Сара, пытаясь не смотреть на меня.

«О, хорошо, просто мне интересно», – прокомментировала я, думая, что она не признает, что её тревожит.

Сара огляделась и с задумчивым выражением лица выпалила слова, которые мне так хотелось услышать: «Чёрт, мне действительно нужно пойти чтобы …пи-пи, и я не могу пойти, пока не закончу со своим столом!»

Я не могла поверить своим ушам. Эта бедная девушка хотела в туалет по-маленькому и застряла здесь в одиночестве, подавая пунш, в то время как её мочевой пузырь пульсировал внутри неё.

«Ну, это отстой», – соврала я.

«…Выпила слишком много пунша?» – затем пошутила я.

«Нет, нет, я приехала сюда поздно, чуть не опоздала, а перед тем как приехать сюда, выпила слишком много воды, и я теперь умираю !!» – умоляла она, скрестив ноги в явном отчаянии. К тому времени уже начала формироваться очередь, и мне пришлось вернуться на своё место, к своему маленькому столику с листовками. Я думала о том, чтобы самой воспользоваться туалетом, так как мне изрядно хотелось пи-пи, но, зная, что переживает эта девушка, я решила сдержать себя, думая, что могу пойти в туалет позже. Так что я откинулась на спинку кресла и наблюдала, как бедная Сара обслуживает клиентов, и к концу 20-минутного антракта она явно очень хотела сбежать и воспользоваться туалетом, но очередь к ней не прекращалась.

Бедная девочка, должно быть, умирала от мук внутри, её моча явно накапливалась в ней до такой степени, что требовала её внимания, но она застряла за работой за своим столиком. В ловушке – отчаянно пыталась опорожнить переполненный мочевой пузырь. Что бы сделала эта бедная девочка? Я смотрела с трепетом, глядя на её красивое чёрное платье, обнимающее её отчаянное тело, смотрела, как она корчится, гадая, каково будет её нижнее белье, если я прикоснусь к ней прямо сейчас. Я тоже боялась худшего, ну, худшего для меня. Я думала, что после того, как антракт закончится, она получит наконец свой долгий перерыв в туалет, и моя радость от наблюдения за её отчаянием закончится. Удивительно, но этого не произошло.

После того, как последний посетитель взял пунш и направился обратно в театр, она побежала, но не в туалет, а тоже прямо в зал театра. Я встала из-за стола, последовала за ней и встретила её у лестницы, когда она снова пыталась найти свободное место. В итоге я села рядом с ней за несколько минут до начала второго акта. Я должна была узнать, в чём тут дело. Я спросила:

«Эй, как дела у тебя? Ты уже успела добежать до туалета?»

Я конечно была слишком смелой, но я должна была спросить, чтобы знать.

«Нет, мне очень, очень нравится второй акт, поэтому я решила лучше потерпеть. Я пойду в туалет после того, как всё закончится, и прежде чем мне придётся прибираться. Со мной всё будет в порядке, не волнуйтесь», – ответила она, затем инстинктивно схватила своё платье и сжала её юные колени вместе, очевидно, всё ещё испытывающие серьёзную потребность пойти в туалет.

Второй акт длился около сорока минут. Сара продолжала бороться около двадцати минут, ёрзая на своём сиденье, непрерывно дёргаясь и извиваясь, но она оставалась на месте, боясь потревожить множество людей, чтобы пройти к проходу и направиться в туалет. Мне самой, как я уже говорила, изрядно хотелось пописить, и моё внимание привлекла дрожь моего мочевого пузыря внутри меня самой. Я писилась ради развлечения с тех пор, как моя подруга заставила меня пописить в бикини в бассейне отеля, на террасе, но моей тайной страстью было видеть, как другие тоже теряют контроль, и Сара выглядела так, будто могла не сдержаться. Как бы злобно это ни звучало, я наделась, что она это непременно сделает.

Я видела всего несколько «настоящих» случаев обоссанства в своей жизни, в том числе один, самый первый, невероятный, когда ученица потеряла контроль над мочевым пузырём в балетном классе и описилась на глазах у всех (см. рассказ в отдельной теме "Позор в балетном классе"), и я даже однажды заставила девушку полностью намочить свои шорты в ресторане быстрого питания, когда я заперла дверь туалета (см. рассказ "Агония, в Макдоналдсе"), но настоящие инциденты редки, очень редки, поэтому я получала невероятное удовольствие, взволнованная сейчас, поскольку Сара продолжала ёрзать на своём месте. Я сама была в довольно серьёзной агонии, мои брюки плотно прилегали ко мне, мой мочевой пузырь требовал облегчения, но я всё ещё могла сидеть спокойно. Сара не могла. Интересно, о чём она думала в этот момент?

Сара посмотрела на часы, а её мочевой пузырь безжалостно взывал о помощи. Она была шокирована тем, насколько острее ей хотелось пописить с тех пор, как она вошла, чтобы сесть смотреть спектакль. Возможно, 3 пол-литровых бутылки воды и 2 стакана пунша, которые она выпила до сих пор, было слишком много для неё. Когда она сидела, пытаясь насладиться представлением, она почувствовала удивительное, нарастающее давление внутри своей опухоли, когда её мочевой пузырь полностью расширился. Ей было примерно 18 лет, и она могла попасть в мокрую аварию, если сразу не найдёт туалет. Сара бесконтрольно корчилась на своём сиденье, неоднократно перемещала вес, двигала ногами и постоянно поправляла платье руками, делая что-нибудь и всё, чтобы отвлечь себя от язвительного давления, которое нарастало внутри неё.

Она, как я думаю, была на грани того, чтобы бесконтрольно описиться на своём стуле, и она знала это. Сможет ли она протянуть оставшиеся десять минут, прежде чем обмочится? Она знала, что должна сдержать это. Ей нравился финал пьесы, и по натуре она была застенчива и не могла вынести мысли о вылазке перед всеми этими людьми, оставив всего десять минут, ради того чтобы просто сходить в туалет.

Она просто должна потерпеть, несмотря ни на что. Каждая минута была для неё агонией. Её тело едва сдерживало давление. Её моча, казалось, стекала к самому краю её уретры, по-видимому, на оголённый край измученного отверстия, так сильно желая вырваться, желая свободно вытекать из её тела. Но она сжала мускулы, и её кричащему измученному телу ничего не оставалось, кроме как держать в горячем мочу всё три бутылки воды и два стакана пунша, залитые и запертые внутри неё, без возможности выбраться на данный момент. Сара чуть не плакала от сильной боли внутри себя, от тех пыток, когда ей приходилось сдерживать ТАКОЕ множество мочи, но каким-то образом ей удалось сдержать это. Спектакль закончился, и Сара и я быстро встали. Сара чуть не упала в обморок; вес её мочевого пузыря внезапно стал настолько очевидным, когда она перешла из положения сидя в положение стоя, и я подумала, что девушка сейчас описается в платье прямо здесь.

Но ей удалось себя контролировать, и, дёргаясь и извиваясь, она направилась к двери в коридор. Но вместо того, чтобы сбежать в туалет, чтобы избавиться от раздувшегося мочевого пузыря, произошло так, что одна пожилая женщина внезапно обратилась к ней. Я чуть не обмочилась, когда услышала их разговор.

«Сара. Сара. Где ты была? Ты нужен нам прямо сейчас за столом приёма, люди ждут тебя, дорогая!»

Сара чуть не заплакала в ответ старухе.

«Но я ж не знала, что мне нужно работать после спектакля?» – вопросительно пробормотала она , полусогнувшись из-за сильно пульсирующего мочевого пузыря, готовая не дай бог описиться на глазах у всех. – «Могу я сначала сходить в туалет, мне действительно, реально, ну, очень как-то плохо», – умоляла она, и её глаза расширились от боли.

«После того, как ты всё закончишь. Не должно занять, кроме 10 минут, дорогая. Я рассчитывала на вас, знаете ли, и вы меня подвели», – усмехнулась старуха, уходя.

Сара, застенчивая и вежливая, каким-то образом сумела дотянуться до столика в приёмной и начала подавать пунш. Пришлось подойти к ней ближе. Я должна была увидеть, как у неё пойдут дела. Я была на грани того, чтобы самой обоссаться, и вот тут он, мой мочевой пузырь, теперь в полном отчаянии, и мои трусики плотно прилегали к моему выпуклому животику, но я должна была всё же разузнать. Я встала в очередь за шестью или семью людьми к столу. Я посмотрела на неё. На глазах у Сары стояли слёзы, и она едва могла стоять на месте, подавая пунш. Её тело тряслось, а руки дрожали, когда она подавала пунш, пролив немного на белую скатерть. Ей, очевидно, очень сильно хотелось пи-пи в этот момент, и я задавалась вопросом, как долго она сможет ещё справиться.

Сара стояла там, пытаясь остановить "выброс мочи", её тело бесконтрольно тряслось. Её внутренности, как мне виделось, пульсировали, волна за волной огромного давления пронизывала её живот, каждую волну сдерживаемой мочи было всё труднее сдержать. Ноги её были сжаты, мускулы сжаты, она заметно потела, по её щеке текла слеза. Сара, девушка 18 лет, застенчивая, в вечернем платье, слишком плотно облегающем её молодое тело, была на грани мокрой аварии, и она знала это. Она с трудом могла контролировать надвигающуюся утечку.

Сара увидела темноволосую девушку из-за стола напротив неё в очереди, и пожелала, чтобы люди просто ушли. Просто позвольте ей пойти в туалет, пока она не обписилась на глазах у всех. Но очередь людей росла. Как минимум 15 человек ждали пунша. Сара не могла вынести боли, дискомфорта и крика боли между ног. Она пыталась сдержаться, но не могла стоять на месте. Её руки тряслись, разливая всё больше и больше пунша. Её мочевой пузырь снова яростно бунтовал, и несколько капель мочи невзначай сорвались с её сжатых половых губ, затем слегка пропитавшись промежностью её чёрных трусиков.

Она запаниковала, пытаясь сдержать поток всеми мускулами. Темноволосая девушка (это я) была рядом, смотрела, странно смотрела на неё.

«Почему эта девушка так на меня смотрит?» – подумала Сара. Сара застонала, её тело больше не могло контролировать свои позывы, и внезапно, после более чем полутора часов пыток, мочевой пузырь Сары отказал. Бедная девушка уронила черпак для пунша на стол, и её рот открылся в ту самую секунду, когда её горячая дымящаяся моча выпустилась через сжатого отверстие для мочи. Взрывоопасность её скопившейся мочи удивила её, и шипящая, горячая струя мочи хлынула из её промежности, быстро пропитав её трусики и быстро стекая по её ногам. Затем моча брызнула на голый пол, её внутренности бёдер делались были тёплыми и мокрыми, когда она так внезапно обписилась.

Ой ты господи, 18 лет, и она попала в серьёзную аварию. Сара начала рыдать и не могла остановить поток. Темноволосая девушка смотрела, замечая, как моча течёт между ног это младшей девочки, скатываясь на пол. Сара, смущённая, присела за столом, присела на корточки, и моча потекла из неё, как будто этот был пожарный гидрант. Она не видела, как темноволосая девушка наклонилась и посмотрела. Темноволосая девушка прекрасно видела прорыв между молодыми ногами Сары, когда моча хлынула через её чёрные трусики, хлынула на пол, её ноги внутри были мокрыми от мочи и блестели в флуоресцентных огнях коридора.

Лужа под Сарой выросла почти до 60 см в ширину. Сара попыталась встать, стыдясь своего позорного случая, бесконтрольно писила, затем всё ещё писила, и она чуть не поскользнулась в своей собственной луже с мочой, широко расставив ноги. Вся очередь людей наверное видела, как её промокшее белье цепляется за её женственность, затем пятна мочи на её прекрасном платье, её мокрые ноги с ручейками, открытые для всеобщего обозрения, её попа, сидящая в огромной луже тёплой растекающейся мочи, которая всего несколько секунд назад излилась из её молодого тела.

Сара была ошеломлена смущением, попыталась встать и робко направилась в дамскую комнату, капая мочой между своих ног и из её теперь промокшего платья, плача и рыдая, когда она бежала, чтобы спрятаться.

Она никогда уже не увидит быстро темнеющую внутреннюю поверхность бёдра чёрных брюк темноволосой девушки.

Я полностью промочила свои брюки, наблюдая за ней, пока весь коридор смотрел на молодую девушку, которая только что обоссалась на глазах у всех, кто смотрел. Мой мочевой пузырь вылился примерно за минуту в мои дорогие обтягивающие брюки, мои собственные ноги были мокрыми и покалывали от возбуждения от тёплой мочи, стекающей по ним. Я прикоснулась к себе и почувствовала, как мои соски под блузкой становятся твёрдыми. Я вышла из вестибюля и пошла к своей машине, и потом поехала домой, снова и снова воспроизводя в голове моменты того вечера, мечтая о том, какой будет жизнь Сары с того момента, с того момента, как она ворвётся в дамскую комнату, с неё капает моча, а после как люди смотрели на мокрую девушку, многие хихикали, некоторые были в шоке. Я только хотела бы, чтобы она каким-то образом знала, что я от удовольствия тоже мочилась перед ней в штаны. Но, скорее всего, она никогда этого не узнает. Я всё думала, как с тех пор может продолжаться её жизнь: я придумываю, что с ней случилось, и фантазирую о ней. Один из вариантов такой:

Сара провела 15 минут, рыдая в туалете, затем застенчиво вышла, когда все разошлись, и поехала на машине домой, где её родители были шокированы, увидев свою 18-летнюю дочь, которая собиралась учиться на первом курсе колледжа, стоявшей у двери в промокшем платье, потому что у неё было успеть до туалета. Сара никогда больше не вызвалась подавать пунш ни на одном вечере и стала невероятно застенчивой и замкнутой во время учёбы в колледже, имея мало друзей и иногда попадая в неприятную мокрую постель, когда просыпалась утром. Её жизнь была несчастной, всё из-за того, что однажды весной она выпила слишком много бутылок с водой.

Я её никогда не забывала. Мне так хотелось прикоснуться к её ногам, пощупать её трусики, исследовать её, пока она мочится на себя, и поблагодарить за то, что она подарила мне много ночей фантазий.

Настоящие "несчастные случаи" слишком редки, а этот был ещё и особенный.
 

EverGiven

Переводчик
Бедствие на интервью
Примечание. В этой истории рассказывается о женском отчаянии, случайном намокании, умышленном намокании, мастурбации и унижении.
Автор: Джиллиан (Gillian)

10:00 утра. Дженни поднялась с дивана, всё ещё в ночной рубашке, с трудом поднявшись с постели, и подошла к окну. Она всмотрелась в ранний летний день, пухлые и белые облака на небе, людей, идущих по оживлённой улице в торопливом темпе офисного служащего, опустив головы, целеустремлённо двигаясь по тротуарам. Отойдя от окна к обеденному столу, она взяла своё резюме и прочитала его ещё раз, дважды проверив орфографические ошибки и подумывая о том, чтобы ещё раз переписать своё резюме, чтобы по-другому взглянуть на свои навыки.

Интервью было назначено в 12 часов дня в центре города, примерно в полутора километрах от её высококлассной квартиры, и Дженни нервничала. Ей нужна была работа, а экономические проблемы сделали её редкостью, особенно для новых выпускников колледжей, поступающих на работу. Потягивая утреннее кофе, она, наконец, решила, что её резюме так же хорошо, как и должно быть, и направилась в туалет, чтобы начать готовиться к новому дню. Сняв ночную рубашку, она вошла в душ, её стройное тело ростом 165 см всё ещё толком не проснулось. Ступив на жёсткую пластиковую ванну, которую она так ненавидела, она поняла, как сильно она хочет писить.

«Чёрт», – пробормотала она себе под нос. Когда она нервничала, ей всегда хотелось идти в туалет, как будто её мочевой пузырь уменьшался, особенно когда её дни стали напряжёнными. Слишком уставшая, чтобы выйти из душа в туалет, она стояла в душе, обнажённая, вздохнула, раздвинула стройные ноги и выпустила мочевой пузырь тут. Сильная струя мочи хлынула из её женственности, стекая на пол ванны, шумно брызгаясь, затем её жёлтая моча стекала в канализацию. Дженни хихикнула, думая, какая же она непослушная, стоя голая и писающая в ванне.

Она немного пошевелилась, и, когда последние капли её мочи покинули её тело, она сложила ноги вместе и снова захихикала, когда струя мочи напоследок потекла по её ногам, и она быстро и смущённо раздвинула ноги, не желая осознавать, что возможно, ей нравилось мгновенное ощущение, как моча стекает по её обнажённой коже.

Её мочевой пузырь иссяк. После этого она включила душ и позволила тёплой воде омывать своё 24-летнее тело. Струя из лейки душа лилась на её маленькие груди, её соски росли вверх, когда вода их стимулировала. Она помассировала грудь и сумела вздохнуть, а затем двинулась и позволила воде пропитать её длинные каштановые волосы и массировать её прекрасную спину.

Окончательно проснувшись после нескольких минут в тёплой воде, она взяла жидкое мыло и помассировала своё тело, очищая себя, дотянувшись до своей женственности и аккуратно подстриженного куста, массируя себя через лобковые волосы, когда вода обрушивалась на неё, чувствуя, как внутри растёт тепло, когда насадка для душа доставляет ей удовольствие.

Затем, закончив, она начала омываться, затем выключила душ и потянулась к стойке за спреем для тела, чтобы увлажнить свою кожу и придать ей тонкий аромат. Ей нужно было выглядеть как можно лучше на собеседовании, и хотя большинство людей считали её непревзойдённой, она знала, что конкуренция за работу там жёсткая. Всё было важно, когда с самого начала от тебя хорошо пахло твоей одеждой и тем, как ты поздоровалась.

У Дженни было то преимущество, что она однажды участвовала в конкурсе красоты, когда была моложе, и теперь пыталась вспомнить, как её учили ходить по сцене и как разговаривать на публике. Ей нужно было всё, чтобы собраться сегодня вместе в плане усилий и как можно лучше, если она хотела получить работу, которую она так хотела получить. Её сбережения и подарок от деда позволили заплатить за аренду квартиры, которая её так нравилась, вперёд на несколько месяцев, но ей нужно было найти работу как можно скорее, прежде чем деньги закончатся. Она боялась мысли о том, что ей придётся вернуться домой к родителям, поскольку теперь она ощутила вкус независимости и более приватного образа жизни. Единственное, чего не хватало, так это парня в её жизни, её последний мужчина уехал из страны к другой женщине, которую он встретил в турне спортивной команды, в которой он играл.

10:30 утра. Дженни вытерлась полотенцем и направилась в свою спальню. Она выбрала пару тонких чёрных трусиков, плотно прилегающих к её упругому телу, а затем пару дорогих французских колготок, слегка прозрачных, средних чёрных цветов, и провела руками по гладкой ткани. Затем она потянулась к белой кофточке и надела её, кофточка мягко скользила по её юной груди, её соски слегка просвечивали сквозь ткань. Она решила проявить смелость и не носить бюстгальтер, так как костюм достаточно её прикрывал, и ей нравилось ощущение ткани на её голой коже.

На мгновение она полюбовалась собой в зеркало; её плоский живот и твёрдые ноги после многих лет занятий спортом и танцев были очевидны. Следующей была её гордость и радость – тёмно-синий и очень дорогой костюм Herrera – подарок на выпускной от её отца. Она редко его носила; боялась, что она всё испортит публично. Он был скроен так, чтобы идеально подходить к её телу, и она дрожала от волнения, когда носила его. Сам костюм стоит дороже, чем её первая машина, подумала она со смехом, и мысленно отметила, что нужно быть очень осторожной, поскольку она не могла себе позволить заменить его новым.

Она подошла босиком к кухонному столу, села и неспешно позавтракала, читая утреннюю газету. Она знала, что её могут спросить о текущих событиях и воспроизвести в её голове типичные ответы на типичные вопросы, которые она может получить на собеседовании. Она выпила стакан апельсинового сока, опустошила небольшую вазу фруктов и приняла немного витаминов, прежде чем налить себе последнюю чашку кофе, которую приготовила, когда встала с постели ранее. Прежде чем она осознала это, она взглянула на часы на плите и поняла, что ей пора выходить. Она надела пару чёрных туфель Кейт Спейд, которые нашла в продаже на местном рынке, поправила себя, взяла сумку через плечо и положила своё резюме и запасные копии в папку внутри, а затем взяла из холодильника бутылку очищенной родниковой воды объёмом 1 литр, поставила сигнализацию и вышла из квартиры.

На улице она остановила такси, взглянула на часы, поняла, что времени ещё достаточно, и расслабилась. Оказавшись в такси, они выехали в пробку, и Дженни начала пить из своей воды, внезапно занервничав, когда поняла, что самое важное собеседование приближается. Поблагодарив за дезодорант повышенной устойчивости, который до сих пор делал своё дело, она выглянула в окно, гадая, как бы она поступила. Пока такси ехало в утреннем потоке машин, она бездумно выпила почти всю бутылку воды из-за своей нервозности, прежде чем осознала это, и вскоре такси добралось до места назначения, большой офисной башни.

По мере приближения Дженни нервничала всё больше и начинала уговаривать себя, пытаясь успокоить нервы. Она вышла из такси, заплатила за проезд (и дала соответствующие чаевые), а таксист с похотью смотрел на великолепных молодых женщин, одетых с иголочки. Как только её туфли ступили на тротуар, она поняла, что перед собеседованием ей нужно сходит ь в туалет. Утреннее кофе и вода начали добираться до её мочевого пузыря, и её нервы ничем не помогали.

«Во-первых, в туалет», – пробормотала Дженни про себя, чувствуя умеренную боль внутри неё, когда её мочевой пузырь заговорил с ней на своём языке, верные признаки того, что девушке нужно пописить.

Дженни прошла через вестибюль и огляделась. Фирма, в которую она пришла на собеседование, находилась на 38-м этаже, и она оглядела вестибюль в поисках туалета, но не нашла ни одного. Она посмотрела на часы и сообразила, что она должна быть в офисе фирмы через 5 минут, решила отложить на время свою потребность и направилась к лифтам, ожидая прибытия с группой людей. В лифте она улыбнулась, пытаясь выглядеть уверенно, в компании деловых людей, которых она не знала. Её мочевой пузырь снова заговорил с ней, и Дженни поняла, что перед собеседованием ей определённо нужно забежать в туалет, и с тревогой стояла в задней части лифта, когда он поднимался на 38-й этаж.

«Ну, вот мы и приехали. Перерыв в туалет, потом идём внутрь», – подумала она про себя.

Она прошла через вестибюль и через большие стеклянные двери вошла в единственную комнату, отделанную дубовыми панелями, со стойкой администратора в центре. За столом тихо сидела девушка помоложе и несколько нервная, но красиво одетая, тихо говорила в телефон, когда из запертых дверей вокруг неё доносились приглушённые звуки занятого офиса. Дженни посмотрела на неё и сообразила, что это, должно быть, какая-то старшеклассница работала на стажировке или что-то такое, что могло бы объяснить то, как она выглядела немного несвойственно в деловой одежде.

«Юбка девушки явно коротковата для бизнеса», – подумала Дженни, заметив, что чёрная мини-юбка девушки демонстрирует приличный ряд ножек, которые немного выросли в районе бедра.

«Что-то вроде симпатичной девушки, – подумала она, – с красивыми чёрными волосами и милой улыбкой».

Девушка говорила по телефону, поэтому Дженни стояла там, пока девушка не перестала разговаривать по телефону, а затем вежливо представилась.

Секретарша взглянула на Дженни:

«Привет. Меня зовут Эрика, спасибо, что заглянули. Мы ждали вас. Мистер Баллард будет говорить с вами сегодня, и он скоро будет здесь. Пожалуйста, присаживайтесь и не стесняйтесь. Чем могу помочь? Пока ждёте, выпейте кофе или воду в бутылках на стойке бара».

«Спасибо», – ответила Дженни, присаживаясь.

«О, и у вас очень красивый костюм. Это Errera?» – спросила секретарша-подросток, явно разбираясь в тонкой моде.

«Гм, да, спасибо. Да, именно так», – вежливо ответила Дженни, улыбаясь девушке, при этом желая себе, чтобы она нашла где-нибудь туалет, прежде чем сесть. Оглядев вестибюль, Дженни сосредоточилась на том, чтобы оставаться спокойной и собранной, зная, что первое впечатление – это всё, а затем, из-за нервозности, встала и подошла к бару, налила себе чашку изысканного кофе и отпила, улыбаясь секретарше. Она решила завязать праздную беседу.

«Итак, как долго вы здесь работаете?» – спросила Дженни секретаршу, снова потягивая кофе, пытаясь сохранять спокойствие и собранность, в то время как её мочевой пузырь жаловался внутри неё на наполненность.

«О, я прохожу у них стажировку уже несколько месяцев. Я всё ещё учусь в старшей школе, заканчиваю её в этом году. До этого я начала временную практику, а потом прошла стажировку», – вежливо ответила девушка.

Дженни показалось странным, что такая молодая девушка могла оказаться в таком престижном офисе, но никогда не узнаешь причину – возможно, чья-то дочь.

«Так на какую должность вы идёте на собеседование?» – продолжила спрашивать секретарша, радуясь сама, что с ней кто-то поговорил, чтобы нарушить однообразие дня.

«О, я здесь насчёт вакансии по связям с общественностью, я специализируюсь на коммуникациях», – ответила Дженни.

«Да, это очень популярная позиция. Вы не поверите, сколько людей они взяли на собеседование для этого. Надеюсь, у вас всё пройдёт хорошо», – ответила секретарша, когда зазвонила офисная телефонная система, приглушённый тон которой доносился из консоли.

Дженни допила кофе и с пульсирующим мочевым пузырём, поскольку ей действительно нужно было в туалет, она снова села и скрестила ноги, желая найти скорее место для облегчения. Утренние напитки сказывались на ней, и нервозность только усиливалась.

Вскоре большая дверь рядом с секретаршей широко распахнулась, и с улыбкой на лице вышел темноволосый мужчина, лет пятидесяти.

«Приветствую. Меня зовут мистер Баллард. Пожалуйста, войдите», – подозвал он низким баритоном.

Дженни изобразила свою лучшую улыбку и пошла своей лучшей походкой, спокойно вошла в офис, стараясь не думать о том, как сильно ей нужно в туалет. Идя в офис, она быстро огляделась, надеясь увидеть по пути туалет, куда она могла бы каким-то образом сбежать, но вместо этого она увидела большой кабинет, с полками руководств с одной стороны, и большое окно с панорамным видом на город, за большим дубовым столом. Никакой туалета не было видно, и Дженни поняла, что ей придётся держать себя в руках, поскольку интервью было для неё слишком важным, и она не собиралась казаться несчастной маленькой школьницей, которая просится в туалет.

Сейчас ей было 24 года, у неё была степень магистра, и ей приходилось вести себя как бизнес-профессионал, которым она хотела быть. Но тем не менее ей хотелось довольно сильно пописить, вдобавок её нервозность, от чего ей стало ещё хуже, а также из-за того, что она выпила много воды и кофе, Дженни теперь было трудно чувствовать себя комфортно. Однако у неё не было выбора. Она должна была сделать всё возможное, чтобы продержаться. Её мочевой пузырь снова запульсировал, желая расслабиться. Дженни, безусловно, сейчас хотелось сходить в туалет, и было бы так хорошо, если бы она могла сходить поссать до важного интервью, но этого не произошло. Она должна терпеть это, несмотря ни на что.

«Здравствуте, мистер Баллард. Большое спасибо за то, что пригласили меня на это собеседование. Я уверена, что у вас было много претенденток на эту должность, и я благодарна за возможность прийти поговорить с вами», – ответила Дженни, говоря на своём лучшем английском и улыбаясь своей лучшей улыбкой. Она похлопала по юбке до колен своего дорогого костюма и села напротив Балларда. Он отодвинул стул из-за стола в сторону, чтобы казаться менее строгим. По правде говоря, это произошло потому, что он нашёл новую кандидатку невероятно привлекательной, а её костюм, хотя и был ошеломляющим, был достаточно коротким в юбке, чтобы возбудить его.

Он, как и всё мужчины, задавался вопросом, что она носит под колготками. Дженни повернулась к нему лицом, дико желая воспользоваться туалетом, но сосредоточилась на том, чтобы делать всё возможное, чтобы утерпеть. Конечно, интервью не продлится так долго, и тогда она могла бы сбежать отсюда и каким-то образом найти туалет, чтобы избавиться от океана мочи, накапливающейся внутри её бедного тела. Ей ТАК хотелось пи-пи на собеседовании, но она втайне надеялась, что это скоро закончится.

«Что ж, я уже просмотрел ваше резюме, и оно выглядит впечатляюще. Что вы можете рассказать мне о себе, чего у вас здесь нет?» – продолжил он.

«Что ж, я полагаю, вы спросите меня о моих академических достижениях, связанных с этой должностью», – ответила Дженни.

«Нет, на самом деле я ищу больше примеров из вашей жизни, которые могут иметь отношение к нашим запросам. Например, считаете ли вы, что сегодняшнее освещение новостей является точным или преувеличенным? Я хотел бы, чтобы вы высказали свои мысли о текущих тенденциях в СМИ, поскольку мы считаем, что хороший кандидат нуждается не только в образовательном успехе, чтобы стать эффективным директором по связям с общественностью».

Дженни на мгновение застыла. Она подумала, что это должность помощника по связям с общественностью, и вдруг поняла, что они берут интервью у людей на должность директора. Это было огромным увеличением пособий и зарплаты, и она начала нервничать. Соответственно, её мочевой пузырь начал требовать сильнее облегчения, и Дженни впервые за то утро почувствовала сильную волну давления, проходящую через её живот, когда её мочевой пузырь вновь сигнализировал об опасности. Дженни теперь нужно было в туалет намного хуже, чем раньше, достаточно выраженно, чтобы в любой другой ситуации она бросилась бы немедленно в туалет, забыв про всё остальное, чтобы облегчиться и выпустить поток мочи скопившейся внутри неё.

Однако на собеседовании это был не вариант, совсем не вариант. Она возилась на своём стуле, слегка потрагивая свой живот, пытаясь забыть о шквале давления мочи, на мгновение захлестнувшем её тело. Это вскоре прошло, пока они говорили, но чувство жжения внутри неё осталось. Дженни была в отчаянии, ей нужно было ТАК срочно сделать пи-пи, а интервью только начиналось.

Может быть, разговор отвлечёт её от требований в мочевом пузыре.

«Интересный момент, мистер Баллард. Я думаю, что сейчас в средствах массовой информации наблюдается тенденция преувеличивать вещи, иногда раздувать истории просто потому, что многие станции и газеты соревнуются, чтобы превзойти друг друга», – ответила она.

«Хм, – ответил он, – так вы думаете, что правда в репортажах затмевается борьбой за рейтинги?»

«Не всегда», – ответила Дженни, рада, что наконец-то вступила в разговор о том, о чём она знала. Это помогло ей отвлечься от насущных телесных потребностей.

«Я думаю, что СМИ часто пытаются быть правдивыми, но то, как они представляют вещи, имеет тенденцию раздуть вещи и события. Как будто они пытаются заставить общественность обратить на них внимание», – продолжила она.

«Очень хорошо, очень хорошо», – смеясь, сказал мистер Баллард.

Он ещё раз просмотрел её резюме.

«Как вы думаете, какой именно навык делает вас лучшим претендентом на эту должность?»

«Сейчас скажу», – ответила Дженни, отбиваясь от новой волны давления со стороны своего бушующего мочевого пузыря, поскольку это снова дико вызывало жгучую боль во всём её животе, заставляя её на мгновение подёргиваться на стуле, когда она заставляла себя удерживать мочу внутри. Она заёрзала на сиденье и постучала ногой, пытаясь взять себя в руки. Сейчас действительно было уже больно, очень больно. Она была близка к тому моменту, когда боялась, что может начать писить в трусы, как в детстве, и эта мысль пугала её.

«Что ж, – продолжила Дженни, немного запинаясь в своей речи, когда её мочевой пузырь снова отчаянно молил о помощи и спасении внутри неё, – я думаю, что моя способность видеть обе стороны истории или, что ещё лучше, визуализировать видение проблемы с обеих сторон противников, будет моим самым сильным активом, сэр».

Дженни хорошо справилась с собеседованием, но не очень хорошо справлялась со своим телом. Мистер Баллард снова молча посмотрел на её резюме, и её тело снова закричало от боли, поскольку её почки продолжали вливать ещё больше мочи в её и без того раздутый мочевой пузырь. Её костюм сидел гораздо туже на ней, так как её живот растягивался, а её тело так сильно хотело расслабиться.

Жгучая боль была постоянной и теперь намного сильнее. Дженни ёрзала на стуле, расцепляя ноги и сильно сжимая внутреннюю поверхность бёдер вместе, пытаясь сдержать желание тела освободиться, зная, что она была так близка к серьёзной аварии или утечке, что это было не уже смешно. Она должна каким-то образом суметь удержаться.

Мистер Баллард тем временем продолжил:

«Хм. Если бы вам пришлось сообщить прессе о досадном инциденте в компании, в которой вы работаете, как бы вы подошли к этому?»

Он оторвался от резюме и посмотрел на неё, его глаза опустились вниз, пытаясь заглянуть ей под юбку увидеть что-то между её сжатых ног, когда она сидела там, сцепив ноги вместе. Язык её тела давал тонкие намёки на то, что, возможно, ей очень нужно в туалет, и он, похоже, не уловил их.

«Сейчас скажу», – начала она, внезапно осознав, что ответила тем же первым словом, как и в тот раз. – «Я думаю, что мой подход, нет, я считаю, что мой подход должен быть честным и прямым и просто сообщить факты инцидента вместо того, чтобы пытаться высказать своё мнение о нём».

«Хорошо, хорошо», – ответил он, снова замолчав на мгновение и задумавшись. Дженни отбила новую пульсирующую волну давления мочи, эта жгучая боль была намного сильнее предыдущей, и постоянное жгучее давление внутри неё нарастало с каждой минутой собеседования. Она боялась, что если встанет или будет двигаться слишком быстро, то потеряет контроль и тут же начнёт мочиться прямо в одежду. Дела становились хуже. Дженни дико нужно было скорей попасть в туалет!!!

«Хорошо», – продолжил мистер Баллард, продолжая наблюдать. Дженни теперь корчилась на стуле, отважно пытаясь не мочиться в юбку своего дорогого костюма, её мочевой пузырь теперь пульсировал сильнее, требуя постоянного внимания со стороны бедной измученной девушки, которая сидела словно в ловушке, полностью готовая обоссаться, и не могла ничего сделать, пока не закончится собеседование.

«Хорошо, – снова начал Баллард, – мне любопытно, каковы, по вашему мнению, ваши долгосрочные планы. Скажем, пять лет. Тогда вы видите себя в связях с общественностью?»

«П … ну», – заикалась Дженни, пытаясь сдержать возникшую резкую боль, пронизывающую её, когда её мочевой пузырь кричал о немедленном облегчении, когда её моча, казалось, подступила к самому краю её отверстия для выпуска мочи, чуть не умирая, чтобы не дать потоку вырваться из сжатых мускулов, сбросить давление внутри. Дженни начала снова отвечать, каким-то образом удерживая мочу себя всеми силами, когда её ступни постукивали, а её ноги были сжаты вместе, сама наполовину сконцентрировавшись на своём ответе, наполовину сосредоточившись на том, чтобы её моча не хлынула из дырки вниз в её одежду, как из цветочного горшка.

«Думаю, я была бы счастлива работать в чём-то, связанном со связями с общественностью», – остановилась Дженни, втягивая воздух, когда ещё одна огромная волна давления охватила её бедное тело. Она почти начала протекать, но каким-то образом сумела сдержать это. Её моча была уже на самом краю, едва сдерживалась, собиралась вырваться из её сжатых губ письки, и предстоящий позор, казалось, был так близок. Боль была невероятной, пытки – огромными. Дженни чуть не заплакала, ей так сильно нужно было в туалет. Ей пришлось продолжить отвечать что-то. Интервью прошло хорошо. Время держать это в руках, просто что-то говорить дальше.

«Я могла бы это сделать, – размышляла она. – «Работа по связям с общественностью вознаграждается, и хотя я тоже хотела бы управлять группой, я думаю, что могла бы быть счастлива, если бы мне приходилось сталкиваться с ежедневными задачами моего задания», – закончила она и впервые заметно съёжилась когда её мочевой пузырь чуть не врезался в пояс юбки. Она глубоко вздохнула, и мистер Баллард на мгновение взглянул на неё, прежде чем вернуться к её резюме.

Дженни тряслась в кресле, пытаясь сохранять спокойствие, но не могла сидеть спокойно на месте, так как её тело мучило мучительное ощущение жжения, пульсирующее внутри неё. Ей никогда не хотела ТАК СИЛЬНО писить за всю свою жизнь, даже когда она обоссалась на уроке физкультуры в средней школе. Она боялась, что может начать мочиться в свой деловой костюм за две тысячи долларов, и знала, что вот-вот протечёт. Если бы только она могла положить руку на свою письку, чтобы остановить это, это помогло бы, но сейчас она ничего не могла поделать, кроме как сидеть там, безумно дико желая пописить. Она застряла, застряла в ловушке, и её тело вот-вот взорвётся. Пот появился на её лбу, и она почувствовала, как её подмышки стали влажными от пота, когда её тело напряглось, с таким невероятным усилием пытаясь удержать в себе бушующую мочу, готовую устремиться наружу.

«Хорошо», – продолжил мистер Баллард, не осознавая, что сам начинал каждый вопрос с одной и той же фразы. – «Если бы мы предоставили вам эту должность, как бы вы себя чувствовали, работая с людьми с более высоким стажем, чем вы, в вашей группе?»

Дженни напряглась, её мочевой пузырь снова сильно пульсировал, а затем каким-то образом сумела ответить на вопрос, имея дело с сильными сокращениями внутри неё, которые привели её измученное тело почти в шок от сильнейшей боли. Она была так близка к тому, чтобы просто пописить, и была невероятно напугана.

«Я не должна описиться, – думала она, – мне НЕОБХОДИМО превозмочь себя».

«Что ж, я всегда хорошо работала со своими сверстниками и сверстницами в колледже. Многие ученики моей программы были старше меня...», – быстро ответила она, пытаясь зажать уретру, которая теперь казалась бунтующей. Её лобковая область была переполнена напряжением, её моча была на самом краю, давление было интенсивным, пульсация теперь была постоянной, и её тело было готово бесконтрольно начать мочиться в её одежду. Дженни запаниковала; она не знала, что делать, если это случится.

«Хорошо», – ответил мистер Баллард. – «Что ж, я должен поблагодарить вас, ваши ответы были очень краткими и ясными, и я надеюсь, что мы скоро перезвоним вам для второго собеседования. Это всего лишь предварительная встреча, и я хотел почувствовать вас как возможного кандидата, и пока я впечатлён. У вас есть вопросы ко мне?»

Дженни очень хотелось сбежать и просто найти где-нибудь туалет, или даже ведро, прежде чем вылить мочевой пузырь вот так в костюм, но она знала, что ей нужно ответить на несколько вопросов. Каким-то образом ей удалось сдержать ещё одну сильную схватку внутри себя, снова отправив мочу на грань старта побега, ей удалось кое-что сделать.

«Да, мне было интересно, как начался ваш бизнес и когда возникла ваша потребность в связях с общественностью», – ответила она в панике, пытаясь не описиться.

«Хорошо, – сказал мистер Баллард. – «Мы начали 20 лет назад. Мой отец владел бизнесом до своей смерти, и у него всегда был персонал по связям с общественностью …»

Дженни пыталась слушать, пока он продолжал болтать, но её мочевой пузырь был невероятно напуганным. Ей просто нужно было сейчас поссать. Она сидела там, пока тот говорил, сама яростно корчась на своём месте, не в силах сидеть спокойно на месте, её ноги всё ещё были сжаты, ступни стучали по ковру, её левая рука прижалась к животу, незаметно пытаясь облегчить боль, внутри неё нарастала огромная волна. Она с трудом сдерживала мочу.

«… Мой отец всегда считал, что честность с людьми – лучшая политика, и он с самого начала решил …» – продолжил он.

Её сердце подпрыгнуло на мгновение, последняя волна давления была слишком сильной, и она едва могла контролировать своё тело. Каждая часть её женственности пульсировала, уретра горела, и ещё одна более сильная волна накрыла её. Она попыталась сдержать визг, теперь уже в абсолютном отчаянии, её мочевой пузырь вот-вот взорвётся. Она напрягла свои мускулы, как стальную проволоку, пытаясь не обписиться в свою одежду, сидя за столом этого важного человека в этом модном кресле.

«… И мы продолжаем этот метод работы в течение многих лет и надеемся…».

В то время как её мочевой пузырь закричал, и Дженни чуть не упала в обморок. Моча быстро вырвалась из сжатой дырочки, вылившись из неё случайным выбросом, который она уже не могла сдержать. Она сидела с бледным лицом от шока, когда она неконтролируемо ссала в юбку в течение нескольких секунд, прежде чем каким-то образом сумела остановиться. Она была в шоке, в недоумении, когда она почувствовала, как тёплая жидкость течёт по её трусикам, мокрота оседает на её колготки и на низ юбки, когда она сидела в кресле. Её костюм стоил ТАКИХ денег, и она только начала писить в него! Ей нужно было как-то сдерживаться. Она надеялась, что подкладка юбки предотвратит появление пятен от мочи. Началась новая волна давления, и она попыталась снова удержаться.

«… И вообще, так мы и начали. Есть ещё вопросы?»

Мистер Баллард закончил. Дженни не могла ответить, её моча снова вырвалась маленькой струйкой из её уретры, теперь пылающей интенсивно. Она бесконтрольно мочилась ещё четыре секунды, моча на мгновение брызнула из её половых губ, пропитавшись её трусиками, и она почувствовала, как лёгкая струйка стекает с края её юбки, и она увидела, как несколько капель упали на его ковёр. Она почувствовала небольшую лужицу горячей мочи в своей юбке, которая каким-то образом удерживалась там подкладкой юбки, и запаниковала. Она знала, что ей нужно уйти, убежать, иначе она вырастит огромную лужу на его полу. Она встала и поблагодарила его.

«Нет, спасибо, что пригласили меня, мне пора уходить».

«Что ж, спасибо, Дженни, что зашла».

Ещё одна маленькая струйка мочи потекла из её тела вне её контроля, маленькая струйка стекала по внутренней стороне колготок, останавливаясь вокруг её колен. Она посмотрела вниз и в ужасе увидела маленькое мокрое пятно на стуле, на котором она сидела. Она знала, что задняя часть её юбки должна быть мокрой, и не знала, что делать.

«Что ж, ещё раз спасибо. Когда вы снова свяжетесь со мной?» – спросила Дженни, её ноги внезапно сжались вместе, когда её мочевой пузырь снова сильно вздулся, пульсирующая боль усилилась, когда она встала, и когда он ответил, она снова начала писить в колготки. На этот раз она едва могла это остановить, и в течение пяти секунд она стояла там, подавленная, когда тёплая моча лилась из её всё ещё зажатой дырочки, стекая по её ногам, проходя её трусики. Несколько капель упали между её ног на чёрный лак её дорогих туфель.

Она обоссалась будучи кандидатом на лучшую работу, и ей пришлось остановиться, пока это не стало очевидным. Изо всех сил она остановила ручей, пожала ему руку и быстро вышла из офиса обратно в вестибюль. Её колготки, теперь мокрые на внутренней стороне, тёрлись друг о друга, издавая странный звук. Боль не утихала, и, сосредоточившись на том, чтобы сдержать её, она так и не заметила, что мистер Баллард смотрит на очевидное мокрое пятно на её дорогом тёмно-синем костюме.

Когда она проходила мимо, за столом секретарши, она мнова увидела молодую темноволосую девушку-подростка и тихо спросила, где находится туалет, в тот момент, когда ещё один стремительный поток мочи вырвался струёй из её тела, ещё больше намочив её колготки. Дженни надеялась, что секретарша не заметила следов её аварии.

«О да, дамская комната внизу по коридору, за лифтами, справа от вас».

Дженни поблагодарила её и быстро направилась к двери. Как только она достигла дверной ручки впечатляющей двери, голос мистера Балларда позвал её. Дженни в шоке повернулась, пытаясь больше не описиться. Ей нужно было что-то предпринять; она боялась, что её промокание станет очевидным, чем дольше она останется там. Она с трудом сдерживала остаток океана, и она замерла.

«Дженни, дорогая, ты забыла записную книжку», – сказал мистер Баллард, держа её папку с резюме и списком рекомендаций у двери, делая ей знак подойти и взять её.

«О, о. Спасибо, я совсем забыла!» – смущённо сказала Дженни, чувствуя себя глупо из-за того, что оставила её на столе. Она застенчиво подошла к ней, когда ещё один поток мочи быстро сорвался с её письки, полностью пропитав её колготки, и струйки мочи явно стекали по её ногам. Она скрестила ноги; частично наклонившись, чтобы унять боль, взял папку у мистера Балларда, и быстро пошла к двери на выход.

Секретарша посмотрела на Дженни по пути к двери и увидела очень явный мокрый след сзади её дорогой юбки от костюма. Она попыталась подавить хихиканье, но не смогла, и, проходя мимо, Дженни спросила, что случилось.

«Эй ты, я вроде не пытаюсь тебя смутить, но ты там что, свои штаны обписила?» – спросила секретарша Эрика, когда Дженни остановилась.

Дженни покраснела, и когда из неё потекла ещё одна небольшая струйка мочи, она ответила утвердительно. Она выскочила за дверь, а Эрика подумала, что видела блестящие полосы мочи на колготках Дженни, когда она проходила мимо, и не могла поверить, что кто-то обоссался о страха во время интервью с её шефом.

Дженни побежала по коридору мимо лифтов в туалет. Она попыталась открыть дверь, но она была заперта. Там был какой-то карт-ридер. Она выругалась и, спотыкаясь, пытаясь удержать массивную волну по выпуску мочи, в то время как её тело непрерывно пульсировало, и бросилась обратно в офис со слезами на глазах.

«Извините, туалет не работает. Мне нужен ключ-карта или что-то в этом роде?» – в агонии умоляла Дженни секретаршу.

Эрика посмотрела на Дженни, теперь с явными следами мочи на полупрозрачных чёрных колготках и парой пятен от мочи на чёрных туфлях. Дженни не могла снова удержаться, и, когда Эрика потянулась к столу за ключом, Дженни залила мочой свою одежду. Волна за волной давления и ослабление её уретры и мышц из-за её незначительных попеременных выпусков до сих пор были слишком сильными.

Дженни стояла в шоке, слегка расставив ноги, и начала писить в одежду потоком. Первая струя мочи хлынула из её промежности и пропитала всё горячей мочой. Она остановилась на секунду, пытаясь не продолжать.

Секретарша Эрика теперь была потрясена изображением этой чрезвычайно хорошо одетой девушки старше ей, попавшей в водоворот прямо перед ней. Дженни начала писить вовсю, а затем её мочевой пузырь полностью взорвался. Дженни закричала от боли, и её мочевой пузырь отпустил всё содержимое. Брызги мочи яростно вылетали из мучительно скованной дырочки, потекли в её чёрные трусики, затем в колготки и по ногам, в то время как ещё один поток начал быстро стекать между её ног на дорогой ковёр. Дженни попыталась перерезать ручей, но не смогла.

«Мне очень жаль. Мне жаль, боже, боже, прости», – причитала она, выглядя как плачущий ребёнок на приёме, когда моча струилась по её ногам.

Дженни схватила юбку своего костюма и наклонилась, хватаясь за себя, и с того места, где сидела Эрика, она могла видеть большую часть мокрых ног Дженни, поскольку моча продолжала стекать по ногам бедной девушки. Волна за волной текла из Дженни, и она чуть больше минуты писила в свою дорогую одежду и вниз по своим стройным ногам.

Когда она закончила, она навзрыд зарыдала, когда мистер Баллард вышел и увидел её обоссанную. На брюках мистера Балларда мгновенно образовалась выпуклость, когда он заметил, что эта очень привлекательная кандидатка на собеседование только что обписилась. Втайне ему хотелось ещё раз увидеть это; так как никогда к нему не приходили на эту должность в таком виде. Он знал уже, что у неё проблемы, когда увидел, как она вышла из его офиса с мокрым пятном на юбке, но всё остальное было просто потрясающе.

Дженни застенчиво вышла из офиса в слезах и вошла в лифт, к счастью, одна. Она только что успела описиться в худшем варианте из возможных несчастных случаев с мочеиспусканием за всю её жизнь и не могла этого вынести. Она плакала и рыдала, пока шла пешком долгую дорогу домой, ей слишком было стыдно, чтобы вызвать такси для поездки в такой одежде. На её мокрых бёдрах посыпалась сыпь из-за трения мокрых колготок. Во время ходьбы она продолжала немного ссаться, в то время как её мочевой пузырь выпускал выпустил вторую нагрузку на её одежду.

Её костюм за две тысячи долларов был испорчен, её туфли промокли, и её шансы на отличную работу упали. В её жизни царил хаос. Через час ходьбы она робко пошла в свою квартиру, сняла испорченную одежду и приняла душ. Она рухнула на диван, и у неё случился нервный срыв, она бесконтрольно тряслась и рыдала, поскольку её предвкушаемая жизнь в тот момент была для неё полностью разрушена. Она зарыдала ещё сильнее от ужаса осознания всего этого. Её испорченный костюм в пятнах и следах мочи лежал брошенный на полу в углу; она была слишком смущена, чтобы пытаться стать его в химчистку. Оставалось только выкинуть. Две тысячи долларов пропали из-за несчастного случая с мочой. Это было слишком.

18:00 – через город Эрика, секретарша, стояла перед домом своих родителей в своих синих шортах и белой майке. Её мать была внутри, убирала заднюю часть большой комнаты. Эрика всё ещё была поражена увиденным сегодня и многократно прокручивала всё в голове. Она зачесала свои чёрные волосы до плеч, прикоснулась к опухшему животу и, прочитав об этом в интернете и увидев то, что видела сегодня, начала медленно мочиться в шорты, стоя на заднем крыльце над бетонным внутренним двориком. Она задрожала от волнения, выпустив на несколько секунд свой мочевой пузырь в узкие белые трусики. Вторая волна мочи, которую она выпустила, мягко потекла через её нижнее белье и пощекотала её тело, когда несколько капель потекли по её левой ноге. Тепло и ощущение её мочи удивило её, как и чудесное озорное чувство писанья в одежду.

«Эрика, ты где?» – позвала её мать.

Эрика выругалась, явно не желая, чтобы её поймали.

«Я скоро вернусь, мама», – прокричала она. Она стояла там, потрясённая удовольствием. Она отпустила ещё немного мочи. Она хотела знать, как это будет. На несколько секунд её отверстие для выпуска мочи открылось, и тёплая моча разлилась по её трусикам и шортам, ещё больше смачивая их. Эрика улыбнулась, когда большая струя мочи стекала по её ноге, разбрызгиваясь. Она сидела и сдерживала мочу с 3 часов дня, ей было уже очень сильно нужно пописить, и она хотела знать, каково это – просто сделать это, как та странная посетительница днём.

Наконец, оглянувшись, никого не увидев, она отпустила мочу и помочилась в шорты. Моча лилась из тела старшеклассницы, стекала по её ногам и плескалась на пол во внутреннем дворике. Она писила сорок пять секунд, сначала сильно, моча хлынула из неё, и когда она это закончила, она почувствовала головокружение. Края её шорт немедленно промокли, промежность залилась мочой, а трусики плотно прилегали к её девичьему состоянию. Она была в экстазе, когда моча вот так вырвалась из её тела. Даже капли на её пальцах ног блестели там, где моча попала на её босые ноги.

Она сдвинула ноги вместе и вылила остаток мочевого пузыря в трусики. Она улыбнулась, когда почувствовала, как струйка тёплой мочи стекает по её голым ногам. В 18 лет, и она только что специально в первый раз пошла в туалет в штанах, и ей это очень понравилось. Наконец-то она испробовала свою тайную фантазию вечером по-настоящему.

Закончив ссать, она наслаждалась последними моментами и последней медленной струйкой тёплой мочи, стекавшей по её бедру, а затем остановилась. Эрика побежала обратно в дом и направилась в подвал, бросила свои мокрые шорты и трусики в стиральной машине, а затем переоделась и направилась в свою комнату, чтобы принять душ.

Её мама и папа даже не подозревали, какое открытие для себя сделала сегодня их дочка, что их доска, секретарша в престижной фирме, когда тайно писилась ради развлечения на заднем дворике. Некоторые вещи просто должны были храниться в секрете. Когда она принимала душ, она достигла апогея при мысли о том, чтобы снова пописить, и попыталась представить, что эта девушка Дженни пережила во время интервью, очевидно, так сильно обоссавшись по нескольку раз и попав в ловушку. Эрика знала, что ей придётся экспериментировать дальше, чтобы узнать это лучше. Пока она стояла в душе, ей удалось пописить остатками ещё несколько секунд, моча стекала по её голому телу на пол душевой кабины, её руки массировали там, где ей было приятно. Она чувствовала себя виноватой, но в то же время взволнованной. У неё было всё впереди.

А Дженни так и не получила работу.
 

EverGiven

Переводчик
Позор Эмбер

Примечание: в этой истории рассказывается о женском терпении, случайном намокании и унижении.

Автор: Джиллиан (Gillian)

Ветер свистел в волосах Эмбер, когда она ехала на своём красном кабриолете по шоссе. Её длинные тёмные волосы развевались в потоке ветра, когда ярко солнце светило над головой, и было ясное голубое небо в тот субботний день. Циферблат скорости показывал 75 км/час, знак ограничения скорости – 60 км/час, но Эмбер продолжала ускоряться, движение было лёгким, а шоссе ровным. Гримасничая, она нажала на педаль далее, до 80 км/час.

Она сделала последний глоток из литровой бутылки воды, бросив пустую бутылку на пассажирское сиденье рядом с собой. Во время вождения она сжимала ноги вместе, как могла, когда её мочевой пузырь набух от мочи. Эмбер была в отчаянии: её мочевой пузырь посылал ей сигналы SOS, её живот раздулся, её тугие коричневые брюки цвета хаки давили на полноту мочевого пузыря внутри неё, а крики давления пульсировали по телу 19-летней студентки-второкурсницы, когда она крепко сжимала мышцы, зажимая уретру, пытаясь не думать о жгучих ощущениях, когда моча стремительно хотела вырваться из её измученного тела.

Ещё несколько километров, и она будет дома, и ей как никогда надо было в туалет. Эмбер с тоской смотрела на указатели, жалея, что она не пописила за обедом, жалея, что туалет закрылся для уборки. Она пыталась отвлечься от своей крайней нужды; она подумала о чудесном обеде, когда её подруга Стейси приехала в город на послеобеденное время, и они потратили добрых полтора часа, ели, пили ледяной чай, делясь хорошими воспоминаниями из прошлых лет.

Фанатичка фитнеса, Эмбер всегда пила воду, и много воды. С её телом 3-го размера, ростом 165 см, с тонкими бёдрами, плоским животом, стройными, слегка мускулистыми ногами, за которые стоит умереть от зависти, она была довольно популярна во время учёбы в старшей школе и на первом курсе колледжа, но как её график стал более загруженным, у неё было меньше времени на свидания, к ужасу многих парней.

Её атлетичная и немного маленькая фигура с бюстом привлекла внимание; это было точно. Более чем одна машина гудела, глядя на неё, когда она проезжала машину за машиной по шоссе, пытаясь проехать быстрее, не привлекая внимания, пытаясь добраться домой до того, как она обоссытся в штаны. Её желание пописить усилилось, ощущаемое давление не сбавлялось. Эмбер снова напряглась. Всего в нескольких километрах справа впереди был торговый центр рядом с её домом.

Притормозив, она направилась к выходу. Зазвонил её сотовый телефон; К счастью, она была у светофора, ожидая поворота направо, когда она его услышала. Сжав ноги вместе, в ужасной агонии, когда её мочевой пузырь стучал внутри её напряжённого тела, Эмбер ответила, отважно пытаясь сдержать собранную внутри неё мочу:

«Привет?»

«Привет, Эмбер?» - ответили на другой стороне.

«Да, это Лора?»

Лора была её менеджером в семейном ресторане, где она работала неполный рабочий день.

«Привет, я рад, что нашла тебя. Нам действительно не хватает подмоги. Виктор ушёл домой больным, а Лиза больше не пришла. Мне очень нужно, чтобы ты сегодня поработала, можешь мне помочь?»

«Угу, конечно, но у меня с собой нет униформы. Нет, подожди, у меня коричневые брюки, но моя рубашка уже дома».

Эмбер хотелось, чтобы этот проклятый светофор переключился; её тело было на грани мочеиспускания прямо там, где она была, и она пыталась удержаться с большим усилием, её ноги были напряжены, а её дыхание было поверхностным. Загорелся зелёный свет. Ну наконец то. Эмбер чуть не намочила штаны, когда слегка отпустила ноги и нажала на педаль газа.

Лора тем временем ответила:

«Не волнуйся насчёт формы, у меня где-то есть запасная рубашка. Просто заходи прямо сейчас, ты мне очень нужна. Я компенсирую тебе, обещаю!»

Эмбер согласилась, зная, что ей нужен будет самой выходной на концерт в следующие выходные, и это было идеальным материалом для торга. Никогда не обидно, когда генеральный директор приказывает тебе вариант.

«Хорошо, я сейчас приду, я всё равно в квартале отсюда». Эмбер проехала квартал по улице, думая, что работа ближе, чем дом, и, учитывая, насколько сильно ей нужно было пописить, она могла воспользоваться туалетом на работе, прежде чем полностью обмочится в своей новой машине.

Ещё один свет, и Эмбер корчилась. Её мочевой пузырь сильно сжался, и она чуть не помочилась в брюки, едва терпя, когда желание помочиться было таким сильным, что она дрожала от страха и ужаса. Ей уже много лет, но она давно не хотела так сильно писить. Ну наконец-то. Зелёный. Она свернула налево на стоянку, заперла машину и побежала в ресторан, в то время как её мочевой пузырь кричал последние отчаянные сигналы, а её желание пописить было на пике отчаяния.

«Привет», – крикнула Эмбер, направляясь прямо в туалет. – «Мне нужно пописить, я выйду через секунду!»

«Подожди», – крикнула Лора, – «Вот твоя рубашка. Переодевайся, пока ты там».

Эмбер постояла секунду, её колени сцепились вместе, её тело сильно пульсировало; моча была в сантиметре от того, чтобы вырваться из неё. Ещё несколько секунд – это всё, что она думала, что сможет продержаться.

Лора протянула ей рубашку, а Эмбер схватила её и побежала в дамскую комнату, собираясь взорваться мочой. Она вошла, и обе кабинки были заняты. Две струйки мочи и звук того, как кто-то писает там внутри, никак не помогало её ситуации.

Эмбер стояла там, почти плача, боль её отчаяния была такой сильной, когда её тело каким-то образом знало, насколько физически она близка к туалету, ещё больше усугубляло ситуацию. Она почти начала писить в штаны, но в последнюю минуту сумела сжать ещё сильнее, её пальцы вонзились в отверстие для мочи, сдерживая поток. Два вспыхивающих звука, и Эмбер снова почти потеряла хватку, яростно трясясь от отчаяния, в последний момент, когда она готова была обоссаться. Две молодые девушки вышли, взглянув на Эмбер, хихикая, очевидно заметив, как жутко она хочет писить, и пошли мыть руки.

Эмбер бросилась в крайнюю правую кабинку, расстёгивая пояс и одним плавным движением спустив свои узкие коричневые брюки по бёдрам. Преодолевая агонию внутри себя, она стремительно стянула трусики, и прежде, чем она даже полностью села, из её сжатой уретры вырвалась быстрая струя горячей мочи, за которой последовала короткая пауза, а затем хлынула оглушительная струя новой мочи из её письки, неспособной больше перекрываться борющейся девушкой. Она села и вздохнула, из её опухшего тела со звоном хлынула моча, шумно хлынувшая в воду унитаза.

Ей было интересно, слышит ли её кто-нибудь за пределами туалета. Минуту-полторы спустя поток её мочи пошёл на убыль; чувство облегчения появилось на лице Эмбер. Она чудесным образом избежала серьёзной аварии, за несколько секунд до того, как чуть не обмочилась в штаны. Она вздохнула с облегчением, вытерла подстриженный тёмный лобковый бугор и натянула трусики и брюки. Она переоделась в форменную рубашку, маленькую однако для неё, и направилась на работу, но не раньше, чем захватить очень большую двухлитровую кока-колу на вечер. Ей нужен был кофеин, чтобы поднять рабочее настроение. Было уже 3 часа дня, и ресторан был переполнен.

###

Неудивительно, что им нужна была её помощь. К 16:00 они уже побили рекорд продаж на тот день, и Эмбер бегала туда-сюда как сумасшедшая. Постоянно питаясь кофеином, она каким-то образом справлялась со своей секцией, со всеми её семью столиками. Чаевые были довольно хорошими, на неё приходилось в среднем 25% её продаж, но она знала, что это будет напряжённый день и вечер. Отсутствие двух официанок и ещё один больной официант означало для оставшейся команды больше работы и, вероятно, не так много перерывов для них.

Симпатичная молодая старшеклассница по имени Изабель, пользовавшаяся большой популярностью у поваров, пришла с компанией из пяти человек. Эмбер подошла к столу. Ещё семьи с кричащими детьми – она это ненавидела. Пока мама пыталась успокоить младшего, она подала им воду и меню, представилась и взяла заказ салата через Карлин, одну из других работающих официанток. Напряжённый темп обслуживания клиентов не позволял Эмбер осознать, что в тот день стало для неё знакомым ощущением. Литр воды, которую она выпила ранее в машине, вместе с 2 литрами колы, которую она пила сейчас.

Дрожь, когда она бегала, пробиралась по её телу, её мочевой пузырь снова медленно наполнялся мочой. К 16:30 Эмбер захотелось сильно пи-пи, и выпивка напитков снова сказалась на спортивной девушке. Оглядевшись, Эмбер увидела, что Изабель усаживает группу из 12 человек за два столика в дальнем конце своей секции. Хотела бы она сделать быстрый перерыв в туалет, чтобы облегчить себе жизнь, у неё не было другого выбора, кроме как направиться к недавно усевшейся группе.

Тренер, помощники и небольшая группа поддержки, одетые в бело-синюю униформу, хихикают и продолжают. Эмбер знала, что одному из кухонных парней это понравится; у него была фантазия о чирлидершах. Пытаясь отодвинуть мысли о наполнении мочевого пузыря на задний план, Эмбер начала принимать заказы на столы. К тому времени, как она закончила, пять девушек изменили свой заказ, и одна из них ничего не хотела, а затем в последнюю минуту решила, что хочет салат. Немного пухленькая, подумала Эмбер, она, вероятно, хотела похудеть и выглядеть, как другие девушки, которые были довольно привлекательными.

Эмбер ввела заказ в компьютер и посмотрела на время. 16:45. Она огляделась, действительно нуждаясь в перерыве в туалет, знакомое давление вернулось, также лёгкое начало покалывания в животе, сигнализировавшее о полном мочевом пузыре. Она направилась в туалет, думая, что у неё есть свободная минутка, когда тренер за столом окликнул её.

«Да», – спросила Эмбер, слегка измученная, желая, чтобы она не пошла в туалет.

«Я очень извиняюсь. Сара заказала чай со льдом, и она хочет перейти на воду. Мне очень жаль беспокоить вас, но не могли бы вы достать воду сейчас?» – мило спросил тренер.

«Конечно, я сейчас принесу».

Эмбер пошла к стойле с напитками, теперь понимая, что её тело нуждается в облегчении и мочеиспускании. Её животик слегка раздувался на узком поясе её светло-коричневых брюк с низкой посадкой. Когда она была у стойки, вызвал столик №4.

«Мисс. Мисс. Ой, извините, но мой стейк должен был быть средней прожарки, и он сильно прожарен. Вы можете посмотреть, может ли кухня что-нибудь с этим поделать и заменить на другой?» - обратилась она к Эмбер, изображая свою лучшую фальшивую улыбку.

«Конечно, мне очень жаль. Я скоро вернусь».

Она вздрогнула, когда почувствовала, что её мочевой пузырь ведёт себя очень тревожно. Сейчас уже было время 17:00, начался ажиотаж за ужином, и теперь ей очень нужно было в туалет. Она знала, что у неё будет мало шансов сбежать потом, если она не доберётся туда в ближайшее время. Ужин всегда был безумным, и в половине случаев клиенты всё равно выстраивались в очередь в туалет.

Набрав воды и вернув стейк на кухню, она остановилась у стола №4 и заверила их, что они приготовят стейк заново, на этот раз правильно. Вернувшись к чирлидершам за столом №7 – передавая низенькой девушке, которая, должно быть, была Сарой, заказанную воду, Эмбер обернулась. Стол № 3 ждал, чтобы их обслужили. Хорошо. Регистратура находилась рядом с туалетами. Она получит их билет, сделает быстрый перерыв в туалет и вернётся к работе. Идеальный план. По дороге к компьютеру, стол №4 снова подал сигнал. Она отказалась, теперь раздражаясь полностью, её мочевой пузырь жалуется, волны давления начинают течь по её телу. Она действительно хотела писить, и как можно скорее !!

«Да?»

«Извините, но я заказал жареный стейк, а это, очевидно, картофельное пюре!»

Кухня была перегружена работой и сегодня всё лажала.

«Мне очень жаль. У нас сегодня немного не хватает персонала, но я буду рада принести вам картошку фри», – сказала она с улыбкой, желая добавить, «и вы, вероятно, заставите меня пописить в штаны своим глупые просьбы», когда она поспешила обратно на кухню с тарелкой в ??руке. Дерьмо. Она забыла проверить стол №3, который сейчас её искал. Стейк стола №4 тоже был готов. Тренер за столом №7 поднял руку.

«Чёрт. Просто свинство», – пробормотала она себе под нос, ни к кому конкретно.

Карлин стояла поблизости, проверяя один из своих столиков.

«Что случилось?» – спросила она.

«Я так жутко хочу писить, что я вот-вот лопну, а мои столы – сплошная головная боль», – ответила Эмбер, вздрогнув, когда почувствовала, как волна давления охватывает её. Её мочевой пузырь наполнился почти до предела; те же жгучие ощущения, которые она испытывала на шоссе, вернулись, и очень скоро Эмбер дико захотела ссать, и ей снова очень, очень нужно было сходить в туалет.

Она проверила стол №3, затем взяла стейк для стола №4, затем, тщетно пытаясь сходить в туалет, она направилась к столу №7. Тренер снова заявил: «Мне очень жаль, но мы как бы торопимся. Не могли бы вы сказать мне, когда будет готова еда?»

«Прошу прощения за задержку, сэр, но я пойду спрошу на кухне и выясню. Немедленно вернусь», – улыбнулась она, изображая свою лучшую официантскую улыбку. Её мочевой пузырь кричал внутри неё, она быстро прошла по коридору, ведущему к туалетам, почти остановившись, но подумала, что сможет быстро отдохнуть после того, как позаботится о заказе тренера. Кухня только что доставила еду для стола №7, поэтому она выполнила заказ как только могла, Карлин помогала с остальным, и они двое вернулись к столу чирлидерш, которые быстро принялись за еду. Даже тренер на этот раз выглядел счастливым.

«Боже, мне нужно сходить в туалет, иначе я обоссусь здесь !!!!!» – прошептала Эмбер Карлин.

«Да, я понимаю тебя, я тоже готова описиться в штаны. Но у меня перерыв через пять минут», – ответила Карлин, переходя к другому столу.

Оглядевшись, Эмбер на мгновение поняла, что она никому не нужна. Стол №5 выглядел готовым к отъезду, но они могли подождать, и ей действительно, очень нужно было сходить в туалет, прежде чем произойдёт что-то неприятное. Быстро торопясь в туалет, она вышла в коридор. Конечно, как это всегда бывало, трое из группы поддержки стояли у дверей туалета, корчась и выглядя напряжённо. Очередь. В этот момент Эмбер услышала, как стол №5 назвал её имя.

«Чёрт, чёрт, чёрт!» – выругалась она чуть громче, чем следовало, – чёртова очередь в туалет. Она подошла к столу №5, но остановилась у стола №3, который ещё не ушёл.

«Мисс, в нашем чеке была ошибка. Моему мужу выставили счёт за два кофе, и он выпил только одну чашку».

Эмбер улыбнулась, взяла чек и извинилась, стараясь не показывать гнев.

«Если бы я могла просто поскорее попасть в этот чёртов туалет, – думала она. Её мочевой пузырь внутри неё пульсировал, волна за волной спазмов давления появлялась каждые несколько минут, её моча наполняла её и растягивала её мочевой пузырь, как никогда до этого. Эмбер нервничала, её животик заметно выпирал, пояс брюк впился в кожу, уретра была напряжена, её желание поссать было настолько сильным, что она боялась, что в любую минуту обоссытся. Теперь стол №5. Да, та ещё история.

«Да, что там такое?» – спросила она, дрожа, когда она справилась с огромным натиском жалящей боли, которая исходила изнутри неё, её мочевой пузырь снова сигнализировал: «Срочно, срочно, скорее». Эмбер не на шутку хотелось ссать, давление сейчас было таким же неимоверным, как когда она въехала на парковку.

«Сразу после оплаты стола №5», – подумала она, – и тогда я смогу пойти поссать».

«Чёрт возьми, не надо было пить столько воды», – подумала она, ёрзая и извиваясь, проводя оплату столика №5 в кассе. Она взглянула на туалеты – они без очереди.

«Отлично», – сказала она вслух, снова ни к кому конкретно. Она быстро вернулась к столику №5 и протянула им сдачу. Они улыбнулись, оставили приятные чаевые и ушли. Она огляделась.

«Перерыв, – подумала она.

Карлин вышла из туалета и направилась в свою секцию. Эмбер столкнулась с ней.

«Чуть-чуть не...», – прошептала Карлин, хихикая.

«Что?» – спросила Эмбер, недоумевая, что случилось.

«Знаешь, я сейчас чуть не обоссалась! То есть, я не могла уже терпеть, просто я успела вовремя. Ты представляешь, как неловко …»

Тут раздался хлопок. По ресторану прокатился громкий звук, похожий на взрыв. Карлин от удивления уронила свой поднос, обе девушки обернулись, чтобы посмотреть, откуда доносился шум.

«Что за чёрт?» – спросила Эмбер.

«Я не знаю. Что происходит?»

Карлин и Эмбер направились по коридору рядом с туалетами, отчаяние Эмберс нарастало, так что она всё равно шла туда.

«Боже мой», – выдохнула Карлин. Между двумя санузлами лилась вода, в стене появилась трещина.

Лора, главная, сразу примчалась туда.

«Вот влипли!»

«Что это значит?» – ответили девочки в унисон, а Эмбер была готова описиться в штаны в агонии.

«Только что прорвало водопровод. Ещё на прошлой неделе была неполадка, но мастера не могли выйти до завтра».

«И что?»

«Чёрт. Карлин, иди, позвони в нашу службу экстренной помощи, скажи им, что у нас авария с водопроводом и оба туалета затоплены, и скажи им, чтобы они приехали сюда как можно скорее», – приказала Лора.

Эмбер застыла. Она не знала, что её делать.

«Ты сказала, что оба туалета закрыты?» - её голос стал выше писклявого от паранойи. Она стремилась в туалет так сильно, как никогда в жизни, вернее, так же срочно, как раньше в тот день, и если туалетные комнаты теперь вышли из строя …

«Да, и нам придётся закрыть их, если мы не сможем открыть их через час. Нарушение здоровья. Техбригада должна уже едет сюда, думаю они справятся быстро, надо теперь запереть двери в туалеты, чтобы никто не заходил, пока мы не починим их», – и Лора ушла, заперев обе двери, шлёпая туфлями и замочив низ брюк, пропитанных теперь водой из сломанной водопроводной магистрали. Эмбер задрожала от страха. Она была на грани того, чтобы обоссаться, с трудом сдерживая пульсирующее давление внутри своего борющегося тела. Ей так нужно было срочно в туалет!!!

«О, Боже, этого ещё не хватало!» – воскликнула она, сжимая ноги вместе.

Карлин вернулась и объявила: «Ребята из техобслуживания уже в пути. Эмбер, с тобой всё в порядке?»

«Карлин, мне действительно нужно сейчас в туалет. Я говорю серьёзно, я на грани обоссаться, а теперь ещё туалеты закрыты !!!» – завопила Эмбер в полном отчаянии и панике, её сильное удручение доходило до новых моментов боли, а её уретра, казалось, горела, её живот полностью раздулся, жгучая боль приходила в спазмах, всё её тело сжалось, сдерживая океан мочи внутри.

«Не волнуйся, они скоро приедут и починят трубу, и ты сможешь поссать. Просто подождите, как мы должны были в прошлом году», – сказала Карлин, пытаясь успокоить свою подругу. Эмбер скривилась и, стоя здесь, сцепив ноги вместе, она попыталась удержаться, едва сдерживая огромное желание, которое подавляло её.

«Официантку сюда …» позвал снова стол №7. Опять тренер спортивной команды. Эмбер повернулась, вытерла пот, образовавшийся на её лбу от мучительных страданий, и осторожно, стараясь не написить невзначай в одежду, подошла к столику №7.

«Да?» – запела она, в то время как её голос был искажён, когда она боролась с сильной волной, которая почти заставила её бесконтрольно выпустить мочу в одежду.

«Мы хотели расплатиться в последние пять минут. И наша Мелисса хочет пойти в туалет, вы можешь объяснить мне, почему он закрыт?»

Мелисса выглядела самой старшей, среди девочек, и её руки были вцеплены в форменную юбку группы поддержки; её лицо мучилось от боли, очевидно, ей тоже нужно было сходить в туалет.

«Мне очень жаль, сэр, но у нас была полоска в водопроводе, и туалеты будут открыты не раньше, чем через полчаса», – ответила Эмбер, сама корчась внутри, поэтому она полностью знала, через что переживает бедная чирлидерша.

«Что-о?» – воскликнула выпускница средней школы, очевидно, в самом ужасном отчаянии.

«Она сказала нам, что туалеты закрыты, дорогая моя. Тебе уже 18 лет, и ты не какая-то маленькая девочка. Придётся подождать, когда мы вернёмся в спортзал», – ответил тренер.

«Я не могу, о боже», – закричала девочка, её лицо покраснело от смущения и боли.

«О, не-е-ет! Не-е-ет», – завопила Мелисса, и Эмбер застыла, взглянув вниз. Чирлидерша стояла там, сведя ноги вместе, юбка приподнята, руки дрожали, когда она в панике приподняла юбку, и Эмбер увидела, как синие шорты Мелиссы внезапно потемнели, пятно расползлось, бугорок Венеры был очевиден, когда плотная лайкровая ткань обнимала ее набухшую девичью область, из которой вытекала моча. Лёгкие струйки мочи стекали по мускулистым ногам девушки, усиливаясь, пока девушка внезапно неконтролируемо мочилась в свой чирлидерский костюм, и между её ног проносился громкий шипящий звук. Девушка расставила ноги, смущаясь, плакала, затем уронив юбку назад. Моча хлынула из ней, стекая на пол, лужа между её ног, мокрые туфли для чирлидинга, её голые бёдра блестели от её собственной мочи.

Эмбер тут же чуть не последовала её примеру, вид другой описившейся напомнил ей, как жутко она сама хотелось ссать. Ей приходилось терпеть. Ей было так жаль бедную девушку, которая стояла там, с неё капала моча, смущённая перед девятью своими подругами и тренерами, что только что обмочилась в том возрасте, когда этого не должно было случиться.

Карлин подошла и раскрыла глаза от ужаса, увидев лужу между ног чирлидерши. Она вернулась на кухню и схватила швабру. Эмбер боролась с новой волной давления, понимая теперь, с каким отчаянием она столкнулась, и сделала чек за тренера и его стол. Другие чирлидерши утешали бедную девушку, которая всё ещё выпускала капли и бесконтрольно рыдала, когда капли мочи падали с её тела на пол ресторана.

«М-М-М», – простонала Эмбер, наклоняясь наполовину, пытаясь удержать свою мочу внутри. Её тело непомерно хотело кончить страдания, и экстренный случай с девушкой только усугубил ситуацию. в плане соблазна сделать то же самое. Эмбер знала, что тоже потеряет контроль, если не предпримет решительных действий. Может быть, она могла бы пойти отлить на стоянку.

«Это могло бы помочь, – подумала она. Она направилась обратно на кухню, когда Изабель села за стол № 6 с привлекательной молодой женщиной, возможно, лет двадцати, с тёмно-каштановыми волосами и веснушками, в чёрных леггинсах с низкой посадкой, поверх бёдер. Чёрный спортивный бюстгальтер сверху и сумочка – женщина явно занималась или что-то в этом роде. За столом №5 тоже сидела пара девочек-подростков, хихикающих, когда они говорили о своих свиданиях тем же вечером со своими парнями.

«Мрак», – подумала Эмбер. Её мочевой пузырь сильно пульсировал, почти протекал, Эмбер дала меню и воду двум девочкам, а затем направилась к столу №6.

Молодая женщина была очень привлекательна, и забавно посмотрел на Эмбер.

«Чем могу служить? Меня зовут Эмбер, и я буду вашим официантом сегодня вечером. Вот меню, и вы хотите чего-нибудь выпить для начала?» – спросила Эмбер с её отработанным подходом. Эмбер стояла там, её бёдра дрожали, на лбу снова выступили капельки пота. Ужасная волна давления мочи накрыла бедную официантку, почти вызвав немедленное освобождение. Жгучая, жалящая боль охватила её, и Эмбер чуть не упала в обморок от боли, её зрение затуманилось, а глаза наполнились слезами. Ей нужно пи-пи!!!.

Каким-то образом она поправилась, её ноги дрожали, она ждала, пока женщина заказала большой ледяной чай и большой стакан воды. Эмбер подошла к двум девушкам, готовая получить их заказ. Затем была бы быстрая прогулка на стоянку. Ей было всё равно, придётся ли ей сидеть на корточках рядом с машиной; ей нужно было успеть пописить на улице, прежде чем она обмочится на глазах у всех.

Она стояла там, дрожа, её ноги были сжаты вместе, одна рука пыталась помассировать себя, когда она подошла. Эмбер почти просочилась в трусики, но сумела сдержаться: безумное желание пописить, и эта постоянная боль. То, что раньше было волнами давления, было постоянным спазмом, каждый шаг, каждый вдох и даже каждое мгновение глаза причиняли боль. Эмбер была на самых последних стадиях удержания, и она знала это. Если она не выйдет на улицу или что-то в этом роде в течение следующих нескольких минут, она знала, что попадёт в аварию в свои штаны, как и хорошенькая чирлидерша, которая обоссалась на глазах у своих подруг. Эмбер выругалась себе под нос. Двое подростков играли, смеясь.

Наконец они сформировали свой заказ, и Эмбер направилась обратно на кухню, когда женщина за столом №6 позвала ей. Эмбер всё никак не могла отлучится поссать за машинами уже еле сдерживалась. Её бесконтрольно трясло, её тело было на грани взрыва, её уретра была замучена, её лобковая область распухла от боли, её горячая моча внутри неё требовала выпуска , вот примерное перечисление её мучений.

«Да?» – пробормотала она, отважно пытаясь удержаться, сохранить достоинство.

«Я готова сделать заказ», – ответила женщина, откладывая меню. Она смотрела на Эмбер, ноги которой были сжаты вместе, а ступни нервно расхаживали взад и вперёд, и внезапно осознала невероятное смятение Эмбер.

«У тебя всё нормально?» – спросила женщина.

«Гм. Мне просто нужно в туалет, мне очень плохо, у нас была авария с водопроводом или что-то в этом роде, а туалеты закрыты, вот и всё», – пробормотала она, склеивая свои слова, когда её мочевой пузырь непрерывно поднимался внутри неё, её брюки давили плотно прижалась к её пульсирующему животу, а её моча вот-вот вырвется из неё.

«Туалет закрыт?» – потрясённо сказала женщина, сцепив ноги вместе, чёрная ткань колготок подчёркивала её длинные мускулы.

«Да, но он откроется примерно через полчаса», – пробормотала Эмбер, стараясь не потерять контроль.

«Боже мой, я как раз собиралась в туалет. И я только что допила эту воду. Пожалуйста, скажите мне, когда они откроются, хорошо?» – спросила женщина, в её голосе прозвучало беспокойство.

«Конечно. Да. Итак, что бы вы хотели?» – спросила Эмбер, как-то сдерживая себя. Она наведёт порядок, затем выбегает на стоянку и пописает. В любом месте. Она знала, что может не выдержать в любую секунду, и время пришло. Она не могла больше терпеть.

«Я бы хотела салат от шеф-повара, медово-горчичный соус», – Эмбер схватилась за себя от боли, когда последняя волна давления закричала внутри неё. Она на мгновение потеряла контроль, и на самую короткую часть секунды немного её мочи выскользнуло из её отверстия для мочи, сначала небольшой поток. Эмбер запаниковала, крепче сжала мышцы и убрала руку от промежности в полном и абсолютном отчаянии.

«… и я бы хотела салат, пожалуйста, без сметаны», – продолжила женщина.

Эмбер была в панике.

«Гм. Куриный салат и итальянский?»

«Нет, шеф-поварской салат, медово-горчичный соус …»

Эмбер снова замерла, ещё одна небольшая струя вырвалась из её замученной дырочки. Женщина посмотрела вниз, её глаза были всего в полуметре от брюк Эмбер, и 8-сантиметровое мокрое пятно в промежности Эмбер было явно заметно. Эмбер даже не осознавала, что она явно мокрая, с трудом сдерживающая океан внутри себя, и сильная боль пронизывала её, как нож, испытывая постоянные волны давления, жжение внутри сверх всего, что она испытывала, неспособная контролировать рывки. Эмбер медленно теряла контроль, и она знала это.

«Мне очень жаль, тогда салат от шеф-повара. Мне очень жаль, я действительно вот-вот лопну», – извинилась она и пошла прочь.

Ещё один рывок, и Эмбер застыла, пытаясь сдержать себя. Она НЕ МОГЛА описиться здесь. НЕТ, не СЕЙЧАС. Она в панике посмотрела вниз, когда увидела очевидное мокрое пятно на её коричневых брюках, плотно прижатых к её набухшему девичеству, её тело мучило боль, она хотела писить, начинала писиться.

Она сделала быстрый шаг и направилась к двери на парковку, чтобы облегчить себе остаток пути, а затем достала фартук, чтобы скрыть мокрое пятно на её брюках. Ещё один небольшой выпуск … Эмбер запаниковала. Женщина за столом №6 позвала её. Эмбер обернулась со слезами на глазах. Она почувствовала, как небольшая струйка мочи вырывается, и тонкая полоска следа мочи пробежала по её левой ноге.

Женщина посмотрела прямо на промежность Эмбер и хихикнула.

«Ой, тебе действительно нужно в туалет, не так ли?»

«Да, мне действительно не терпится в туалет, .. вам что-нибудь нужно?» – снова пробормотала Эмбер, запинаясь и смешивая слова. Ещё одна струя, ещё одна небольшая струйка мочи вырвалась из сжатого горящего отверстия, сделав мокрый след на её левой ноге длиннее и темнее. Эмбер начала безудержно писиться на себя, и она знала это.

Женщина продолжала изучат меню, краем глаза завороженно, наблюдая, как Эмбер пытается сдержать себя.

«О, мне действительно нужно ещё один чай со льдом. Мне очень жаль. Вы знаете, что у вас мокрое пятно на штанах?» – спросила женщина.

Эмбер не могла её понять. Последний рывок чуть не погубил её. Сильная жгучая боль достигла крещендо, давление стало невыносимым. Эмбер начала медленно писить и пошла прочь. Женщина окликнула её.

«Дорогая, вернись на минутку».

Эмбер теперь писила медленно, но не могла контролировать поток, и её левое бедро медленно темнело. Её тёплая моча сочилась из сжатой дырочки, несмотря на всю мощь Эмбер.

Эмбер повернулась, плакала, дрожала и заплакала.

«Ой, извините. О, Нет. Нет. О Боже! ДА Не-е-ет. Не-е-е-ет», – её голос стал громче и громче. На расстоянии метра от глаз женщины за столом №6, Эмбер потеряла контроль. Сильная боль была слишком сильной, её мышцы промежности были ослаблены, пульсация и ощущение тряски потрясли её. Вырвался рывок струи, и внезапно без всякого предупреждения Эмбер больше не могла контролировать позывы своего мочевого пузыря. Её мочевой пузырь сдался, моча вылетела из её письки, залила её трусики и мгновенно намочила штаны. Её промежность и внутренняя поверхность левого бедра были промочены в течение секунды, моча, казалось, вытекала из её промежности напором, хлынула струёй за струёй, бьющей изнутри, пропитывая сначала её трусики, затем пропитывая брюки.

Потоки мочи пропитали её узкие коричневые брюки, и моча, стекающая по её ногам, блестела на свету, когда Эмбер полностью обоссалась на глазах у своей заказчицы, застывшая от ужаса и не в силах пошевелиться. Моча продолжала литься. Её мочевой пузырь выпускал мочу через её письку, как пожарный шланг в горящем доме, моча вырывалась, била ключом, шумно шипя из её юного спортивного тела, заливая её одежду, а грубая ткань её коричневых брюк не может больше удерживать столько жидкости, поэтому моча каскадом стекала струями между её ног , заливая внутреннюю поверхность ног и стекая в носки, туфли и на деревянный пол. Эмбер пошла в туалет в штаны, прямо здесь, на глазах у всех, примерно за 100 секунд. Позор и чистая агония.

Две девушки позади неё хихикали, шепча друг другу: «Боже мой, смотрите, она тут писает в штаны !!!»

Женщина за столом №6 смотрела в изумлении и с интересом, её глаза не отрывались от растекающейся влажной промежности Эмбер. Эмбер же не переставая рыдала, застенчиво глядя вверх, когда струя мочи наконец утихла.

«Мне очень жаль. Мне так жаль. Боже мой, мне так жаль …» – воскликнула она, глядя на женщину, ища прощения, когда её мокрые штаны цеплялись за её ноги, а туфли стояли в широкой луже её собственной горячей мочи.

Через ресторан прошла прибывшая обслуживающая бригада сантехников и приступила к ремонту водопровода и туалетов. Для Эмбер было уже слишком поздно – она только что попала в самый неприятный инцидент в своей жизни, когда описилась на глазах у клиентов ресторана. Карлин вышла из-за угла и воскликнула, увидев мокрые штаны Эмбер и сотворённую лужу на полу. Эмбер заплакала и выбежала за дверь, даже не попрощавшись с Карлин и даже не потрудившись закончить заказы за двумя столами. Карлин обернулась, наблюдая, как Эмбер выбегает за дверь, гадая, что делать.

Вскоре Эмбер сидела в своей машине с мокрыми штанами и мокрыми сиденьями и безудержно плакала, не в силах остановиться.
 

EverGiven

Переводчик
Инспекция объектов

Автор: Франсин (Francine)

Эта история основана на реальном инциденте, связанном с автором, хотя имена и некоторые детали были изменены. В нём женщина-солдат водит мужчин-офицеров по заброшенным строительным площадкам на юго-западе Америки в разгар Второй мировой войны. Сдерживаемая женской скромностью и военным приличием, она терпит долгую поездку без возможности облегчить себе жизнь, пока в конце концов необходимость не станет настолько велика, что преодолеет сдержанность. В основном, «потерпи».

Весной 1943 года на юго-западе Америки происходило потепление. Война шла по-настоящему, и во многих ранее заброшенных районах велось военное строительство. Некоторое количество женщин начали появляться в армии, и они перестали быть новинкой на большинстве военных должностей. Рядовая Сьюзен Брекенридж всего несколько дней назад приступила к своим обязанностям военного водителя и, только что прошедшая обучение, стремилась произвести впечатление на своих товарищей и начальство своими способностями и военной выправкой.

Сегодня утром у неё будет шанс произвести такое впечатление. Ей было поручено водить штабную машину для двух офицеров, которые должны были инспектировать пять удалённых друг от друга участков, на которых велось строительство небольших спутниковых объектов. Вовлечённые объекты в конечном итоге превратятся в наблюдательные пункты, склады боеприпасов, места для размещения радаров или антенн связи, и всё это будет окружать объект, на котором они базировалась. Сьюзен внимательно изучила предоставленные ей карты, так как она хотела выглядеть хорошо знакомой с ними и способной быстро добраться до обозначенных точек. Офицеры, которые будут с ней, капитан и майор армейских инженеров, будут детально осматривать различные места, вероятно, потратив час или два на каждое место. Участки были довольно далеко друг от друга, и дороги проходили по большей части бесплодной и безлюдной территории. Сьюзен была готова.

Ровно в 7 утра Сьюзен припарковала свою машину перед офисом инженерного корпуса, быстро построенным деревянным строением, строго в стиле милитари. Её штабной автомобиль был довольно удобным транспортным средством, которым было нетрудно управлять, поскольку он по сути представлял собой четырёхдверный седан гражданского типа с военными опознавательными знаками и оливково-серого цвета. Сьюзен тщательно подготовилась. На ней были армейская рубашка и юбка цвета хаки, галстук цвета хаки, аккуратно заправленный в рубашку, туфли с низким вырезом и фуражка. Она ждала своих пассажиров, стоя возле своего автомобиля.

Вскоре они появились. Она поприветствовала двух офицеров салютом, открывая для них двери на заднее сиденье. Они пришли с портфелями, полными бумаг. Старший представился майором Элдриджем, а затем указал на второго как на капитана Йохансона. Майор лишь быстро расспросил её:

«Сьюзен Брекенридж, я так понимаю?»

«Да, сэр», – ответила она с военной точностью.

«Надеюсь, ты знаешь маршрут? У нас нет лишнего времени, а эта поездка займёт большую часть дня. Как думаешь, сможешь доставить нас туда без проблем?»

«Да, есть, сэр!» – был её быстрый ответ. Бросив беглый взгляд на карту, чтобы убедиться, что всё верно, пассажиры занялись собственным разговором и почти не обращали внимания на водительницу.

Сьюзен отъехала и двинулась к первому месту, примерно в 20 км отсюда. Погода была ясная и тёплая, и поездка не была сложной. Примерно через сорок минут она въехала в ворота забора, окружавшего первый пункт назначения, и остановилась перед деревянной хижиной, в которой, по-видимому, располагался местный объект. Она ловко спросила: «Всё в порядке, сэр?»

Услышав грубый утвердительный ответ, она вскочила со своего места, чтобы открыть дверь для своих пассажиров. Они немедленно вышли и направились к хижине. На мгновение капитан Йохансон повернулся к ней и сказал: «Брекинридж, оставайтесь с машиной. Мы можем застрять тут на час или больше. Когда мы закончим, мы вернёмся сюда, и нам нужно будет как можно скорее похать дальше!»

Она ответила на приказ салютом и вернулась к своей машине.

Сьюзен огляделась вокруг того места, где она была припаркована. Там было почти ничего. Деревянная хижина, ещё один небольшой сарай, разбросанная строительная техника, немного стройматериалов, ожидающих использования, и незавершённое строение позади. Вся территория была обнесена проволочной оградой с открытыми воротами. Рабочие, очевидно, мужчины, были заметны во многих местах.

Один из мужчин подошёл к Сьюзен, попытался дружески поговорить с ней, затем предложил ей кофе. Она с благодарностью приняла предложение, так как ждала пассажиров. Время шло, была предложена вторая чашка, и ещё. Затем её компаньон ушёл, и Сьюзен осталась одна. Она подумала, что никто из других мужчин не хотел показать, что он дружит с женщиной-солдатом, пока они на службе.

Она всё ждала и ждала. Она могла видеть своих пассажиров вдалеке, когда они изучали детали строительных работ. Она надеялась, что они вернутся вовремя и не заставят её ехать на высокой скорости к следующему месту. Ожидая у своей машины, она огляделась в поисках какого-нибудь приюта для женщин, думая, что воспользуется туалетом, если она окажется под рукой. Увы, женщины не были здесь обычным делом, и еды для них не было видно. Даже для мужчин всё, что она могла видеть, было импровизированным деревянным флигелем вдали с юмористической надписью «Джентльмены» на двери. Неважно, может быть, следующий объект будет более гостеприимным.

Наконец появились офицеры. Они задержались и явно торопились. Они устроились на заднем сиденье, посмотрели карту только для того, чтобы убедиться, что она знает следующее место, а затем занялись сложным техническим обсуждением.

Сьюзен гордилась тем, что хорошо подготовилась и знала свою карту. До следующего места был почти час езды, и она доставила их туда почти вовремя. Она нашла импровизированное палаточное строение, которое, по всей видимости, являлось тамошним КПП, и остановила перед ним свою машину.

«Жди нас, – предупредил майор, – мы вернёмся примерно через час!»

Помимо этой краткой инструкции, её в остальном проигнорировали.

Этот объект был ещё более примитивным. Было разбросано несколько палаток, хотя работавших мужчин было много. Заливали фундамент, и грузовики с цементом въезжали и выезжали через определённые промежутки времени. Сьюзен подошла к палатке, где обнаружила, что стоит бочка с водой. День был тёплый, и она хотела пить. Она набрала прохладной воды. Затем она огляделась, осторожно отклонившись от машины. Единственное строение, которое она могла увидеть как отдалённо напоминавшее уборную, была обшарпанный навес, установленный на столбах рядом с открытой канавой.

И снова к ней подошёл один из рабочих.

«У вас впереди жаркий день, леди?» – небрежно спросил он её. – «Не желаете прохладного напитка? В моём термосе есть немного лимонада!»

Она приняла предложенный им стакан, глотая прохладную жидкость.

«Что-нибудь, что я могу принести, пока вы тут?»

«Нет», – ответила она, улыбаясь. – «Обо мне уже хорошо позаботились».

Она подумала про себя, что ей действительно надо в туалет, но промолчала, и, во всяком случае, из-за своей скромности она не могла подумать о том, чтобы сделать такую просьбу к незнакомому человеку.

Было чуть больше одиннадцати, когда её пассажиры вернулись, рванув дальше в путь. Возможно, подумала она, они пройдут мимо одинокой заправочной станции или забегаловки где-нибудь в том районе, где они могли бы остановиться, и в таком месте будет туалет для женщин.

«Конечно, – подумала она, – офицеры поймут, что их водительнице-женщине нужно будет где-нибудь облегчиться, в смысле поссать».

Офицеры, действительно, были настолько поглощены своими собственными обсуждениями, что почти не обращали внимания на неё, за исключением того, что однажды отметили, что они немного отстали от графика, и призвали её не терять времени, чтобы добраться до следующего пункта. Сьюзен подумала о том, чтобы попросить их разрешить ей остановку, чтобы выйти поссать, но это не её дело, чтобы вмешиваться в маршрут, и в любом случае она была слишком смущена, чтобы говорить им что-либо о таких вещах.

На третьем участке, более обустроенном, чем другие, она активно искала какие-нибудь признаки туалета, которым могла бы воспользоваться. Теперь ей стало совсем некомфортно, так как прошло шесть часов с тех пор, как она опорожнила мочевой пузырь утром, а потом она выпила довольно много жидкости. Её поиски были безуспешны, так как она не увидела ничего, что можно было бы использовать. Теперь она была готова забраться в уединённое место, которое дало бы ей возможность уединиться, но даже этого она не нашла.

Капитан Йохансон улыбнулся, возвращаясь к машине. Он протянул ей холодный напиток и бутерброд с быстрым комментарием: «Майор скоро придёт. Я подумал, что можно было бы попить и немного пообедать!»

Почти до того, как она успела произнести «Спасибо, сэр!».., он снова ушёл. Она начала есть свою закуску, пытаясь придумать, как бы она могла очень дипломатично намекнуть, что ей очень нужно посетить туалет.

Сьюзен подумала, что у неё появился шанс, когда они направились к объекту номер четыре. Они подъехали к небольшой заправочной станции, что было редкостью в этих пустынных местах.

«Может нам остановился на минутку? Мы могли бы …» - начала она, не совсем зная, что сказать дальше, но она была прервана.

«Некогда тратить время на остановки. Разве ты не проверила эту штуку на наличие газа и воды перед отъездом? Есть какие-нибудь проблемы?»

«Нет, нет, сэр!» – выпалила она, не зная, как объяснить свою проблему.

Зона номер четыре, как обычно, находилась на начальной стадии, и Сьюзен не могла найти там никаких туалетов вообще или хотя бы немного уединения. Она подумала о том, чтобы отогнать машину подальше и использовать её как прикрытие для скромности, поскольку там, где она припарковала машину, не было абсолютно никакой уединения для мужчин. Она думала об этом постоянно, так как ей было приказано оставаться рядом с машиной, и в глазах офицеров не было веской причины, по которой её следует перемещать.

К настоящему времени Сьюзен была полностью несчастна. Её мочевой пузырь сильно расширился и требовал спасения, но она не могла ничего найти подходящего. Вся область ниже её живота начинала болеть, и когда она положила туда руку, она почувствовала себя твёрдой и опухшей. На самом деле она боялась не выдержать, и не писилась с детства, но дискомфорт становился невыносимым.

Наконец они покинули четвёртую площадку и направились к пятой и последней их остановке. Теперь они почти на час отставали от графика, установленного майором, и он был нетерпелив. Было не время просить дополнительную остановку или объезд. Сьюзан стиснула зубы, крепко сжала мускулы мочевого пузыря и поклялась держаться. Было уже три часа дня. К этому моменту она почти девять часов обходилась без туалета, и она не была уверена, что сможет протянуть дольше.

Они заехали на участок номер пять. Когда пассажиры покинули её, Сьюзен почти вопреки надежде надеялась, что у неё будет какое-то место, где она сможет облегчиться. Теперь она действительно была в ужасе. Если бы она могла найти помещение даже для мужчин, она была бы готова попросить мужчину постоять на страже и позволить ей пользоваться их сортиром. Если бы она могла найти уединённое место за грудой кирпичей или чем-нибудь ещё таким, она бы согласилась и на это.

Наконец она заметила помещение для мужчин – хижину вдали от того места, где она была припаркована, и по другую сторону от строительных работ. Если бы она могла просто пройти туда, но это заставило бы её отклониться от машины в то самое место, где работали её офицеры. Она не могла заставить себя это сделать.

В конце концов, необходимость преодолела её сопротивление. Она решила рискнуть. Она вышла из машины и направилась к месту облегчения.

Она не ушла очень далеко. Капитан Йохансон шёл обратно к машине.

«Брекенридж!» – крикнул он. – «Куда ты идёшь? Нам нужно ехать. Поскорее!»

Немного покраснев, она пошла обратно и заняла место водителя. По крайней мере, подумала она про себя, теперь остался только обратный путь.

Но поездка назад была долгая. Офицеры, как всегда участвовавшие в собственном разговоре, не обращали внимания на неё. Она знала, что дорога займёт около полутора часов. Взгляд на часы сказал ей, что было почти пять часов дня. Последний раз она была в туалете после шести утра, то есть, одиннадцать часов назад. Сьюзен была более чем несчастна, ей было больно. Она довела уже до предела мученичество своего мочевого пузыря. Ещё у неё ужасно болел весь живот. Её мышцы очень устали от постоянных попыток подавить мочеиспускание. Она действительно не могла этого больше выносить. Ей было трудно управлять автомобилем. Её разум не мог думать ни о чём, кроме сильной боли в животе.

В голове у неё затуманились внутренние муки, и она медленно остановила машину на обочине безлюдной дороги. Она понятия не имела, что сказать пассажирам. В этот момент её разум на самом деле не функционировал – у неё была только одна непреодолимая потребность – освободить измученный мочевой пузырь.

Когда машина остановилась, она даже не оглянулась на своих пассажиров. Она просто открыла дверь, ужасно смущённо пробормотав: «Простите, мне нужно кое о чём позаботиться!», И пошла примерно на 5-6 метров вперёд. Пассажиры, как она предположила, ожидали, что она, вероятно, остановится перед машиной и проверит что-нибудь на колёсах или под капотом, но она не дала им возможности спросить это. Она искала любые признаки укрытия, куста, пучка травы – всего, что могло бы заслонить её скромность; но не было ничего, кроме низкой коричневой травы.

Она свернула с дороги и сделала всего пару шагов. Там, отвернувшись от дороги, она слегка присела на корточки, приподняла юбку цвета хаки и стянула нижнее бельё. Она попыталась выпустить стремительную мочу, но ей потребовалась минута, чтобы мышцы мочевого пузыря действительно достаточно расслабились. Сьюзен это казалось промедлением, и она чувствовала, что за ней должны наблюдать не только двое её пассажиры, но и кто-то из проезжающих мимо. Её ручей, наконец, вылился, и она была уверена, что теперь уже легко справится. Спасибо всем.

Сьюзан поразила вместимость своего мочевого пузыря. Накопление запаса одиннадцати часов потребовало времени, чтобы разрядиться. После того, что казалось ей 2-3 минутами, её поток прекратился. Она быстро переоделась, встала и медленно пошла обратно к машине, не опуская глаз, ни разу не допуская возможности зрительного контакта с двумя офицерами.

Не глядя никуда, кроме земли, она молча вернулась к машине и забралась на водительское сиденье. Она завела двигатель и начала трогаться с места. Вдруг её вздрогнул громкий крик.

«Брекенридж! Подожди нас!»

Она огляделась, боясь того, что увидит.

Она была ошеломлена. Обоих офицеров в машине не было. Они были позади того места, где она остановилась, но теперь они спешили к ней. Она могла видеть, как они использовали руки, чтобы быстро застегнуть штаны, и было совершенно очевидно, что они делали именно то, что сделала она. Она приглушила мотор, совершенно не зная, что сказать.

Двое офицеров сели обратно на заднее сиденье. Майор широко улыбнулся и быстро успокоил её.

«Брекенридж, – начал он, – это был перерыв, в котором мы все нуждались. Это была твоя хорошая идея. Продолжай так дальше!»

Двое мужчин от души рассмеялись.

Её румянец исчез и превратился в лёгкую улыбку, она снова завела машину и продолжила обратный путь. Было действительно хорошо, когда дневное напряжение снято.
 

EverGiven

Переводчик
Голая жена, не выпускай мочу!

Автор: Франсин (Francine)

Это выглядело как привлекательный способ подзаработать. Рекламное объявление предназначалось для добровольцев для физиологических исследований – мужчин или женщин. Плата была за ежедневное обслуживание в клинике, и это могло быть сделано в выходные. Паре за сорок, когда расходы на колледж их детей надвигались, это как раз казалось хорошим способом заработать немного дополнительных денег.

Мой муж сразу заинтересовался.

«Послушай, Джоан, всё, что мне нужно сделать, это пойти в субботу, позволить им изучить меня или пройти несколько тестов, или что-то ещё, и я буду вечером дома. Всё под медицинским наблюдением, со страховкой. Они даже говорят, что здесь нет никаких препаратов или лекарств. Что может быть проще?»

«Если хочешь, то тогда давай попробуем – мы даже сможем заработать денег!»

Возможно, я была немного менее очарована перспективой, чем он, но идея казалась достаточно безобидной – по крайней мере, стоило попробовать.

Майк провёл расследование и сделал несколько телефонных звонков. Вскоре нам назначили визит в эту клинику на следующий день.

Мы приехали ровно в 16:30 назначенного дня. Клиника находилась на втором этаже видного офисного здания в респектабельном районе. Казалось, что она занимала анфиладу офисов, хотя мы видели только приёмную, где нас приветствовала женщина-регистраторша.

«Вы откликнулись на нашу рекламу?» – дружелюбно спросила она.

«Да», – ответил Майк, – «Мы оба. Мы думали, что посмотрим, можем ли мы быть вам полезны оба, или кто-то один из нас на выходных. Мы оба на работе в рабочие дни».

«Понятно. У многих бывает такая ситуация. Вы знаете, мы проводим физиологические исследования, которые включают в себя тестирование субъектов и могут включать фотографии или рентгеновские снимки. В зависимости от вида исследования, может потребоваться некоторая подготовка. У нас есть медсестра, которая проверяет всех субъектов на медицинскую пригодность и выносливость, если возникнут какие-либо осложнения, хотя ни одного подобного никогда не было. Подготовка не будет включать приём лекарств или каких-либо препаратов, хотя может включать определённые типы одежды или приспособлений, упражнения, голодание или употребление определённых видов пищи или напитков. Вас не попросят потреблять что-либо потенциально вредное, и, конечно же, вы можете уйти в любой момент. Хотя, если вы сделаете это до завершения исследования, вы не получите свой гонорар».

«Звучит вроде бы нормально», – ответил Майк.

«Затем, пожалуйста, заполните эти формы. После того, как вы их заполните, медсестра захочет замерить ваш рост и вес, а также некоторые параметры, такие как артериальное давление и пульс, чтобы убедиться, что вы нам подходите. Понимаем, что иногда нам нужны определённые типы телосложения, так что не все подходят для каждого конкретного исследования».

Мы вдвоём просмотрели анкеты, заполнили их и получили указание ждать прибытия медсестры. Она появилась через несколько минут и дала понять, что вызовет нас по одному. Я пошла первой. Она отвела меня в соседнюю комнату и задала несколько вопросов. Взвешивание и другие процедуры были выполнены быстро, и она выглядела удовлетворённой.

«Вы кажетесь нам вполне здоровым экземпляром, миссис Вентворт. Надеюсь, ваш муж будет таким же. Посмотрим – ваш вес 70 кг. Вы бы сказали, что это ваш нормальный вес?»

«Ну, я знаю, что могу сбросить несколько кило…» – начала я отвечать, немного смущённая.

«О, нет, я вовсе не критикую. Возможно, мы сможем использовать вас для одного из наших исследований. Вы примерно того телосложения, который нам нужен для одного из наших испытуемых. Но теперь давайте взглянем на вашего мужа».

Она проводила меня, а затем повела Майка на такое же лечение. Он, очевидно, удовлетворил её и вернулся через несколько минут. Медсестра исчезла, и нас попросили подождать несколько минут. Чуть позже появился мужчина в белой куртке.

«Мистер и миссис Вентворт?» – приветствовал он нас.

Мы признали, что он совершенно правильно назвал нас.

«Мистер Вентворт, я надеюсь, что мы сможем использовать вас как-то позже, но сейчас у меня нет ни одного проекта, который бы точно соответствовал вашему профилю. Однако в эту субботу у нас есть исследование, для которого мы можем использовать миссис Вентворт, если её интересно».

Я была немного удивлена, но слушал, как он объяснял.

«Для этого исследования требуется женщина примерно с вашим весом. Это займёт несколько часов, начиная с середины утра. Отчасти это может вызвать стресс, и, поскольку вы будете какое-то время в одиночестве, пока будете готовиться, вы можете взять с собой мужа в компанию. Или, может быть, как моральную поддержку, если хотите. Исследование потребует от вас выполнения определённых движений тела, а также прохождения некоторых рентгеновских обследований и физических измерений по мере продвижения исследования. Кроме того, вы должны будете выпить довольно много воды – но в этом не будет ничего неприятного. Как думаете, ты справитесь?»

Я подумала, что справлюсь, и сказала ему об этом. Затем я посмотрела на Майка.

«Ты хочешь прийти и быть моей моральной поддержкой? Врач сказал, что это может вызвать стресс! Может, после того, как ты увидишь, что я делаю, может ты не захочешь предложить свои услуги!»

Он улыбнулся в ответ и согласился пойти со мной.

Нам сказали, что время прихода – 9:30 в субботу утром. Было дано ещё несколько инструкций, но у меня возник один вопрос.

«Надо ли во что-то особое одеваться?» – спросила я.

«Как можно проще. Поскольку вы раньше не участвовали в этих исследованиях, миссис Вентворт, я полагаю, я должен сказать вам, что для исследований вам нужно будет раздеться, как при медицинском осмотре. Но, поскольку мы исследовательская организация, а не кабинет врача, наши технические специалисты должны иметь доступ к вашему телу для проведения исследований, и, поскольку мы платим вам за ваши услуги, а не наоборот, мы не можем предоставить вам то скромное укрытие, которое обычно может быть в кабинете врача. Откровенно говоря, вы не будете носить одежду во время исследований. Тем не менее, никто не увидит вас, кроме наших научных сотрудников и вашего мужа, если он будет сопровождать вас. Я полагаю, вы не будете возражать против того, чтобы видеть вас без одежды?»

Я была довольно потрясена. Однако в данных обстоятельствах это не казалось необоснованным. В конце концов, я прошла множество медицинских обследований, требующих раздевания. Просто в этот раз они не дадут мне платье или что-нибудь, чтобы прикрыться. Я снова посмотрела на Майка и сказала:

«Ну, может, мне не стоит брать тебя с собой…»

«Не пропущу возможность!» – ответил он успокаивающе.

«Подожди, пока придёт твоя очередь!» – ответила я.

Мы вернулись домой, лишь немного обсудив субботнюю встречу. Мне было довольно приятно, что Майк отправится со мной, потому что я определённо почувствовала бы себя лучше, если бы он присутствовал; но я также была немного обеспокоена тем, что во время обследования мне придётся оставаться без одежды. Мы знали, что это займёт несколько часов, и мне сказали, что большую часть времени у меня действительно будет мало активности, если она будет вообще. Я подумала о том, чтобы взять почитать книгу или что-нибудь, чтобы занять свой ум. Я надеялась, что они хотя бы позволят мне уединиться, когда ничего активно не происходит, но, похоже, их это не беспокоило. Я решила, что смогу адаптироваться – мы сможем воспользоваться деньгами. Да и вообще это было далеко от скопища людей.

Подошла суббота, и мы с Майком встали рано для субботы. У наших подростков были свои занятия в течение дня, и мы не слишком беспокоились о них. Их заверили, что мы оба будем дома ближе к вечеру – не позже, чем мы обычно приезжаем с работы в будние дни.

У нас был лёгкий завтрак, и я задумалась над тем, что мне надеть на день.

«Одеться просто», – вот что мне сказали – вспоминая, что в любом случае я не задержусь там надолго. Я выбрала лёгкое платье, которое легко надевать и снимать, и которое я могла бы носить расстёгнутым спереди, чтобы оно служило своего рода халатом, если это будет возможно в любое время. Я просмотрела своё нижнее бельё и выбрала бюстгальтер и трусики, по крайней мере, без дырок и пятен, чтобы смутиться потом! Затем я выбрала мягкую обувь на плоской подошве, не требующую носков или трикотажа.

Немного нервно я приготовился отправиться туда с Майком чуть позже девяти. Майк оделся небрежно и выглядел совершенно непринуждённо. В конце концов, он не собирался быть предметом исследования. Мы подъехали к месту, припарковались и прибыли в клинику на несколько минут раньше назначенного времени. Та же женщина, которая приветствовала нас раньше, была тут как тут и приветствовала нас дружелюбной улыбкой.

«Мистер и миссис Вентворт! Рада снова видеть вас. Мы будем готовы принять вас в ближайшее время. Теперь, миссис Вентворт, поскольку вы являетесь объектом исследования, наш техник мистер Ноулз проинструктирует вас о том, что вы Мистер Вентворт, конечно, может составить вам компанию в комнате, где вы будете находиться для подготовки и пока ждёте. Но, мистер Вентворт, вы же понимаете, что не будете участвовать в исследовании, и вы не должны вмешиваться в исследования и осмотры вашей жены. Кроме того, иногда её будут отводить в другие места, в частности, для проведения некоторых измерений, а также для фотографий и рентгеновских снимков, и вы не сможете сопровождать её в такие моменты. Вы согласны на это?»

«Да, действительно, – ответил Майк, – я буду полностью держаться подальше от всего, что вы от неё требуете. Я здесь, чтобы составить ей компанию, когда ей пора будет уходить».

«Хорошо. Теперь я вижу, что идёт мистер Ноулз. Мистер Ноулз – это миссис Джоан Вентворт, наша подопытная, которую мы будем использовать сегодня, и это её муж Майк. Он просто рядом, чтобы составить ей компанию».

Специалист сказал:

«И я надеюсь, вы окажете ей небольшую поддержку! Иногда она будет нуждаться в этом. Я думаю, Майк, вы сможете оказать настоящую услугу, помогая своей жене во время дневной программы, потому что кое-что из этого она может найти немного некомфортным или напряжённым. Мы постараемся не усложнять задачу. Добро пожаловать, миссис Вентворт – Джоан, если можно так вас звать?»

«Да, Джоан», – ответила я, стараясь быть непринуждённой.

«Я Виктор. Я буду техником, который будет следить за вашей подготовкой. Вокруг будут другие подопытные, которые будут выполнять определённые этапы исследования. Я бы хотел, чтобы вы прошли в комнату номер 3, дальше по коридору, и устраивайтесь там поудобнее. Я присоединюсь к вам через несколько минут».

Он указал на коридор.

«Э-э, Виктор, могу я спросить – есть ли другие участники сегодня в этом исследовании?» – поинтересовалась я.

«Да», – ответил Виктор, – «есть ещё два человека: мужчина немного моложе вас и женщина примерно на десять лет старше. Вы сможете их услышать, но можете не часто их увидеть. Испутуемые субъекты разделены, чтобы защитить их конфиденциальность. Вы понимаете – вам объяснили наш дресс-код для пациентов, не так ли?»

«О да», – быстро ответила я, понимая причину изоляции. Поскольку Виктору больше ничего не сказал, Майк и я пошли в комнату номер 3, как и было сказано.

Третий кабинет был одним из тех, что напоминали собой смотровые кабинеты в типичном кабинете врача. В комнате была дверь, а центральным предметом обстановки был низкий столик с подушками, очевидно, для пациентов. Он был покрыт чистой простынёй и имел подушку. Он был установлен ниже, чем обычно стоят смотровые столы, возможно, на 60 см в высоту. Рядом стояла небольшая квадратная подставка с несколькими предметами; и в комнате было два стула. В углу стоял шкаф для одежды, а также была кладовка с неизвестным содержимым. Окна не было, но комната была ярко освещена.

«Я полагаю, они захотят, чтобы я находилась здесь», – заметила я, усаживаясь на стол.

«Ага, а у меня есть два стула на выбор!» – возразил Майк.

Он положил привезённую нами небольшую сумку с парой книг и некоторыми другими вещами рядом с небольшой подставкой. Мы затем ждали. Примерно через десять минут в комнату вошёл Виктор. Он посмотрел прямо на меня, улыбаясь и с притворным удивлением спросил: «О, вы ещё не начали готовиться?»

«Что мне было делать?» – удивилась я.

«Разве я не говорил вам наш дресс-код?» – ответила Виктор весёлым голосом.

«Имеете в виду, что я должна была раздеться?»

«Теперь вы понимаете наши требования! Всё в порядке – позвольте мне объяснить, что будет происходить. Во-первых, мы держим дверь закрытой, насколько это возможно, чтобы защитить вашу конфиденциальность. Мы не предоставляем и не разрешаем носить халаты или другое покрытие, потому что это мешает испытанию. Когда мы выводим вас из комнаты, обычно это происходит тогда, когда другие испытуемые находятся в своих комнатах, поэтому ваша конфиденциальность защищена. Никто вас не видит, кроме техников, которые проводят исследование. Мы будем фотографировать и делать рентгеновские снимки некоторых частей тела, но они будут использоваться только в исследовательских целях. Вам не нужно бояться, что они появятся в каком-нибудь сомнительном эротическом журнале».

Затем он пояснил:

«Исследование, которое мы проводим сегодня, связано с физиологическими изменениями, которые происходят при определённых условиях, которые мы хотим, чтобы вы развили, и затем мы проведём некоторые исследования, то есть сделаем некоторые измерения, фотографии и рентгеновские снимки, пока вы находитесь в этом состояние. Мы можем задать вам несколько вопросов, касающихся того, как вы себя чувствуете, и попросить вас выполнить определённые упражнения или действия. Вы обнаружите, что потребуется некоторое время на подготовку, и вы можете расслабиться настолько, насколько сможете или пожелаете, пока это произойдёт . Мы будем периодически проверять вас, чтобы определить, когда условия подходящие, то есть когда вы будете готовы; и в это время мы приглашаем вас выполнить детали исследования. Прямо сейчас, если вы будете готовы, я возьму вас на первоначальное обследование для определения исходных данных; после этого вы вернётесь сюда для подготовки, которая, вероятно, займёт пару часов».

«Что включает в себя подготовка?» – спросила я.

«Это пройдёт довольно безболезненно. Кстати, вы много ели сегодня утром? Лучше, если у вас не будет полного желудка».

«У меня был лёгкий завтрак, но это было несколько часов назад. Скажите, зачем мне нужен пустой желудок?»

«Процедура тогда будет проще, так как вам нужно будет выпить изрядное количество воды. Вы любите пить простую воду? И, знаете, можете начинать готовиться!»

Я ждала, когда он уйдёт, но он не уходил. Я начала расстёгивать платье.

«Сколько мне выпить?»

«Это зависит от обстоятельств. Состояние, которое мы хотим изучить вместе с вами, – это состояние чрезвычайно полного мочевого пузыря; и мы захотим провести исследование вас в этом состоянии. Мы попросим вас начать пить воду после того, как будет проведена предварительная проверка. Вы, конечно же, не должны ходить в туалет до тех пор, пока не будет проведено первое исследование. Сколько времени у вас уйдёт на то, чтобы набраться достаточного количества жидкости, является частью исследования».

Вообще говоря, я была немного шокирована.

«Сколько мне надо выпить?», – спросила я довольно деликатно, – «чтобы быть чрезвычайно насыщенной? Я не знаю, смогу ли я справиться с этим или оставаться такой – я имею в виду, что это будет трудно удержать!»

Моё платье было снято, и я расстёгивала бюстгальтер.

«Предстоящее задание с помощью вашего мужа – помочь вам сдерживать себя достаточно долго, чтобы достичь желаемых условий. Мы думаем, что вы это сможете, при правильном подходе. Однако вам будет дискомфортно. Это то, за что мы платим».

Сняв лифчик, я сбросила трусы и повесила их на вешалку. Теперь на мне были только туфли-босоножки. Виктор посмотрел на них, указывая.

«Обувь тоже. Кстати, а когда вы в последний раз посещали туалет?»

Я задумалась.

«Около двух часов назад, перед самым уходом из дома».

«Какие-нибудь ощущения сейчас есть?»

«Вы имеете в виду, что мне нужно пописить? Нет, не сейчас».

Виктор на мгновение оглядел меня.

«Пожалуйста, позвольте мне пощупать ваш живот – я просто проверю вздутие вашего мочевого пузыря».

Он положил руку мне на живот и немного надавил внизу.

«Пока нет большого вздутия. Хорошо – вы готовы к прогулке?»

Не могу сказать, что мне было комфортно выходить голой за дверь в компании Виктора в неизвестном направлении. Майк помахал мне на прощание, хотя я знала, что это будет недалеко.

Виктор провёл меня по холлу, который был пуст. Все двери были закрыты, и я никого не видела. Что ещё важнее, насколько я могла судить, и меня никто не видел. Мы вошли в комнату, где нас ждала женщина. Она быстро представилась, казалось, не обращая внимания на мою наготу. Как я поняла, она к такому привыкла. Она взвесила меня на весах, измерила мой рост, затем прислонила к стене, где мне велели стоять строго прямо. Она достала прибор, предназначенный для измерения расстояния между различными частями тела от стены, и начала измерять и записывать. Она начала с моей шеи, затем с плоской части моей груди, кончиков моей груди, моей талии и нескольких точек на моём животе.

Затем она проверила моё кровяное давление, пульс, и с помощью рулетки сделала ещё несколько измерений моего торса. Когда она закончила, она кивнула Виктору, «ОК», и затем он проводил меня обратно в небольшую комнату, в которой был письменный стол, единственный стул и несколько бумаг на столе.

«Вот, – пояснил Виктор, – мы хотим, чтобы вы прошли короткий тест на остроту ума. На столе ваша контрольная работа, в которой есть сотня вопросов. Все они имеют несколько вариантов ответа, и вам просто нужно отметьте свой ответ на каждый вопрос. Я дам вам пять минут – я не ожидаю, что вы ответите на все или даже значительное количество вопросов; но сделайте столько, сколько сможете. Я оставлю вас в покое на пять минут, а затем я вернусь и заберу листы».

Тестовая работа была простой – что-то вроде теста IQ. Вопросы варьировались от математических вычислений до сравнения форм и ответов на вопросы логики. Казалось, целью было проверить мою ловкость ума или то, как работает мой интеллект. Раньше я проходила множество подобных тестов, поэтому они не были для меня странными, но это был первый раз, когда я проходила тест, сидя голой за столом. Я начала отмечать ответы. Я смогла ответить на 19 вопросов до того, как Виктор вернулся. Он не стал комментировать мои успехи, просто взял бумагу и проводил меня обратно в комнату номер 3.

Я села. В моё отсутствие прибыл кувшин с водой и был поставлен на небольшую подставку, а рядом стоял стакан. Я заметила, что и кувшин, и стакан откалиброваны делениями.

«Теперь, Джоан, – начал Виктор, – вы можете приступить к приготовлению. В этом кувшине ровно литр воды. Мы хотим, чтобы вы выпивали его, примерно по стакану каждые десять минут. Я буду проверять вас примерно каждые полчаса. Ваш муж Майк может помочь вам не забыть пить в очередной раз, но, Майк, не обманывайте нас! Вы не можете пить за неё. Если вам что-то будет нужно, вы сможете получить это в приёмной. И, на всякий случай, на случай, если она попытается заставить вас помочь ей, отпив немного воды, мы взвесим её позже, когда в ней должна быть вода – так что будьте честными! Ваша самая большая работа, Майк, – помочь ей не описиться в дальнейшем испытании!»

Виктор вышел, улыбаясь. Я посмотрела на мужа. Зная его интерес к женскому терпению, я подозревала, что он вряд ли сможет сдержать своё восхищение разворачивающимся сценарием. Я знала, что меня ждёт изрядная доза собственных страданий, но он, вероятно, чувствовал себя так, как будто манна небесная пришла.

«Майк, тебе повезло! Всё, что тебе нужно сделать, это посмотреть, как я пью воду, а затем попытаться удержать меня от писанья! Тебе не жаль, что ты пришёл?»

Он уловил мою притворную боль.

«Думаю, то что надо. Я должен подбодрить тебя, когда дела пойдут плохо. Помнишь?»

Я не знала, сколько времени потребуется, чтобы дойти до кондиции, но я была уверена, что так и будет. С таким же успехом он мог получить от этого удовольствие – я вызвалась на это добровольно, и на самом деле это была не его идея.

Я посмотрела на кувшин с водой.

«Можно начинать», – предложила я. – «Нальёшь мне стакан?»

Майк наполнил стакан и протянул его мне. Стакан поглотился быстро. Мы немного поговорили, дожидаясь следующего стакана. Это тоже прошло легко.

На самом деле мне потребовалось чуть больше 30 минут, чтобы выпить весь литр. Примерно через минуту после того, как я закончила, появился Виктор.

«Вы закончили, я вижу! Как вы себя чувствуете?»

«Пока замечательно!» – бодро ответила я. – «Или не надо...?»

«Возможно, вам понадобится значительно больше воды, но позвольте мне посмотреть, как у вас идут дела. Мне нужно, чтобы вы встали и подняли руки над головой. Попытайтесь вытянуться высоко!»

Я сделала, как мне сказали, чувствуя себя немного смешной в своей наготе. Когда я стояла с поднятыми руками и напряжённым телом, он снова надавил на мой живот. На этот раз он вынул чёрный маркер и сделал небольшую отметку на моём животе.

«Это говорит мне, где я могу почувствовать ваш мочевой пузырь. Он должен стать намного больше. Вы чувствуете потребность в мочеиспускании?»

Я покачала головой.

«Ещё нет, но я уверена, что скоро почувствую. Скоро вся эта вода пройдёт сквозь меня!»

«Действительно пройдёт!» – прокомментировал Виктор. – «Я дам вам выпить ещё литр – выпейте его примерно в два раза медленнее. Это займёт у вас около часа. Мы не хотим давать вам пить слишком много, иначе вы будете наполняться так быстро, что не будете в состоянии продержаться достаточно долго, чтобы исследование было завершено. Мы хотим наполнять вас медленно! Продолжайте в таком духе!»

Вскоре был доставлен ещё один кувшин, на этот раз заполненный только наполовину. Майк снова начал отмеривать воду и давать мне выпить.

К тому времени, когда я допила первый стакан, я почувствовала узнаваемое ощущение.

«Майк, я знаю, что это будет для тебя неожиданностью, но я чувствую, что мне нужно в туалет!»

Майк лишь улыбнулся мне:

«Привыкай к этому. Это ощущение продлится какое-то время!»

Я почувствовала восторг в его голосе.

«Знаешь, Майк, когда мы когда-нибудь были вместе так долго, чтобы я была голая, а ты в одежде?»

«Хочешь, чтобы я разделся?» – предложил Майк.

«Сейчас не надо. Хотя мне бы это понравилось».

Я вернулась к своей книге, чтобы найти то место, которое читала. Через несколько минут ощущение в животе стало заметно сильнее. Майк прервал меня:

«Пора ещё выпить! Кажется, пришло время!»

Он налил ещё стакан воды и передал мне. На этот раз я проглотила воду довольно медленно. Мне нужно было в туалет. Я больше не могла игнорировать это ощущение.

Виктор снова появился. И снова он заставил меня встать, потянувшись к потолку. Он как обычно спросил:

«Как вы себя чувствуете?»

«Я сейчас хочу в туалет, и мне становится всё хуже. Вы собираетесь дать мне ещё воды, или вы думаете, что с меня достаточно?»

Он заколебался, ещё раз давя мне на живот. Он достал свой маркер и сделал ещё одну отметку у меня на животе, немного выше предыдущей.

«Вы хорошо прогрессируете. Ваши почки работают с этой водой, и ваш мочевой пузырь заполняется нормально. Вероятно, сейчас тот момент, когда вы обычно пошли бы в туалет пописить. Конечно, мы не собираемся заставлять вас этого делать, потому что для исследования нам нужно, чтобы мочевой пузырь был ещё более полным. Я с сожалением вынужден сказать, что он будет причинять вам всё большее и большее неудобство, но нам нужно, чтобы вы просто позволили ему заполниться и растянуться насколько получится. Вот что требуется. Я собираюсь сохранить вас для другого сеанса измерения, и когда мы вернёмся, я дам вам ещё пол-литра, и вам нужно будет пить опять медленно».

Он снова вывел меня в другую комнату, где женщина взвешивала и измеряла меня перед этим. Она снова сделала то же самое. Меня взвесили, и сравнили прибавку в моём весе вместе с теми полутора литрами, которые я уже выпила. Она снова провела измерения, прислонившись спиной к стене, очевидно, проверяя, нет ли выпуклости в моём животе.

Затем Виктор отвёл меня в комнату, где я сдавала письменный тест. На столе лежал ещё один тест. И снова мне дали пять минут и сказали выполнить столько, сколько я успею. На этот раз у меня получилось двадцать вопросов. Затем Виктор вернул меня в комнату номер 3, где меня с нетерпением ждал Майк. Он уже налил мне стакан из новых пол-литра воды.

Я рассказала Майку, что они со мной сделали. Затем я добавила: «Виктор сказал, что мне станет стремительно дискомфортно – о, как он был прав! Я действительно чувствую давление в мочевом пузыре. Вот, ты хочешь почувствовать это?»

Я встала перед ним и положила его руку себе на нижнюю часть живота, поверх мочевого пузыря. Инстинктивно он слегка нажал на него, затем позволил руке немного погулять по нему.

«Похоже, там опухает. Это довольно тяжело для тебя!» – прокомментировал он.

Я нервничала. Было трудно сосредоточить внимание на чём-либо, кроме мочевого пузыря. Я не знала ещё, как они ожидали, что я продержусь достаточно долго.

«Мне нужно что-то, чтобы отвлечься – я не могу думать ни о чём, кроме того, как сильно мне нужно в туалет!» – размышляла я, частично про себя, частично перед Майком.

Майк протянул руку и взялся за мои соски пальцами.

«Как это?» – спросил он. – «Смотри, есть преимущество в том, что ты голая».

Это было не то, что я имела в виду. Но да, это отвлекало. Я позволила ему немного поиграть с моими сосками.

«Это помогает?» – спросил он.

«Всё, что отвлекает меня – там внизу. Но не скажу чтобы сильно – мне ещё понадобится отвлечение позже!»

Он продолжал минуту или две.

«Тогда, может быть, это?» – спросил он, нежно поглаживая мои гениталии одной рукой. Я снова позволила ему это на минуту, затем убрала его руку.

Казалось, ничто не срабатывает надолго. Я действительно не могла сидеть. Стоять было легче, но я почему-то чувствовала, что мне нужно постоянно менять позицию. Давление нарастало. Я снова села на стол, потом попробовала лечь на него. Я полежала немного, мои колени были согнуты вверх и сжались вместе. Я держалась одной рукой за живот, крепко держась за себя.

Майк пытался говорить со мной о разных вещах, но я больше не могла отвлекаться на разговор. Давление в мочевом пузыре выросло, но теперь у меня появилось новое ощущение – не просто давление, а что-то вроде боли или напряжения в области таза. Стало достаточно больно. Я сказала об этом Майку, и он просто улыбнулся мне и сказал:

«Ну, чего и следовало ожидать – ты сейчас там сильно растягиваешься!»

Виктор вернулся с очередным визитом. Меня снова заставили стоять прямо. Я возразила, что с трудом могу встать.

«Виктор, мне становится уже больно! Не думаю, что смогу долго это терпеть. Может хватит!»

Виктор терпел мои подёргивания и явный дискомфорт. Он нащупал мой живот и снова нанёс свои маленькие отметины.

«Вы приближаетесь к кондиции. Я бы хотел посмотреть, сможем ли мы расширить ваш мочевой пузырь до вашего пупка – смотрите, уже приближается. Ваши почки работают отлично. В вас сейчас два литра, и пока я не буду давать вам больше воды сейчас, но позвольте мне провести вас для ещё одно измерение. Когда мы вернёмся, я думаю, что ещё полчаса может сделать это».

Он провёл меня в комнату, где женщина производила измерения, но дверь была закрыта. Он быстро заглянул, а затем сказал мне: «Она сейчас другим занята. Давайте мы ещё раз пройдём тест на умственную ловкость, а потом я вернёмся».

С этими словами он отвёл меня в комнату с контрольными листами, где оставил меня на обычные пять минут. Испытание было не сложнее, но концентрация у меня была плохой. Боль в животе была такой сильной, что я не могла думать ни о чём другом, кроме как поссать. Мне удалось ответить двенадцать вопросов, но я не была уверена в некоторых ответах.

Затем Виктор отвёл меня обратно в измерительную комнату.

«Входите», – предложил он мне. – «Я вернусь через минуту или две».

И ушёл через холл. Дверь была приоткрыта, и я вошла. Даже в моём помрачённом душевном состоянии я сразу поняла, что произошла ошибка. Я стояла там и смотрела, не зная, что делать.

Мужчина, темноволосый и стройный, вероятно, лет тридцати, стоял у стены в том месте, где меня заставляли стоять. Женщина делала с ним то, что обычно делала со мной. Он был совершенно голым, как и я. И по его напряжённому выражению лица и дрожащему телу я могла сразу сказать, что он был другим субъектом и находился примерно в том же состоянии, что и я. Женщина стояла спиной к двери и измеряла что-то в его области живота, когда я вошла.

Тут же его глаза встретились с моими. Я начала что-то говорить, но слова не приходили в голову. Я видела, как его взгляд упал на моё голое тело, и я признаю, что мой взгляд упал на его лобковую область, где его пенис был примерно наполовину возбуждён. Несколько секунд я просто стояла там, а он просто смотрел на меня. Затем я увидела, как его пенис немного дёрнулся и стал более эрегированным.

Женщина повернулась и увидела меня.

«Вас здесь ещё не должно быть – где Виктор?» – спросила она.

«Где-то там по коридору», – пробормотала я. – «Он сказал мне войти сюда».

Мужчина тем временем заговорил.

«Извините – что я...» – заколебался он, не зная, как себя идентифицировать, затем продолжил, – Меня зовут Джордж. Я другой пациент. Я знаю, что мы не должны видеть друг друга, но сейчас мне так больно, что мне всё равно».

Выражение его лица говорило за него. Я ответила быстро, на мгновение отвлёкшись от собственного паралича.

«Я знаю, что вы чувствуете – да-да, правда, я знаю, что вы чувствуете сейчас. Я не хотела вторгаться сюда…»

«Теперь всё готово», – заметила женщина. – «Просто стойте там – я сейчас закончу!»

Полагаю, мне следовало отвести глаза, но я просто стояла там, крепко держась рукой за живот, и я смотрела на него голого. Внезапно я осознала свою неподдерживаемую грудь, потому что он смотрел на неё. Я видела, как его эрекция продолжалась, его пенис теперь указывал прямо на меня, как указательная стрелка.

Женщина закончила возиться с Джорджем, когда Виктор вошёл в комнату. Он осознал, что произошло:

«Извините, Джоан, это была ошибка, этого не должно было случиться».

Мне было так же стыдно за свой взгляд, как и за свою наготу.

«Всё в порядке, просто ошибка. Мы можем просто продолжить?» - теперь моё внимание вернулось к боли в мочевом пузыре.

Через несколько минут Виктор вернул в комнату номер 3 меня и Майка. Я быстро решила, что, если Виктор ничего не расскажет об эпизоде с Джорджем, я тоже промолчу. Я совершенно не знала, как Майк отреагирует на это.

«Ещё полчаса терпеть», – напомнил нам Виктор, уходя.

Мне действительно было очень больно. Я держала свои мускулы напряжёнными, немного удивляясь тому, что действительно могла ещё сдержать себя. Я обнаружила, что сижу на корточках, держась за живот обеими руками и скривив рожу. Я встретилась с Майком в этой позе, и он спросил меня: «Тебе нужно ещё немного отвлечься?»

Я кивнула. Я снова была готова ко всему. Он взял мои соски в руки, нежно пощипывая их оба. Он тянул их поочерёдно. Он играл с ними несколько минут, а я стояла, полусогнувшись. Признаюсь, это помогло. Теперь я чувствовала не столько давление, сколько простую боль в животе. Позыв к мочеиспусканию, казалось, стал меньше, но боль усиливалась и усиливалась. Стимуляция моей груди, казалось, временно уменьшила то ощущение.

Я плюхнулась на стол на спину. Я перекатывалась из стороны в сторону, хватая рукой промежность. Мои ноги были плотно сжаты. Майк продолжал манипулировать моими сосками. Мне было ужасно больно, и я лежала, перекатываясь, я начала стонать.

«Хочешь, чтобы я остановился?» – спросил Майк.

Я покачала головой, продолжая тихо стонать, прикрыв глаза. Я действительно чувствовала агонию.

Именно эта сцена встретила Вика, когда он вошёл. Некоторое время он смотрел, как я перекатываюсь и стону.

«Я думаю, вы наконец-то готовы. Давайте проверим вас. Вы хороший пациент, и у вас всё хорошо!»

Не знаю, как мне это удалось, но я встала и позволила Виктору снова пощупать мой живот. Он предложил Майку тоже пощупать. Всё, что ниже моего пупка, было твёрдым, и было очевидное вздутие.

«Хорошо», – прокомментировал он Майку, улыбаясь. – «Я думаю, вы готовы. Мы могли бы оставить ваш мочевой пузырь больше растягиваться, но мы не будем делать этого прямо сейчас. Вам нужно только потерпеть это несколько минут, пока делаем тесты и фото. Пошли!»

Я неохотно и неуклюже пошла обратно в измерительную комнату. Я едва могла шевелиться. Я поранила что-то ужасное и не решилась раздвинуть ноги. Даже двигаться было пыткой.

Для очередного измерения меня поставили у стены. Виктор должен был помочь мне удержаться. Я продолжала стонать от боли. Как ни странно, удержание моего мочевого пузыря не было большой проблемой – я была так напряжена, боль в животе была такой сильной, что казалось, что она скрывает желание освободиться. Я просто чувствовала, что мне ужасно больно. Если бы я не знала, что мой мочевой пузырь настолько полон, я могла бы предположить, что это что-то ещё.

Женщина проверила артериальное давление и ещё кое-что, а затем Виктор проводил меня в комнату, в которой я раньше не была. Она была заполнена оборудованием, похожим на камеры разных типов. В комнате были трое мужчин, которых я раньше не видела. Я слышала, как один из них спросил Виктора:

«Она готова? Достаточно ли она растянута?»

«Разве вы не видите ещё?» – ответил Виктор, затем попросил одного из мужчин пощупать мой живот. Я привыкла к странным рукам, бегающим по моему больному животу, давящим, касающимся, ощупывающим. Было больно, но другая боль была настолько сильной, что меня больше не волновало – я просто хотела покончить с этим.

Меня попросили встать за большую машину. Двое мужчин удерживали меня стоя и направили в нужное место. Мне пришлось постоять там две-три минуты, пока мужчины смотрели на всё это.

Потом меня сфотографировали. Сначала стоя у стены, потом в профиль. Был сделан крупный план моего живота и лобковой области. Затем меня попросили лечь на стол, а надо мной поместили рентгеновскую камеру. Было сделано несколько снимков, пока мужчины держали меня на месте. Я не чувствовала себя хорошей моделью. Я знала, что извиваюсь, стону, пытаюсь схватиться руками за свою лобковую область, но они держали мои руки вне досягаемости.

Потом сделали ультразвуковое обследование, проведя датчиком по моему вздутому пузу. Они прижали датчик к моему животу, каждый лёгкий толчок посылал небольшой толчок усиленной боли из моего затвердевшего мочевого пузыря. Наконец-то появилось больше снимков. Они затем подняли меня, и разные мужчины пальпировали меня, оставляя следы на моей коже и записывая информацию в свои бумаги.

Я всё время повторяла: «Я больше не могу – я больше не могу!»

Они просто заверили меня, что я смогу, и всё почти закончилось.

«У нас есть несколько хороших снимков – они покажут условия внутри вас в том состоянии, в котором вы были – это то, чего мы хотели».

Затем Виктор отвёл меня в маленькую комнату со столом. Он хотел, чтобы я ещё раз прошла психологический тест. Меня это не интересовало – мне было ужасно больно. Но он заверил меня, что после этого мне станет лучше. Как-то мне это удалось. Думаю, я ответила на шесть вопросов.

Потом Виктор вывел меня. Он вернулся в Комнату номер 3, чтобы забрать Майка, которому сказали, что он, возможно, захочет увидеть конец моих мучений и немного подбодрить меня.

С Майком вместе Виктор провёл меня в маленькую комнату, которая выглядела так, как будто это была душевая кабина. Там был кафельный пол и слив. На полке стоял большой калиброванный кувшин. Виктор посмотрел на меня.

«Готовы ли вы облегчиться?» – спросил он.

«Да, да», – ответил я с энтузиазмом, кивая головой.

Он сказал мне встать, заложив руки за спину, и раздвинуть ноги. Я могла видеть, как Майк наблюдает за мной – что сразу бросилось в глаза, так это выпуклость на его штанах, указывающая на его эрекцию. Полагаю, меня должно было беспокоить то, что Майк был возбуждён серьёзностью моего страдания, но на самом деле это не так. Я была рада, что хотя бы одному из нас это понравилось.

Один из мужчин взял кувшин и поднёс мне к промежности.

«Джоан, – проинструктировал меня Виктор, – мы позволим вам сейчас поссать, но нам нужно, чтобы вы сделали это в кувшин, который держали под тобой, чтобы мы могли измерить, до какой степени ваш мочевой пузырь был растянут. Брызги не страшно – мы здесь уберём. Просто отпустите. Не удивляйтесь, если это займёт несколько времени – ваши мышцы очень сильно сжаты, и вам может потребоваться некоторое время, чтобы расслабиться!»

Я попыталась расслабиться. Идея помочиться, стоя перед Майком и двумя мужчинами, которых я только что встретила, не была привлекательной в иное время. Сейчас же меня волновало только облегчение. Я попыталась отпустить мочу и ждала, когда она выйдет.

«Майк, – сказал Виктор, – может поможет, если ты немного потрёшь её живот. Она очень напряжена в данный момент».

Майк положил руку мне на живот и нежно помассировал твёрдую опухшую область.

Мы ждали дальнейшего.

Наконец-то я смог создать поток. Я не почувствовал этого – я узнала об этом только тогда, когда услышала, как он попал в кувшин.

«Умница!» – похвалил Виктор. – «Продолжайте!»

Мне не нужно было этого говорить. То, что выходило из меня, было не совсем жёлтым – оно было почти прозрачным, настолько сильно было разбавлено. Оно лилось и лилось. Я не думал, что смогу это остановить, если попытаюсь. Постепенно в мой живот закралось чувство благословенного облегчения, когда боль утихла. Тем не менее ручей лился и пенился.

Потом всё остановилось. Я не чувствовал себя опустошённой, но это прекратилось.

Виктор спросил: «У вас есть ещё в запасе?»

«Думаю, есть ещё кое-что», – ответила я.

«Тогда просто оставайтесь на месте и расслабьтесь», – приказал Виктор.

Ручей снова пошёл, какое-то время он продолжал течь, а потом наконец остановился. Виктор протянул мне салфетку и предложил вытереться. ЧТо я и сделала. Тогда я знаю, что покраснела – вытиралась перед тремя мужчинами!

Виктор проверил кувшин и высоту его содержимого.

«У вас в мочевом пузыре было больше литра – вот почему это было больно. Фотографии и измерения должны стать хорошим вкладом в наше исследование и вообще в науку. Вы хорошо отнеслись к предмету исследования, но ещё не закончили. Вы можете вернуться в комнату номер 3. Я присоединюсь к вам через несколько минут».

Мы с Майком вернулись в комнату. Я почувствовала себя лучше – намного лучше. Я даже привыкла к своей наготе. Теперь я не так боялась, что меня увидят голой.

Виктор вошёл через несколько минут.

«Вы завершили фазу 1 – теперь мы хотим использовать вас для фазы 2, сегодня днём. Но мы хотим дать вам около двух часов, чтобы дать отдых вашему мочевому пузырю. Теперь вы можете воспользоваться комнатой отдыха рядом с комнатой номер 7 – я хочу, чтобы вы мочились каждые пятнадцать минут, независимо от того, нужно это вам или нет. В вашем организме всё ещё много воды, и мы хотим, чтобы ваш мочевой пузырь был как можно более пустым на некоторое время. Затем мы начнём заполнять вас для фазы 2 . На этот раз мы попросим вас пить жидкость в огромном количестве и побыстрее, но вам не придётся удерживать её так долго. Увидимся, когда будет пора начинать!»

Мы вернулись в комнату номер 3. Я села на стол, чувствуя большое облегчение и расслабившись. Мы отметили время – сейчас было чуть позже часа дня. Мы были в процессе тестирования уже четыре часа. Нам сказали, что мы закончим в шесть вечера.

«Два часа безделья», – размышлял Майк.

«Кроме как смотреть на свою голую жену», – возразила я.

«Пришло время обеда. Хочешь что-нибудь поесть?» – спросил Майк. – «В вестибюле есть буфет с закусками».

«Нет, спасибо. Я не голодна – похоже, я сегодня на жидкой диете. Но купи себе что-нибудь, если хочешь поесть!»

Майк встал и направился к двери.

«Просто вернись через пятнадцать минут на мой перерыв в туалет!» – сказала я ему.

«Знаешь, – ответил он с улыбкой, – ты хорошо пописила. Я не писил с тех пор, как мы ушли из дома сегодня утром. Мне нужно в туалет!»

«Не смей!» – отругал я его. – «В любом случае, пока ты не вернёшься!»

Через несколько минут он вернулся с напитком и парой закусок из автомата в вестибюле. Я заметила, что пришло время снова опорожнить мочевой пузырь. Он проводил меня до туалета, примыкающего к комнате №7.

«Пойдёшь со мной?» – спросила я, входя.

Он так и сделал, и стоял, наблюдая, как я пользовалась туалетом. На самом деле я не чувствовала в этом никакой потребности, но когда я помочилась, количество мочеиспускания было почему-то таким же большим, как и моя обычная моча в обычный день.

«Должно быть внутри ещё много воды», – прокомментировала я.

Я направилась к двери. Майк направился к туалету, намереваясь воспользоваться им сам.

«О нет, ты не сделаешь этого!» – сказала я ему с лёгкой улыбкой. – «Со всем, что мне нужно делать, ты мог хотя бы немного подождать. Составь мне компанию, а?»

Мои мольбы дошли до него, он немного нахмурился, но вышел из комнаты со мной, всё ещё не успокоенный. Он съел небольшую закуску, а я просто попыталась расслабиться. Через пятнадцать минут мы совершили ещё один рейс. Было странно идти по холлу обнажёнными, но только пару раз кто-нибудь из сотрудников мог нас увидеть, а других субъектов мы не встретили.

Каждый раз размер моего мочеиспускания уменьшался, и я осознавала, что избавляюсь от воды. Ровно в три часа вернулся Виктор.

«Джоан, хочу спросить, вы готовы к своему последнему испытанию? И, я должен вас предупредить, это будет испытание, более болезненное, чем предыдущее. Но если вы выдержите его, вы скоро выберетесь отсюда через пару часов. Готовы?»

«Готова», – ответила я.

«На этот раз я не буду проводить измерения и психологические тесты. Это просто для того, чтобы ваш мочевой пузырь был настолько наполнен, насколько вы можете выдержать, и так быстро, как ваши почки с этим справятся. Затем мы сделаем фотографии и рентгеновские снимки вас в этом состоянии. Цель состоит из трёх частей: во-первых, мы хотим определить, насколько быстро ваше тело обрабатывает воду, когда ваш желудок полностью заполнен. Во-вторых, мы хотим выяснить, не повлияло ли растяжение на вашу способность удерживать ваш мочевой пузырь; и, в-третьих, мы хотим сфотографировать вас в полную силу, когда мы доставим вас туда.

Я хочу, чтобы вы начали пить воду как можно скорее – я хочу, чтобы вы выпили столько, сколько ваш желудок сможет вынести. Когда вы чувствуете, что больше не можете, я хочу, чтобы вы постояли или посидели несколько минут, пока не почувствуете, что можете справиться с большим количеством воды. Мы хотим, чтобы ваш желудок наполнялся водой, пока вы не почувствуете крайнее наполнение в мочевом пузыре. Затем мы позволим он просто растягиваться и растягиваться, и посмотрим, как далеко мы сможем зайти!»

На стол поставили два больших кувшина с водой. Я начала пить. Майк с нетерпением смотрел на это, наливая мне воду. Вскоре я почувствовала потребность в мочеиспускании. Я сказала об этом Майку.

«Просто зарегистрируй это под вещами, которые ты не делаешь», – довольно радостно сказал он мне.

Через час после того, как я начала пить, у меня живот снова раздулся от воды, и мочевой пузырь начал болеть из-за объёма собранной мочи и отсутствия облегчения.

Виктор был прав. В таких условиях насытить меня не займёт много времени. Всё стало болеть, и быстро стало хуже. Мой желудок всё ещё казался раздутым от воды, а мочевой пузырь посылал болезненные сигналы о том, что он хотел взорваться.

Виктор вошёл и проверил мой мочевой пузырь, надавливая на область живота, сначала вокруг пупка, затем двигая рукой вниз в мою лобковую область. Когда он давил, мне становилось ещё хуже, а я содрогалась, стонала и корчилась. Я пытался удерживать это как можно дольше, и я знала, что на этот раз, как только я перенесу это, боль пройдёт.

Я часто жаловалась, что боль усиливается. В какой-то момент Виктор повернулся к Майку и предположил: «Это через неё прошло. Она растянута почти так же, как и раньше. Теперь мы пытаемся заставить её растянуться – ей нужно что-то, чтобы облегчить её дискомфорт. Мы находим, что сексуальная стимуляция часто помогает. Почему бы тебе не попробовать погладить её грудь».

Виктору не пришлось просить дважды. Руки Майка сразу же коснулись моей груди, потирая, массируя, дёргая, играя сосками. Сначала я хотела, чтобы он оставил меня в покое, но это помогало. Я начала чувствовать себя немного возбуждённой, и это возбуждение, казалось, нейтрализовало боль в моём животе.

Он взял сосок в рот и ненадолго пососал его. Я застонала, наполовину от удовольствия, наполовину от боли в животе. Не знаю почему, но с таким вниманием ко мне было легче удержаться. Виктор наблюдал за некоторыми вещами из того, что мы делали, хотя сначала я не обращала внимания на его присутствие. Чуть позже я взглянула на него и сказала: «Это действительно помогает – мне нужно сейчас всё, что может меня расслабить!»

Затем меня охватила боль в мочевом пузыре, и я тихо воскликнула: «Ой, как мне больно!»

Майк спросил меня:

«Нужно немного напрячься внизу – и быстро! Посмотрим, поможет ли это!»

Явно и в присутствии другого мужчины (Виктора) я просила супруга манипулировать моими гениталиями. Майк отреагировал быстро, перебирая мои половые губы и клитор. Я определённо возбуждалась, и это уменьшало чувство боли.

Через несколько минут Виктор вмешался и снова надавил на мой мочевой пузырь. Теперь он предупредил Майка: «Она так надута, как никогда. Я сомневаюсь, что мы сможем растянуть её ещё больше, но давайте всё же попробуем. Будь осторожен с тем, что ты делаешь; если она кончит оргазмом, она, вероятно, тут же описается и потеряет всё содержимое!»

Он заставил меня встать, слегка расставив ноги, и помог Майку пальцем найти мою письку и уретру.

«А теперь, – сказала Виктор, – я хочу, чтобы ты нажал на её выходное отверстие – чтобы помочь ей держать его закрытым. Другой рукой удерживай её соски в вертикальном положении – это поможет её отвлечь. Нам просто нужно ещё около десяти минут работы её почек, чтобы продолжать накачивать её мочевой пузырь!»

Не знаю как, но эти несколько минут я пережила. Я должно была быть ужасно смущённой тем, что происходило перед Виктором, но почему-то этого не было.

Виктор повёл меня по коридору, чтобы сделать снимки, с Майком на буксире. Майк помог мне терпеть, пока я располагалась для рентгеновских снимков и фотографий. Меня больше не волновало, что меня фотографируют обнажённой или в личных зонах. Я просто хотела, чтобы это скорее закончилось и я могла поссать.

В конце концов меня перевели в ту комнату, которую мы использовали раньше. Техник держал кувшин, когда мне сказали отпустить мочу. Майк смотрел на меня, когда я ссала, выливала свою почти прозрачную мочу сильной струёй в этот кувшин.

Когда я выссалась, и моя боль утихла, я сосредоточилась на Майке, стоящем и наблюдающем, с этой большой очевидной эрекцией в его штанах. Его глаза были прикованы к моим гениталиям и к потоку жидкости, текущей оттуда.

Скоро всё закончилось. Облегчённая и расслабленная, я вернулась с Майком в комнату номер 3, чтобы забрать одежду и уйти домой. Майк направился к комнате номер 7. Мои глаза проследили за ним.

«О, нет. Не сейчас. Подожди, пока мы вернёмся домой!»

«Но, Джоан, я не писил с утра! Тебе только что стало легче! Отпусти меня тоже – пожалуйста!»

«Не сейчас, дорогой. Ты не пережил столько, сколько я. Ты можешь подождать, пока мы не вернёмся домой!»

Я улыбнулась и быстро поцеловала его очень многозначительно. Он пошёл со мной в комнату номер 3.

Нас выписали на стойке регистрации, где мне уже был выписан денежный чек. Мы были вполне довольны доходами от дневной деятельности. Мы вышли к своей машине. Впервые за несколько часов на мне была одежда, и это почти казалось странным. Я рассказала Майку о своих ощущениях.

Задолго до того, как мы вернулись домой, я снова нуждалась в спасении, потому что вода всё ещё текла сквозь меня. К тому времени, как мы вернулись домой, мой мочевой пузырь снова заболел. Не могу сказать, что привыкла к этому, но я хорошо знала это чувство.

Когда мы вернулись домой, мы открыли дверь. У двери висела записка, в которой говорилось, что наши трое отпрысков уехали с друзьями и вернутся позже.

«Мы одни!» – воскликнул Майк, немного сияя.

«Во-первых, – сказала я ему категорически, – я собираюсь помчаться за тобой в туалет. Из меня всё никак не выходит вся эта выпитая вода, и там снова начинает всё болеть!»

«Но как насчёт меня?» – немного заскулил Майк. – «У меня ведь тоже болит мочевой пузырь – я не опорожнял его с сегодняшнего утра – помни, ты просила меня воздержаться!»

Я начала снимать платье, скидывая его на пол, когда направилась в туалет. Стоя в дверях, я сняла бюстгальтер и трусики, затем, обнажённая, устроилась в большой позе «Х» в дверном проёме, упёршись руками и ногами в дверные косяки.

«Ты не пописаешь, пока не заплатишь пошлину – мне нужно ещё немного той терапии, которую ты использовал, чтобы помочь мне удержаться! И на этот раз тебе нужно раздеться для этого!

Майк быстро понял идею. Через несколько секунд он был таким же обнажённым, как и я, его стоячий член чётко выделялся. Я переместилась из своей X-позиции ровно настолько, чтобы ввести его член в моё влагалище, теперь влажное от нетерпения. Внезапно мы оказались вместе, и стояли рядом, наши два полных пузыря прижимались друг к другу.

«Интересно, кто первым протечёт? Мы никогда этого раньше не делали!» – засмеялась я.

«Давай это выясним!» – вот всё, что он сказал, быстро двигаясь во мне.

Внезапно я разразилась самым экстатическим облегчением, которое у меня было за долгое время. Мы немного повисли вместе, потом я упала, уселась на унитаз, широко расставив ноги. Он стоял передо мной, не дожидаясь меня, но позволяя своей струе вылиться в унитаз между моих раздвинутых ног. Два очень полных мочевых пузыря теперь опорожнялись сразу одновременно.

«Можем ли мы повторить это снова, прежде чем дети вернутся домой?» – робко спросила я. – «Во мне есть ещё запасы воды».
 

EverGiven

Переводчик
Она уже не будет прежней (часть 1)

Автор: Франсин (Francine)

В этом повествовании рассказывается об игре на конгрессе, в которой женщина неожиданно оказывается обнажённой перед большой группой людей и одновременно подвергается серьёзному испытанию на способность удерживать свой мочевой пузырь. Просто немного секса по обоюдному согласию.

Банкетный зал отеля был заполнен более чем четырьмя сотнями посетителей, так как ежегодный съезд Международного общества структурного дизайна подошёл к своему заключительному мероприятию. В течение десяти дней участники принимали участие в технических и деловых сессиях, а теперь подошли к заключительному времени их ежегодного собрания. Они приехали со всего мира в этот отель в Северной Европе, чтобы обменяться идеями, участвовать в, казалось бы, бесконечных презентациях технических документов, просмотреть бесчисленные экспонаты, участвовать в общественной жизни и просто наслаждаться друг другом. До сегодняшнего вечера это было почти полностью расписано. Это было время расслабиться, повеселиться, закончить на дружеской ноте и унести с собой эти прекрасные воспоминания, глядя на то, что их ждёт в следующем месте через год.

Они приходили в большом количестве, использовали отрывки из множества языков, хотя все владели английским, который был обычным средством их бизнеса. Возможно, треть были супругами делегатов, как мужчинами, так и женщинами, в то время как сами делегаты были профессионалами отрасли или заинтересованными наблюдателями. В этой престижной группе большинству участников было тридцать лет или больше, хотя было несколько моложе, а некоторые были намного старше. Все казались хорошо образованными, хорошо одетыми, а теперь улыбались, ожидая вечер с едой, вином и небольшим количеством развлечений.

Марианна Декстер подошла к столу, сопровождая своего мужа Грега, который десять лет был членом общества и несколько раз уже был участником конгресса. За ними шла Фрида Дюссенберг, работающая в архитектурном бюро Дюссельдорфа, в сопровождении своего мужа Ганса.

«Можно сесть здесь? Отсюда хороший вид на сцену», – спросила Марианна своих спутников. Похоже, согласившись, все четверо быстро заняли места за столом, установленным на десять персон.

За ними быстро подошла ещё одна пара, говорившая по-французски, пока джентльмен вежливо не спросил на отличном английском, могут ли они присоединиться к группе.

Затем к столу подошла пара постарше, переглянувшись, спросила, можно ли им сесть. Те, кто уже был там, быстро кивнули с улыбкой. Внезапно Грег выразил признание.

«Скажите, а вы не Артур Монфор, вице-президент нашего общества?»

Пожилой мужчина кивнул в ответ и добавил: «Это моя должность, но вы можете сказать «уходящий в отставку» вице-президент, поскольку после сегодняшнего вечера у меня не будет этого титула. Могу я представить свою жену Сильвию?»

Довольно элегантная, довольно высокая седовласая дама рядом с ним лучезарно улыбнулась им и протянула руку в знак приветствия окружающим.

«Моя третья конвенция! Артур посещает их уже не менее двадцати лет, но у меня был свой бизнес, и большую часть времени это связывало меня. Это была отличная неделя для меня. Как насчёт всех вас?»

Группа обменялась впечатлениями и опытом последних нескольких дней, когда к ним присоединились ещё двое, мужчина и женщина, хотя, по всей видимости, не вместе, когда столы были заполнены.

Ганс в какой-то момент пристально посмотрел на Артура, а затем заметил: «Разве ты не был тем, кого они удостоили чести за выдающиеся заслуги перед членами на деловой сессии в среду? Мне действительно не следовало быть там, но я сопровождал Фрейду; и я просто не мог забыть похвалы, которые они вас осыпали. Нам повезло, что мы в вашей компании!»

«Да, это был я», – ответил Артур. – «Но они действительно перестарались. Я думаю, они действительно праздновали конец моей службы и возможность увидеть, как кто-то новый приступит к работе!»

«Не так, как я это слышал», – вмешался Грег. – «Я видел вас во всех тех местах, где я был. Посмотрим, это Джи Артур Монфор, не так ли? У вас неплохой рекорд, чему я могу позавидовать. Кстати, мне всегда было интересно, для чего была буква «G»?»

Сильвия засмеялась.

«Гиссеппе! Гиссеппе Артур Монфор! Вы можете в это поверить? Я думаю, он ненавидит, когда я говорю ему так?»

Её стальные седые волосы слегка дрожали от смеха, когда она повернулась к мужу, который, казалось, уклонился от её ответа.

«Сильвия рассказала мне. В каком-то смысле это семейная реликвия. Моя мать была из итальянской семьи, и её родители настаивали, чтобы их внук носил итальянское имя!»

«Это совершенно хорошее имя. Не надо его стыдиться!» – прокомментировала Марианна.

«Великолепное американское имя», – добавила Сильвия. – «Мы, американцы, в основном представляем собой смесь неизвестно чего. Артур просто не воспринимал это таким образом. Поэтому мы просто называем его Артур!»

Разговор продолжался какое-то время, пока Хельга, женщина, которая подошла одна к столу, не спросила о развлечениях на вечер.

«Я понимаю, что после церемоний у нас впереди захватывающий вечер. После того, как мы насытимся этой едой, я слышала, что нам принесут несколько специальных номеров!»

«Да», – добавил Ганс. – «Кажется, они всегда придумывают какой-то местный колорит в развлечениях. Я не уверен, какими они будут сегодня вечером, но всегда они были замечательными.

Марианна поспешила добавить: «На самом деле самая захватывающая часть – это не артисты, которых они приглашают; обычно это участие публики, которое они делают каждый раз. Это действительно круто! И я понятия не имею, что это будет сегодня вечером!»

«Ой?» – спросила Хельга. – «Что они делают?»

Грег объяснил:

«На каждом банкете есть комитет, который планирует какую-то игру или соревнование, что-то вроде ледокола. Это должно быть весело, но, как говорит Марианна, это может стать немного сумасшедшим. Но я думаю, всем это понравилось! Одно Правило состоит в том, что никого никогда не принуждают к участию, но все должны смотреть. Я должен сказать, что они становятся всё более и более безумными. Кто знает, что они придумают сегодня вечером!»

Фрейда широко улыбнулась.

«В прошлом году они сделали сумасшедший поступок! У них был конкурс; помните мероприятие по нижнему белью? Это было, как вы говорите, дико. Но это было весело. Даже для тех, кто участвовал, это было весело!»

«А ты?» – спросила Марианна Фрейду.

«Я этого не говорю», – ответила Фрейда немного застенчиво.

«Что это было?» – спросила Хельга.

«Скажи ей, Марианна, раз тебе, кажется, понравилось!» – подсказал Артур.

«Ну, – начала Марианна, – у них был этот конкурс. Заметьте, там был хороший приз, так что оно того стоило. Приз должен был достаться первому мужчине, который смог подняться на сцену с двумя наборами женских костюмов: нижнее бельё, две пары трусиков и два бюстгальтера! И вы знаете, откуда он собирался их достать!»

«Да», – продолжила Фрейда, – «И были призы для занявших первое и второе место! А потом, что самое забавное, они заставили победителей идентифицировать женщин, от которых они получили вещи, и заставили их прийти. Тоже, чтобы получить призы!»

«Да, – продолжила Марианна, – но после того, как все узнали, кто эти женщины, а я думаю, что их было около восьми или девяти человек, им пришлось выставить своё нижнее бельё на сцене до конца вечера, а затем они могли забрать вещи. Все знали, что на протяжении всего вечера они получается были без трусиков или бюстгальтеров. Некоторые из них краснели большую часть вечера!»

«Я слышал, – говорили джентльмены, которые пришли одни, – что на сегодня у них запланировано гораздо более дикое мероприятие. На самом деле оно настолько безумно, что они потребуют от женщин добровольных действий, если они хотят участвовать, а есть много сомневаюсь, что они это сделают. Мне сказали, что есть запасной план, если они не получат достаточно!»

Франкоязычная пара улыбнулась друг другу. Дама заговорила:

«Позвольте мне, я Мишель Дюран, а это мой муж, Поль. Мы слышали об игре в прошлом году, и я спрашивала об этом годе. Мне сказали нечто подобное! Это действительно будет интересно!»

Сильвия обратилась к ним:

«Вы знаете, что они собираются делать? Я люблю забавные вещи, если они просто не заходят слишком далеко. Дайте нам подсказку?»

Артур заколебался:

«Ну, да, я слышал об игре, но не знаю, получится ли это. Если они сделают то, о чём говорили, это будет довольно безумно, и они могут не получить достаточного участия. Это должно быть добровольным, вы знаете. Это то, чего они не могли делать во многих местах, но здесь, похоже, у них есть на это разрешение, пока это ограничивается гостями в бальном зале!»

«Разве ты не собираешься сказать нам?» – спросила Хельга.

Марианна тоже с любопытством посмотрела на Артура.

«На самом деле я не должен пока сообщать».

«Просто намёк?» – настаивала Марианна.

«Вовсе нет. Но, хорошо, хорошо, вы все за столом, и это будет объявлено через несколько минут. Хорошо, то, что они предложили, будет называться, если они это сделают, «Леди Godiva Game», и это будет своего рода лотерея, в которой женщины-волонтёры будут разыгрывать свои имена в честь игры в «Lady Godiva»на этот вечер. Это всё, что я собираюсь вам сказать!»

«Леди Годива, – размышляла Хельга, – разве это не та, которая ехала по городу обнажённой в знак протеста?»

«Именно!» – заметила Марианна. – «Означает ли это, что какая-то женщина будет привлечена к привилегии кататься без одежды?»

Артур покачал головой.

«Больше никаких комментариев. Вы услышите, если они решат это сделать!»

Гости обсудили возможности, так как мероприятие было объявлено по порядку, и председательствующий поприветствовал участников и приглашённых гостей, а также выразил благодарность тем, кто организовал мероприятия и был удостоен чести.

После церемонии открытия председательствующий представил должностное лицо в качестве председателя комитета по развлечениям. Затем этот назначенный сел на стул и объяснил, что после еды и после того, как будут выполнены некоторые предварительные мероприятия, будет проведено несколько мероприятий с участием местных талантов. Затем он объявил:

«Некоторые из вас проявляют интерес к тому, что мы называем «Игрой», что мы делаем каждый год. Некоторые из вас с нетерпением ждут этого каждый год, и в этом году Комитет организовал мероприятие, которое обещает быть незабываемым. Некоторые из вас вспоминают прошлогоднюю «игру»! В ней несколько женщин отказались от части своей одежды, чтобы позволить участнику-мужчине выиграть приз. Многим из вас понравилась идея, и пока мы были удивлены количеством женщин, которым понравилось мероприятие, некоторые из них сказали, что это выглядело несправедливо, потому что победители, которые были мужчинами, не были теми, кто должен был отказываться от чего-либо из одежды.

Итак, сегодня вечером мы устроили кое-что другое . На сегодняшнем мероприятии будет призёр женского пола, и всего один. Приз достанется победительнице, если она соблюдёт правила, а всем остальным придётся мало что делать, кроме как смотреть. Да смотрите! И это должно быть настоящее шоу! То есть, если у нас будет достаточно участников, чтобы позволить нам это сделать! Мы назовём это «Игра леди Годива».

Марианна чуть не рассмеялась. Она повернулась к своим товарищам по столу.

«Видите? Они действительно собираются это сделать! О, мне не терпится увидеть это в действии!»

Мишель тоже улыбнулась:

«Да, это то, что я слышала!»

Спикер продолжил:

«Это мероприятие предназначено только для женщин. Мужчины, извините, но вы не можете выиграть приз на этом мероприятии, поэтому даже не пытайтесь. Всё, что вы можете сделать, – это поощрить свою даму написать своё имя в розыгрыше, и если она выиграет, может быть, она поделится с вами призом. Приз, кстати, эквивалентен двум тысячам долларов США, которые мы передадим победительнице в конце вечера – если она выполнит все правила.

«Итак, вот правила. На каждом столе – набор карточек. Ни одна женщина не обязана участвовать, помните. Каждый может выбрать, входить или не участвовать. Нас здесь около четырёхсот сорока человек, в том числе почти двое. Требуется 100 женщин, поэтому мы решили, что мероприятие будет продолжаться только в том случае, если у нас будет хотя бы сто участниц. Это гарантирует, что ни у кого не будет больше шансов быть выбранным более чем у одной из ста. Выбранная будет вечером известна как «Леди Годива». Некоторые из вас уже догадаются почему.

«Затем мы попросим членов комитета пройти по комнате с корзинами, и любая женщина, присутствующая здесь, может написать своё имя и номер стола на карточке и бросить её в корзину. Перед тем, как бросить её, вы должны показать её другим в ваш стол, чтобы они знали, что вы отправляете своё имя, а не чужое. Мы соберём все карточки и тщательно перемешаем их в большой стеклянной миске. Перед тем, как подать десерт, будет нарисовано одно имя. Выбранная женщина, которую попросят встать и представиться, а затем вернуться на своё место за десертом и кофе.

«После того, как кофе будет подано, мы вызовем нашу госпожу Годиву, которая выйдет на сцену, где её представят всем вам, и у неё будет возможность поговорить с вами. Затем её попросят удалить все её одежды, всё, что на ней, и оставить их висеть на вешалке для пальто сбоку от сцены. Затем она спустится и перейдёт к столам в комнате. Остаток вечера она будет ходить среди столов, и за каждым столом она будет разворачиваться, показывать себя и оставаться за столом достаточно долго, чтобы выпить чего-нибудь с сидящими за ними. Кто-то воспользуется ручкой и подпишет своё имя и номер стола на её животе или на попе. Затем она перейдёт к следующему столу. Мы продолжим развлекательную программу, пока она ходит по кругу. Если ей удастся пройти через все столы, а их 45, до конца вечера, что даст ей около двух-трёх часов, и при этом не выходя из зала, она получает полную прибыль. Я думаю она это заслужит!

«Дамы, вы можете решить, входить ли! Мы будем собирать карты примерно через полчаса, так что у вас есть время, чтобы решить. Помните, если мы не получим хотя бы сотню, мы не будем продолжать это!»

В комнате сразу же началась какофония разговоров, когда взволнованные участники начали обсуждать игру.

Марианна была в восторге:

«Я думаю, это здорово! Это действительно безумно! Но я не собираюсь участвовать – я не могу сделать ничего подобного. Я просто хочу посмотреть!»

Хельга была равнодушна:

«Я знаю, что всё это весело. Но, чтобы выставить себя таким образом – обнажённой, по крайней мере! Может, я рискну. Но я очень надеюсь, что я не победительница. Даже за две тысячи долларов!»

Пол посмотрел на Мишель.

«И ты впишешь своё имя? Это ты сказала мне, что на это пойдёшь!»

Мишель кивнула.

«Но, конечно! Шанс быть избранной так мал! Но надо посмотреть, кто это будет. Было бы жаль, если бы не хватило шансов для выигрыша!»

«Но не для меня! Я просто не могу!» – настаивала Марианна.

Фрейда согласно кивнула.

Артур попытался вмешаться:

«Никто не должен участвовать. Я действительно не думаю, что у них будет достаточно женщин, которые предложат свои имена. Я не могу представить, как многие женщины захотят это сделать!»

Его жена была без энтузиазма.

«Я считаю, что это очень дурной вкус. На самом деле, это выглядит просто ужасно. Игра в нижнем белье – это было в каком-то смысле забавным, но чтобы это! В любом случае, я уверена, что никто не захочет, чтобы я стала победительницей, во всяком случае, в моём-то возрасте!»

«Сколько это?» – спросила Марианна.

Грег пытался перебить её: «Марианна, ты не спрашивай об этом!»

«Шестьдесят три года», – без колебаний ответила Сильвия.

«И она не стыдится этого, Грег!» – ответила Марианна.

«Мне сорок три, и я надеюсь, что буду похожа на вас, когда мне будет шестьдесят три!» – с улыбкой посмотрела она на Сильвию.

«Спасибо», – возразила Сильвия. – «Тем не менее, я вряд ли нахожусь в возрасте для такого рода игр».

Разговор продолжался какое-то время. Все смотрели на группу карточек на столе, пока официанты несли закуски и салаты.

«Ну, и кто будет первым?» – спросила Хельга, глядя на карты после того, как дискуссия утихла.

«Похоже, никто, – заметила Марианна, – если только Мишель не захочет начать!»

Она посмотрела на Мишель.

«О, я запишу своё имя с молитвой, чтобы его не достали! Но, боюсь, вы правы. Добровольцев не хватит. Да, я сделаю это, но только потому, что уверена, что выигравшие не будут выбраны. На самом деле, я не думаю, что будет достаточно, чтобы ввести их имена».

«Тогда игра прекращена», – пожал плечами Грег. – «Интересно, что у них есть для резерва?»

«Жаль, – сказала Фрейда, – я думаю, многие из нас хотели, чтобы это продолжалось, мы просто не хотели, чтобы нас выбирали!»

После некоторого молчания Сильвия протянула руку, взяла карточку и начала писать на ней. Её муж уставился на неё:

«Что ты делаешь? Ты пишешь моё имя? Тебе это не сойдёт с рук!»

«Нет», – ответила Сильвия, – «я предлагаю своё имя. Даже если все, особенно я, будут сожалеть, если меня это втянет».

«Ради всего святого, почему?» – спросил её муж, его тонус усилился.

«Тебе не нужно этого делать», – умоляла её Марианна.

«Конечно, нет. И я всё ещё считаю, что игра ужасно пикантная. Им никогда не следует делать ничего подобного, и мне жаль, кого бы ни выбрали. Но это мероприятие, которое они придумали, и многие люди с нетерпением ждут того, что это будет весело. Здесь более четырёхсот человек, которые просто хотят хорошо провести время. Никто не планирует усложнять задачу для того, кто будет разыгран, да и вероятность того, что они будут разыграны, в любом случае невелика!»

Далее Сильвия продолжила:

«Но я приехала сюда в качестве гостьи, Артур является сотрудником этого органа, и мы должны поддержать комитет, который это спланировал, даже если мы думаем, что их идея не очень хороша. Я бы абсолютно не хотела, чтобы меня выбрали, но мы не собираемся испортить вечер для многих людей, если мы не дадим им шанс. В конце концов, большинство из нас собираются уехать завтра, и люди здесь, по большей части, не те, кого вы собираетесь посмотреть ещё на год, если вообще, так что это не разрушит тебя на глазах у всех твоих друзей. Артур, как бы это выглядело, если бы твоя собственная жена не участвовала, в конце концов т он признание у них есть?.. Мы должны поддерживать эту организацию, в том числе Комитет по развлечениям, даже если у них есть неприятные идеи. Честно говоря, мне это кажется отвратительным, но да, я напишу своё имя!»

Остальные посмотрели друг на друга, пока Сильвия заполняла карточку. Она написала на нём своё имя крупным женским почерком и показала остальным. Мишель показала карточку, на которой было написано её собственное имя.

«Нет, это не для меня», – прокомментировала Фрейда, явно ничего не написав.

«И я тоже! Но в каком-то смысле я думаю, что Сильвия права. У меня просто не хватает наглости сделать это!» – присоединилась Хельга.

Марианна колебалась, её лицо было напряжённым. Она посмотрела на карточки, затем на Сильвию. Нервно она потянулась за карточкой.

«Сильвия права – мы все участвовали в мероприятиях на этой неделе, и нам нужно рискнуть, даже если идея нам не нравится. Мы не должны портить вечеринку. Определённо! Я напишу своё имя. Если Сильвия может это сделать, то и я смогу».

Она взяла карточку и начала писать имя, глядя на мужа, ожидая его ответа.

«Я должен признать, что ради тебя, а не ради всех остальных, я надеюсь, что окончательный выбор будешь не ты. Но решать тебе!»

После того, как жена объявила о своём намерении, Артур попытался что-то сказать, но на этот раз, казалось, не мог подобрать слов. Он сидел молча, мягко покачивая головой.

Вскоре стали распространяться корзины, которые несли члены комитета. Когда подошла корзина, женщины, заполнившие карточки, подняли их для сбора. Марианна с долгим вздохом бросила свою.

«Видишь?» – сказала она Грегу, – «Я сделала это! Теперь ты можешь надеяться, что они выберут кого-нибудь другого!»

Ужин продолжался, лишь изредка упоминались надвигающийся розыгрыш. По мере подачи блюд разговор перешёл на другие темы. На каждом столе было вино и вода, и гости явно наслаждались и тем, и другим. К концу основного блюда влияние на некоторых любителей вина стало очевидным. Атмосфера была непринуждённой, так как основные блюда были убраны.

В этот момент внимание было обращено на сцену, где на маленьком столе, накрытом белой тканью, стояла большая стеклянная чаша.

«Дамы и господа, – началось объявление, – мы подошли к мероприятию, о котором мы объяснили ранее. Мы подсчитали карточки, предложенные женщинами, которые были готовы стать волонтёршами. Как вы помните, должно быть минимум сто женщин в сумме, или мы не продолжим розыгрыш».

Он повернулся к двум людям, мужчине и женщине, стоящим у края сцены.

«Счётная комиссия выполнила свою задачу?» – спросил он их.

«Да, в самом деле!» – ответила женщина. – «Фактически, мы пересчитали карты дважды».

«И что в итоге?»

«Ровно сто два имени», – ответила она, медленно и чётко.

Из-за столов раздались возгласы, отражающие известие о том, что числа участниц достаточно для продолжения. Марианна закрыла лицо руками.

«О нет!» – сказала она с притворным ужасом, – «Кто-то будет выбран!»

В зале поднялся ропот по мере того, как усиливалось влияние числа. Действительно определилась бы леди Годива. Теперь все были обеспокоены, кто ею окажется?

Организатор продолжил:

«Кажется, дамы и господа, мы можем приступить к рисованию! Все понимают, что это значит? Нарисованная женщина будет нашей Леди Годивой на вечер: она подойдёт сюда, сбросит свою одежду и затем будет ходить по столам, на остаток вечера. Если она пройдёт через все столы, показав себя и выпив за каждым столом, и не выйдет из зала до конца вечера, она получит денежный приз. Есть вопросы?»

Он оглядел комнату. Руки не поднимались, никто не вставал. Ропот прекратился. Внимание должно было быть сосредоточено на розыгрыше.

«Тогда, дамы и господа, – продолжил он, – перейдём к розыгрышу имени счастливой победительницы? Сможем ли мы посмотреть, какая прекрасная женщина будет приглашена продемонстрировать свои чары наиболее полно?»

Он указал на мужчину, сидевшего за соседним столиком.

«Победительницу будет определять Питер Вандемер, наш уважаемый бывший президент. Но … – продолжил он, – чтобы заверить, что Питер не проявляет предубеждений в своём выборе и что выбор будет полностью случайным, – он указал на двоих членов счётной комиссии: «Ему завяжут глаза!»

Две фигуры подошли к нему, когда он вышел на сцену. Дама наложила ему на глаза большую чёрную повязку на глаза и связала её на месте. Тем временем мужчина длинной палкой помешивал карты в стеклянной посуде.

Организатор продолжил:

«Теперь, Питер, тебе выпала честь выбрать счастливую леди, которая станет нашей Леди Годивой этого вечера. Как только ты вытащишь карточку, мы прочитаем имя и попросим избранную женщину встать. Затем мы попросим её подождать до тех пор, пока не будут поданы десерт и кофе; и только тогда мы пригласим её выйти на сцену, где, мы можем заверить её, она будет в центре всего внимания! Вы готовы?»

Питер кивнул. Его привели к чаше, и его рука погрузилась в массу карт.

«Засунь руку глубже, Питер; тебе не нужно выбирать сверху! Но будь уверен, что ты возьмёшь только одну карточку!»

Он глубоко потянулся и перебрал более сотни карточек. Повозившись с ними некоторое время, он схватил одну и медленно, осторожно вытащил её на поверхность. Будучи не в состоянии видеть, он вытащил её из чаши и протянул руку, в сторону организатора, взяв одну только карточку.

Карта была взята из его руки. Организатор внимательно посмотрел на неё. Он выпрямился, как будто собирался заговорить, казалось, что он растерян.

«Минутку, дамы и господа…» – он заколебался, глядя на членов комитета, сидящих в передней части комнаты. Один из них быстро вышел вперёд. Организатор быстро заговорил с ним.

Все смолкли в ожидании.

«Кто это?» – крикнул кто-то.

«Скажите нам имя», – позвал другой.

«Минутку, дамы и господа; мы должны убедиться, что всё сделали правильно!

Публика не могла слышать перешёптывания разговора на краю сцены.

«Этого не может быть – она бы не стала!»

«Нет, она сделала! Но мы не можем допустить этого – не можем ли мы найти способ вытащить другую?»

«Может быть, у нас будет второе место!»

Явно была какая-то путаница. В конце концов, организатор больше не мог останавливаться.

«Мы не уверены, что у нас всё было в правильном порядке. Может быть, нужно перебирать?» – запинался он, хватаясь за слова.

Женщина встала и крикнула: «Назовите нам имя! Нам сказали один шанс из ста! Только один выбор!»

Встревоженные чиновники увидели, что у них нет выбора. Старший с беспокойством посмотрел на карточку.

«Нарисованное имя, дамы и господа, это …»

Он глубоко вздохнул, нервно оглядываясь, «… Сильвия Монфор!»

По комнате прокатился вздох. Магистр поспешно добавил: «Мы просто проверяли, правильно ли мы всё сделали – мы боялись, что это может быть несоответствие. Мы должны убедиться, что имя было введено правильно».

Поднялся ропот.

Победительнией «Леди Годива» должна была стать шестидесятитрёхлетняя статная жена одного из самых высокопоставленных и заслуженных офицеров общества! Комитет быстро искал выход; этого не должно было случиться.

Марианна смотрела с открытым ртом на Сильвию через стол. Остальные сидели ошеломлённые. Она казалась самой маловероятной перспективой. Артур начал вставать, чтобы заговорить. Его жена удерживала его. Она поднялась на ноги.

Когда Сильвия встала, в комнате воцарилась тишина. Это была высокая, стройная, хорошо одетая пожилая женщина со стальными седыми волосами и осанкой королевы – было немыслимо, чтобы она была избранной для зрелища, которое они устроили. Сильвия попросила микрофон, который ей быстро принесли.

«Когда я указывала своё имя на этой карточке, я не ожидала, что меня вытащат. Я бы никогда не вызвалась на это! Но я знала свои шансы и внесла своё имя; теперь я выиграла – или может проиграла – дубль на Ваш выбор! Но если я проиграла, многие из вас тоже проиграли, потому что многие из вас надеялись на кого-то вдвое меня моложе, а у вас теперь есть я! Вдобавок мой муж не уговаривал меня на это, и он может быть, я даже расстроен, что я вошёл; но он долгое время служил этому обществу, и вы его хорошо почитали.

Теперь, похоже, моя очередь быть в центре внимания. Вам не нужно делать розыгрыш повторно, или пытаться найти способ извинить меня, потому что все остальные женщины, которые вошли, теперь, так сказать, не на крючке, и несправедливо просить кого-либо из них воспользоваться ещё одним шансом быть выбранный. Нравится вам это или нет, но у вас есть я; и я буду делать то, что требуют правила игры. Меня не прельщает устраивать из себе зрелище, но меня выбрали, и я собираюсь это сделать. И если вы не будете смотреть на меня так, как могли бы если бы я была кем-то другим, я бы почувствовала как оскорбление, так же смущение! Дамы и господа, розыгрыш справедлив! Я выбираю свою участь, и я доведу дело до конца!»

Сильвия отдала микрофон и села. Внезапно молчание было нарушено аплодисментами, когда все начали понимать, что эта женщина, которая, казалось, была самой маловероятной перспективой для этого события, действительно собиралась сделать то, что от неё требовалось.

Со сцены было мало что сказать. Организатор признал, что Сильвия выбрала для себя «Леди Годиву», и посоветовал ей расслабиться и насладиться десертом и кофе.

«Тогда, – добавил он, – настанет ваш момент, и мы пригласим вас выступить!»

Когда подали десерт, все за столом посмотрели на Сильвию.

«Ты была великолепна!» – прокомментировала Хельга. – «Но я не понимаю, как ты можешь это сделать!»

«Я тоже», – ответила Фрейда. – «Я просто не могу представить. И, зная, что ты думаешь об игре; я думаю, ты назвала её «отвратительной»? Не могу поверить, что ты только что сказала это!»

«Знаешь, Сильвия, – добавил Грег, – тебе не нужно было этого делать. Они пытались найти для тебя выход. Ты мог бы просто позволить им спасти тебя!»

«Пусть они проведут через это другую женщину? Нет. Я воспользовалась своим шансом, и меня выбрали. Теперь я должна смириться с этим, и они должны провести вечер со мной. Может быть, они пожалеют, что не ограничили возраст. Ограничьте количество участников! Я никогда не был эксгибиционисткой – но я не буду трусихой! Им не нужно искать способ заставить кого-то занять моё место!»

Артур пожал плечами.

«У неё собственное мнение. Игра не была моей идеей, и её желание участвовать в ней тоже не было моей идеей. Она выполнит своё дело!»

Сильвия нервно допила десерт. Марианна пыталась чем-то помочь.

«Хочешь заглянуть в дамскую комнату до того, как придёт твоё время? Ты будешь много пить, если тебе придётся разделить напиток за каждым столиком. Это будет долгий вечер впереди!»

«Нет, не сейчас. Они ещё подумают, что я пытаюсь улизнуть. Мне просто нужно пережить это. Но ты права – я собираюсь выпить много!»

Сильвия упорно выполняла свою роль. Подали кофе. После того, как большая часть его была выпита, на сцене снова появился организатор.

«Что ж, дамы и господа. Момент настал. Теперь я призываю нашу избранную леди, Сильвию Монфор, выйти вперёд. Вы готовы, Сильвия?»

Сильвия встала из-за своего стола и направилась к сцене. Она двигалась уверенно, но не слишком быстро. Она ничего не несла с собой, оставив на столе сумочку и программные документы.

Это была статная фигура, ростом 168 см, с седыми волосами до плеч. На ней было тёмно-синее платье с золотой отделкой и узким золотым поясом на талии. Макияж у неё был лёгкий, с заметным оттенком помады. Она держала голову высоко, и её грудь казалась твёрдой, хотя и небольшой. На ней были браслет и серьги, наручные часы и небольшая булавка на плече. Очки у неё были еле заметные. Она казалась ухоженной, все волосы уложены, лицо не испорчено морщинами и пятнами, осанка прямая и доверительная, вопреки сердцебиению, которое она чувствовала, когда нервно размышляла о том, что собиралась сделать.

Она грациозно вышла на сцену. Организатор предложил ей центральную позицию. Стол, на котором стояла чаша для карт, был всё ещё на месте, хотя чаша была удалена. Рядом со сценой было установлена вешалка-дерево для пальто, очевидно, для её одежды.

«Вы готовы?» – спросили её. – «Вы знаете, что вы должны делать по правилам игры?»

Она взяла микрофон.

«Да, действительно. Не бойтесь, что я не подчинюсь полностью. Но я должна вас предупредить – я пришла сегодня вечером не готовой к этому. Шоу, которое я собираюсь дать вам, – это только я – вся я. Я была не подготовлена и поэтому не буду нести ответственность за вашу реакцию на то, что вы увидите. Я знаю, что большинство из вас хотели бы для этого женщину помоложе. Ну, когда-то я была моложе, и я не забыла ещё, как это было. Но... Я тоже ещё не умерла; поэтому я не знаю, будете ли вы шокированы или приятно удивлены. Но меня выбрали, и я собираюсь играть в игру так, как были установлены правила; и, как я уже говорила, если вы посмотрите на меня, я буду ужасно смущена, но если вы отведёте взгляд, я буду оскорблена! Итак – приступим! Можно мне стул?»

Организатор подал знак, и кто-то принёс стул и поставил его рядом с ней.

Сильвия вернула назад микрофон. Она согнула левое колено, приподняла ногу и сняла левую туфлю. Она поставила её рядом со столом, повторив то же самое с её правой туфлёй. Она дотянулась до ушей, по очереди сняла каждую серёжку и положила их на стол. Она начала снимать часы и браслет, когда вмешался организатор.

«Вы действительно можете не снимать обувь и украшения, Сильвия. Я не думаю, что кто-нибудь будет против!»

«Простите!» – возразила Сильвия. – «Я так поняла, что должен всё снять. Меня не обвинят в обмане – вы собираетесь получить меня босиком, с голыми руками, с голыми ушами – всё, что снято, значит всё!»

Организатор отстранился, потерпев поражение.

Сильвия залезла под платье и села на стул. Она стянула колготки, осторожно сняла их с обеих ног, и положила одежду на стол. Затем она поднялась на ноги и, ненадолго подойдя к микрофону, обратилась к аудитории.

«Мне позволено немного скромности. Ничто в правилах не говорит, что вы можете видеть меня в нижнем белье!»

Она расстегнула золотой пояс, сняла его и положила на стол. Сунув руку под юбку, она стянула бледно-голубые чулки, или колготки, сбросила их на босые ноги и вышла из неё. Она подошла к дереву для одежды и повесила свои колготки и трусики.

Вернувшись в центр сцены, она потянулась за собой и начала расстёгивать своё синее платье с застёжкой-молнией на спине. Отодвинув молнию на несколько сантиметров, она потянулась к себе за спину и немного пошарила. Достигнув своей цели, она стянула ремешок бюстгальтера с левой руки. Слегка извиваясь, она сумела вывести руку из лямки. Она повторила процесс с правой рукой, при этом немного наклонившись вперёд. Наконец, вытащив обе руки из лямок, в слегка согнутой позе она вытащила бюстгальтер из платья. Она подняла его и понесла к вешалке.

Она опустила руки и встала лицом к аудитории, открывая полный вид спереди. Она снова подошла к микрофону.

«Надеюсь, вы готовы к этому – остался только один кусок одежды! Это непросто; но я собираюсь это сделать! Постарайтесь не смеяться!»

Глубоко вздохнув, она внезапно сняла платье с плеч, уронила его и вышла из него. Она ненадолго положила его на стол, затем повернулась к аудитории.

Она стояла у стола обнажённая. Её подход наизнанку отсрочил неизбежное как можно дольше, но теперь она показала себя сразу. Её слегка загорелые руки и лицо контрастировали с белизной её тела. Когда она стояла неподвижно и прямо, её груди свисали на ней, заметно опускаясь из-за высокой линии груди, которая была очевидна, когда она была в своём платье. Прямой сосок заметно выступал из каждой груди. На её груди были видны несколько небольших родинок, а небольшой шрам ниже талии свидетельствовал об операции, проведённой много лет назад. Те, кто был рядом с ней, могли видеть лёгкие растяжки на её животе и заметные, но не выпирающие синие вены на ногах.

Передняя часть её живота выпирала чуть ниже пупка. Её тёмно-каштановые лобковые волосы, явно не подстриженные и подготовленные для демонстрации, торчали толстым вьющимся кустом, внизу которого отчётливо виднелась прорезь в области её гениталий. Она не пыталась прикрыться руками или позой, просто ненадолго постояла там, совершенно голая.

Внезапно в одной части комнаты раздались аплодисменты и быстро разошлись. Она никак не отреагировала, просто постояла несколько секунд, прежде чем взяла платье и понесла его, чтобы повесить на вешалку Она сделала это быстро, затем снова повернулась к публике и начала спускаться со сцены по ступеням. Только самые близкие к сцене заметили, что она слегка вспотела даже в прохладной комнате, и даже немного дрожала, когда спускалась по ступенькам.

Она обменялась рукопожатием с организатором, а затем с Комитетом по развлечениям, и подошла к первому столу. Подойдя к ней, она поприветствовала сидящих.

«Я должен навещать теперь всех вас, не так ли? И я так понимаю, что должна разделить с вами выпивку за каждым столиком?»

Она протянула руку, приветствуя сидящих за их столом. Одни нервно взяли её за руку, другие – с энтузиазмом. Женщины за первым столом были заметно сдержанны, но приветливы. Мужчины были более оживлёнными. Кто-то достал небольшой бокал для вина и наполнил его небольшим количеством вина. По ходу движения она обнаружила, что каждый стол был снабжён маленьким стаканом в центре стола, предназначенным для подношения ей. Бокал ей предложил один из мужчин.

«Я не смогу вынести большую часть этого, – сказала Сильвия хозяевам своего стола. – Здесь сорок пять столов, и если я буду пить вино за каждым из них, я, вероятно, не смогу найти последние двадцать столов!»

Сильвия почувствовала, как глаза сидящих за столом устремились на неё, несколько пар глаз ясно смотрели на её грудь и область гениталий. Ей сразу захотелось прикрыться руками, что, как она знала, было бы бесполезно и не соответствовало духу события.

Она пробыла за первым столиком всего несколько минут, ровно столько, чтобы обменяться приветствиями со всеми присутствующими и выпить предложенный бокал вина.

Один из мужчин достал ручку с фломастером и сообщил ей: «Мы должны отметить номера наших столов и отметить где-то на вас – это чтобы было у вас на животе?»

«Я думаю, они сказали живот или зад – что вы предпочитаете?»

Мужчина начал писать у неё на животе. Ручка была безболезненной и мало давила, но она чувствовала активность, как лёгкое щекотание, так близко к области её гениталий, которая была так ясно видна чуть ниже. Как он начал писать, она тут же узнала о своём мочевом пузыре, теперь получая в нём результаты нескольких стаканов вина, воды и чашек кофе, которые она выпила за обедом. Она вспомнила предложение Марианны воспользоваться облегчением перед выступлением. В своём уме она размышляла об объёме жидкости, которую она должна была выпить, и о правиле, согласно которому она не могла выходить из комнаты.

Когда она ушла от первого стола, мужчина, сидящий за столом, повернулся к своей спутнице.

«Можете ли вы представить себе женщину её возраста, делающую это? Я удивлён, что она вызвалась – но на самом деле она не так уж плохо выглядит, не так ли? Думаешь, она просто хотела похвастаться?»

«Ты смотрел не в том месте, Фред», – ответила ему дама. – «Покрасоваться? Ты видел, какая она бледная? Эта дама вспотела и действительно тряслась! Она так нервничала, что едва могла стоять! А что касается плохого вида, ну, ты собираетесь смотреть на меня, когда я буду в её возрасте?»

Тем временем продолжалась вечерняя программа. Было запланировано несколько церемониальных мероприятий, а также несколько театральных представлений, и Сильвия больше не была в центре внимания. Возможно, поняла она, не в центре внимания, но, безусловно, в очень заметном и привлекающем внимание стороннем шоу. Взгляды были прикованы к ней отовсюду, и за каждым столиком, который она посещала, она определённо вызывала наибольший интерес. Для выступлений на сцене свет в зале был приглушён, а для освещения артистов использовался прожектор.

Вернувшись к столу, который она оставила, Марианна повернулась к Артуру.

«Как вы себя чувствуете? Я не понимаю, как мужчина мог позволить своей жене сделать это – и из всех нас здесь я бы подумала, что она была той, кто абсолютно никогда бы этого не сделал! Но посмотрите на неё – она выглядит так спокойно и собранно!»

Артур задумчиво подождал секунду, затем ответил.

«Я живу с ней долгое время. Она много лет вела свой бизнес. Она сама принимала решения. Она не была довольна этой игрой – вы знаете, она назвала её «отвратительной»! Но она хотела найти себе хороший спорт, и никто не отговорит её от этого! Она будет делать именно то, что, по её мнению, требует игра, даже если она думает, что это ужасный вкус. Я не контролирую её – и горе тому человеку, который попытается!»

Хельга кивнула.

«Я хотела бы быть похожей на неё. Я действительно не думала, что она сделает это. Но посмотрите на неё – взяв за правило снимать даже свои украшения!»

Когда представление на сцене закончилось, прожектор переместился со сцены по комнате. Внезапно он осветил Сильвию. В свете прожекторов ярко выделялась её белая кожа, и внимание всех присутствующих было обращено на неё. Сильвия чувствовала себя не только обнажённой, какой она, несомненно, была, но и обнажённой, как никогда раньше, как-то ужасно уязвимой. Она огляделась по комнате, её тело слегка тряслось, её висячие груди заметно дрожали.

Воздействие длилось всего минуту или около того, после чего прожектор вернулся на сцену для следующего мероприятия.

К тому времени, когда Сильвия добралась до своего четвёртого стола, она решила отказаться от дальнейших предложений вина и настоять на воде или, по крайней мере, на чём-нибудь безалкогольном для своего обязательного напитка за каждым столом. Она уже ощущала воздействие вина и чувствовала себя увереннее, когда обменивалась тостами, когда в её бокале была вода. Безусловно, маленькие стаканы, которые ей давали, обычно вмещали всего 50-100 мл; но всё ещё острый ум Сильвии мог рассчитать совокупный эффект от сорока пяти таких порций, которые составили бы более галлона жидкости. Избегая вина, она думала, что сможет избежать явного опьянения, но она нервно размышляла, как она могла удержать в своём теле галлон жидкости в дополнение к количеству, которое она уже выпила за обедом.

Сильвия не отставала, переходя к новым столам. Теперь на её животе была собрана коллекция надписей, сделанных поклониками в местах, которые она посещала. Она больше не дрожала, хотя и раньше это замечали только самые близкие. Она пыталась вести себя достойно, обращаясь напрямую к тем, кто сидел за столиками, к которым она приближалась. На каждой остановке она старалась полностью развернуться, обеспечивая присутствующим возможность рассмотреть её тело крупным планом со всех сторон. Босиком она казалась немного ниже, чем когда поднималась на сцену, и в некоторых отношениях казалась более уязвимой, чем величественной.

Она пыталась сохранить улыбку, хотя это становилось всё труднее, поскольку её внутренний дискомфорт нарастал с каждым новым стаканом жидкости. Тем не менее, она продолжала принимать стаканы за каждым столом, всегда допивая стакан до дна, хотя часто настаивала на чём-то другом, кроме вина. Людям за столиками, которые она посещала, она ничего не говорила о дискомфорте, вызванном её раздутым мочевым пузырём, который теперь намного превосходил тот момент, когда ей хотелось бы опорожнить его.

Она подошла к пятому столу, за которым сидели семь мужчин и три женщины. Мужчина уже приготовил для неё бокал вина и протянул ей, когда она подошла.

«Нет, пожалуйста, я не думаю, что справлюсь с вином, спасибо! Может, это просто вода или что-то ещё?»

Мужчина налил вино в свой бокал, затем снова наполнил бокал из кувшина с ледяной водой. Он протянул ей это.

«Добро пожаловать за наш стол! Должен сказать, вы устроили отличное шоу! Не хотите ли вы присесть на минутку?»

Он сделал жест, чтобы встать, чтобы предложить ей свой стул.

«Нет, спасибо», – ответила Сильвия, её нервозность всё ещё отражалась в голосе. – «Правила гласят, что я должна хвастаться перед вами – хотите вы того или нет! И вина во мне более чем достаточно – я должна быть в состоянии сохранять самообладание до конца вечера!»

Она отпила воду. Затем заговорила одна из женщин.

«Я не понимаю, как можно так много пить – я бы давно побежала уже в туалет! В любом случае, расскажите, почему вы назвали своё имя? Все были так удивлены, когда вас выбрали!»

Сильвия допила воду.

«Мне не совсем нравилась эта игра; я думала, что идея ужасна! Но всё было сделано с помощью намерения просто повеселиться. Это испортило бы вечер, если бы достаточное количество женщин не вызвались добровольцами! Так что я сделала – и, ну, все вы проиграли – вы меня поймали!»

«Я бы не сказал, что мы проиграли», – ответил другой мужчина. – «Вы были очень хороши в этом; и, если можно так выразиться, вы выглядите скорее, хорошо…» – он колебался, подбирая нужные слова.

«Привлекательно! Разве вы не это имеете в виду?» – вмешался другой мужчина.

«Я думаю, он начал говорить слово "старая"!» – ответила Сильвия. – «Но я не чувствую себя такой старой!»

«Как вы себя чувствуете?» – спросила её дама.

«Я бы с удовольствием сделала визит в дамскую комнату, как сказала одна из вас! Всё это вино и вода! Но в противном случае; о, я действительно чувствую себя такой незащищённой! Я даже представить себе не могла, что сделаю это! Никогда, никогда, не думала, что я сделаю что-нибудь подобное!»

«Вы привыкли уже к этому?» – спросила женщина.

«А как вы думаете?» – спросила Сильвия, приподняв брови.

«Нет, я не думаю», – ответила она на свой вопрос. – «И если мой муж недоволен тем, что я делаю это, я напомню ему, что он был вице-президентом, когда Комитет по развлечениям придумал это, и это выглядело бы ужасно, если бы его собственная жена не участвовала!»

Мужчина взял фломастер, чтобы сделать очередную пометку на её теле.

«Где мы будем писать это?» – спросил он её с улыбкой.

«Похоже, все писали надписи у тебя на животе; вот, я использую пространство чуть ниже!»

Он начал писать фломастером ниже её пупка, чуть выше её лобковых волос.

«Если вы там пишете, пожалуйста, не давите», – предупредила Сильвия. – «Вы можете писать выше, но я становлюсь очень чувствительной там, внизу!»

«Вот куда делись все напитки!» – прокомментировал другой мужчина своей спутнице.

«Ей придётся держать в себе потом намного больше!» – заметила дама.

Когда Сильвия перешла к следующему столу, те, кто только что оставила, следили за ней глазами.

«Вы действительно думаете, что она выглядит старой?» – спросил один мужчина у другого.

«Она точно не молодая цыпочка! Посмотри, как обвисает её бюст – он не держится! Но в целом она неплохая – она целиком женщина!»

«Без сомнения! Нет никаких сомнений – вы можете видеть доказательства – все доказательства!» – заметила женщина.

Другая женщина, старше, возможно, ровесница Сильвии, не впечатлилась.

«Это ужасно! Совершенно омерзительно! Я не понимаю, как она могла предложить себя за эту роль. Ни одна порядочная женщиа не смогла бы этого сделать!»

Она сморщила нос в явном отвращении…

(2-я часть следует)
 

EverGiven

Переводчик
Она уже не будет прежней (часть 2)

Автор: Франсин (Francine)

К тому времени, как Сильвия добралась до своего десятого столика, её улыбка исчезла. Она отважно пыталась показать себя в соответствии с требованиями правил, но дискомфорт, связанный с её чрезмерно наполненным и растянутым мочевым пузырём, теперь превратился в настоящую боль. Её состояние было заметно для тех, к кому она обращалась. Что ещё хуже, в этот самый момент группа на сцене завершила свою деятельность, и прожектор на мгновение промелькнул по залу, а затем снова сфокусировался на Сильвии. Каким-то образом она почувствовала, что все в зале осознают её сильный дискомфорт и каким-то образом наслаждаются этим.

Женщина обратилась к ней: «Миссис Монфор, я не понимаю, как вы можете пережить это. После всего, что вы выпили – разве вам не нужен визит в туалет?»

«Правила гласят, что я не могу выйти из зала», – ответила Сильвия с явным беспокойством. – «Я хочу в туалет, достаточно, вы наверное это видите! Нет, это действительно жутко!»- её голос оборвался.

«Вы не можете выйти из комнаты?» – спросил её мужчина.

«Верно!» – ответила Сильвия.

«Но они не сказали, что вы не почувствуете облегчения, если останетесь в комнате, не так ли?»

«Не дразните меня, – ответила Сильвия, – это ужасно больно! Я не знаю теперь, как пережить это!»

Проявлялись страдания и дискомфорт. Мужчина держал большой пластиковый стакан с безалкогольным напитком.

«Я принёс это вам – сейчас он пуст. Я позволю вам заполнить его, если хотите, прямо здесь! Стакан достаточно большой, чтобы пописить туда и помочь себе хотя бы немного, и я мог бы вылить потом всё снаружи. Он белый, поэтому никто не знал бы, что там!»

Сильвия посмотрела на него сначала с опасением, затем с презрением.

«Спасибо, сэр, но я не думаю, что смогу сделать что-то в этом роде!»

Её отношение было прохладным и немного формальным.

«Извини, я не хотел огорчить вам. Просто хотел помочь!» – прокомментировал он, когда она отошла от столика.

Дама, сидящая рядом с мужчиной, который предложил чашку, повернулась к нему:

«Как ты мог предложить ей что-то подобное? Ты ведь не ожидал, что она примет это предложение, не так ли? Это было ужасно! Она достаточно смущена, в том, что ей пришлось бы делать!»

«Я просто подумал, что она может порадоваться возможности получить облегчение! Я не понимаю, как она сможет продолжать дальше!» – пожал он плечами.

Сильвия прошла через следующие два стола при минимальном разговоре. Было очевидно, что она страдает, испытывает значительные физические страдания. Она выпила обязательные напитки с формальностью, получила отметки на своём теле и двинулась дальше.

За четырнадцатым столом Сильвия пыталась сохранить самообладание, но быстро теряла его. Её мысли были сосредоточены на мочевом пузыре, явно опухшем. Когда люди писали надписи у неё на животе, некоторые из них отмечали опухоль или твёрдость, которую они чувствовали. Боль в мочевом пузыре становилась всё более сильной, и она задавалась вопросом, как долго она сможет сдерживать потребность в мочеиспускании. Её внутренние муки становились невыносимыми.

Внезапно она изменила направление. Вместо того, чтобы перейти по порядку к следующему столу, она отступила по маршруту, по которому пришла, её глаза искали кого-то, кого она миновала ранее. Некоторые люди говорили с ней, но она игнорировала большинство из них.

Наконец она нашла то, что искала. Она вернулась к столу, за которым сидел мужчина с пластиковым стаканчиком. Она встала рядом с ним, коротко приветствуя остальных, затем повернулась к нему.

«Вы предложили мне воспользоваться тем стаканом, если я сделаю это здесь?» – спросила она довольно тихим голосом.

Теперь все глаза за столом были сосредоточены на ней.

«Да, это было так, но это не казалось хорошей идеей. Никто здесь не думал, что мне следовало это предложить. Мне очень жаль – я не хотел вас раздражить!»

«Предложение всё ещё в силе?» – спросила она, отводя взгляды остальных.

«Если хотите, но мне очень жаль, я не думаю, что это была хорошая идея!»

«Прямо сейчас это лучшая идея, которая пришла мне в голову – правда, я должен что-то сама сделать – мне тоже очень жаль!»

Она не знала, как продолжать. Он тем временем протянул белый стакан.

«Не могли бы вы подержать его на нужном месте – подо мной? И сказать мне, когда он заполнится, потому что я, вероятно, смогу заполнить его несколько раз! Пожалуйста?»

Она почувствовала, как её лицо покраснело, когда все за столом уставились на неё. Взволнованный мужчина держал чашку под ней, а она слегка раздвинула ноги.

«Пожалуйста, смотрите! Я могу сделать что-то не так! Я не делала этого раньше!»

Некоторые люди вокруг смотрели теперь, зная, что должно было произойти. Мужчина держал стакан прямо под её гениталиями, с промежутком всего в сантиметре-двух от неё. Она смотрела прямо перед собой, избегая взглядов всех, кто смотрел на неё. Она попыталась расслабиться и пописить.

Через некоторое время в стакан потекла струйка. Люди вытягивали шеи, пытаясь увидеть действие. Мужчина, держащий стакан, держал его неподвижно, пытаясь увидеть содержимое. Через несколько секунд он сказал ей довольно громко: «Он уже полон, можешь остановиться?»

Она пыталась, но... Остановить ручей было труднее, даже труднее, чем раньше удержать мочевой пузырь. Однако она справилась с этим и остановилась до того, как стакан наполнилась – еле-еле. Она выпустила, наверное, пол-литра; далеко не всё, что она содержала в себе, но достаточно, чтобы облегчить ей боль.

Сведя к минимуму зрительный контакт, она тихо сказала мужчине, предложившему спасительный стакан:

«Спасибо! Я не знаю, как я могла бы пережить вечер без подобного приспособления! Сожалею, что оставляю тебя с этим подарком!»

Он держал белый стакан, наполненную её тёплой мочой, немного вспенившейся.

«Неважно! Я вынесу его и вылью. Рад, что смог помочь!»

«Я должна продолжать», – сказала она, не обращаясь ни к кому конкретно.

С некоторым облегчением она вернулась к своим новым столам. Развлекательная программа продолжилась, фольклорный ансамбль представил танцевально-музыкальную выставку. Тем не менее, многие взгляды были сосредоточены на Сильвии, куда бы она ни шла. Она знала, что что бы ни происходило на сцене, она оставалась главной достопримечательностью, и каждый раз, когда сценическое мероприятие останавливалось, даже на несколько секунд, центр внимания неизбежно направлялся на неё.

Её живот был испещрён надписями, и теперь люди писали номера столов и подписи на других местах её тела. На её ягодицах тоже начали накапливаться какие-то надписи, и по крайней мере один мужчина демонстративно решил написать свой номер стола на её груди, осторожно держа её сиськи, пока писал. Сильвия думала возразить против взятия этой свободы, но решила не обращать уже на это внимания. За следующим за столом она указала на другую грудь, когда была извлечён маркер, предложив: «Может, мне нужен баланс – почему бы тебе не начертать на этой?»

За столом, за которым она ела, её супруг и другие гости внимательно следили за её успехами. Некоторые заметили инцидент со стаканом. После этого Хельга заметила:

«Я не понимаю, как она могла это сделать! На глазах у всех!»

Она в изумлении покачала головой и покрутила пальцем у виска.

Фрейда, по крайней мере, сочувствовала ей.

«После того, как ты так много выпьешь воды, тебе будет так дискомфортно – уже не до чего!»

Ганс заметил: «Я думаю, что большинство женщин просто пошло бы в туалет».

«Только не Сильвия!» – ответила Марианна. – «Эта леди не собирается сдаваться – она полна решимости выполнить все требования игры! Но я знаю, что не смог бы этого сделать!»

Артур слегка покачал головой.

«Это чудо – моя жена», – смиренно сказал он.

После нескольких дополнительных посещений столов Сильвия снова отклонилась от своего маршрута. Её глаза искали стол человека, который предложил ей стакан, чтобы пописить. Медленно окольным путём она двинулась к тому месту, где он сидел.

Он уже видел, как она идёт. Был зрительный контакт. Словно предлагая помощь, он слегка приподнял белый стакан, которым она пользовалась раньше, но теперь уже пустой. Он кивнул ей. Она подошла к нему.

«Я не знаю, кто вы сможете ещё раз, но никто другой не предлагал мне помочь – вы бы сделали это снова? Мне это очень нужно! Я так полна мочой, и мне так больно её держать в себе!» – её голос был низким, но дрожащим, и её горе было ощутимым и реальным.

Ритуал заполнения стакана был повторён, на этот раз с большим количеством сторонних наблюдателей.

Когда стакан был заполнен мочой примерно на треть, зал разразился аплодисментами другому выступавшему на сцене артисту. Когда он уходил со сцены, прожектор был направлен прямо на Сильвию, которая стояла и ссала в стакан. Даже тем, кто был поблизости, потребовалось время, чтобы понять, на что они смотрят. Некоторые вздохнули, некоторые – мягко аплодировали. Унижение зрелища поразило её; её мускулы застыли. Её поток остановился, её мочевой пузырь всё ещё был болезненно полон.

Мужчина начал забирать стакан, наполовину заполненный мочой из неё.

«Не надо!» – запротестовала она. – «Я не закончила ссать – пожалуйста, подождите!»

Стакан был возвращён, и теперь чётко освещался прожектором. Она закончила наполнять стакан.

«Спасибо! Я могу вернуться обслуживать столы!» – сказала она на прощание, когда мужчина поднялся с полным стаканом, собираясь покинуть залу. Только в этот момент луч прожектора покинул её.

Женщина, сидящая рядом с мужчиной, уставилась на него.

«Как ты мог это сделать – прямо за нашим столом! С этим прожектором, направленным на нас! Это было ужасное, жуткое зрелище, и никто не видел этого позора здесь! Я больше не могу находиться. Я ухожу!»

Ярость была в её голосе, когда она и сопровождающий её мужчина поднялись и вышли из зала. Остальные за столом последовали его примеру, включая, наконец, человека, пришедшего на помощь Сильвии.

Силивия продолжала необходимое перемещение от стола к столу. Она подошла к своему столу. Артур посмотрел на неё:

«Как ты держишься?» – спросил он её. – «Хорошо, в данный момент, но это было грубо».

«Здесь вы можешь писать надписи на мне – все это уже делали!»

Она представила им своё тело. Гости посмотрели друг на друга, гадая, кто должен писать и что. Они смотрели и думали.

«Один из вас – не я!» – просил Артур.

«Тебе стыдно за меня?» – жалобно спросила Сильвия.

«Никогда!» – воскликнул Артур, расплывшись в улыбке. Он взял ручку и начал писать на животе жены. Он прокомментировал:

«Трудно найти пустое место! Похоже, ты уже устала!»

Она указала на свою грудь, на каждой было по одной надписи.

«Здесь – с таким же успехом может быть ты, как и кто-то другой!»

Он принял её приглашение и подчинился.

«Мы видели парня со стаканом! Я не понимаю, как ты это сделала и как ты на это решилась!» – заметила Хельга, наполовину с восхищением, наполовину с отвращением.

«Ну, – ответила Сильвия после минутного колебания, – допустим, женщина должна делать то, что должна делать женщина. Я тоже не думала, что смогу это сделать, но боль в мочевом пузыре просто убивала меня. Я должен был сделать это, или хоть что-нибудь!»

Артур только согласно кивнул. Она приняла от них необходимую выпивку и двинулась дальше. После того, как она ушла, Арт ненадолго извинился. Он нашёл одного из обслуживающего персонала отеля. Объясняя свою личность, он протянул ключ от номера.

«Одежда и вещи моей жены на сцене, за занавеской. Я хочу, чтобы вы собрали её вещи и отнесли их в нашу комнату. Верните потом мне ключ!»

Он проводил мужчину до ступеньки сцены, где объяснил председателю комитета его поручение. Через несколько минут, когда Артур вернулся к столу, появился мужчина с ключом от комнаты. По его словам, поручение было выполнено. Артур поблагодарил за услугу подходящим денежным вознаграждением.

Между тем, не обращая внимания на деятельность мужа, Сильвия продолжала. Примерно через двадцать минут после того, как она вышла из-за стола, её мочевой пузырь снова был очень полон, что явилось результатом её постоянного приёма жидкости. На этот раз она искала облегчения, прежде чем ситуация стала болезненной, как она уже знала. Она перестала двигаться по очевидному маршруту и направилась обратно к столу того человека, кто дважды помогал ей с облегчением. Любопытные глаза по всему залу комнате следили за её движениями, предвкушая её намерение.

Вот она подходит к столу, за которым раньше получила благословенное облегчение. Там никого не было; стол был пуст. Она быстро огляделась в поисках белого стакана или человека, который это предложил. Было очевидно, что он ушёл и исчез, и стакан вместе с ним, возможно, чтобы стать для него ценным сувениром.

Облегчение явно ускользнуло от неё. Она начала задаваться вопросом, сможет ли она пережить остаток вечера. Напряжение в области таза нарастало, а мочевой пузырь продолжал раздуваться. Ей придётся обойтись без всякой возможности облегчить себе жизнь.

Сильвия вернулась к своему маршруту и продолжила движение. Она подошла к последнему столу как раз в тот момент, когда на сцене вышел финальный акт. Она быстро закончила свои обязанности, допив последний напиток, который от неё потребовался – на этот раз она приняла вино. Собрав подпись, она подошла к столу с председателем комитета. Она подошла к нему.

«У меня закончились столы», – сообщила она. – «И все в комнате смотрели на меня! Что-нибудь ещё надо сделать?»

Голос её был нетерпеливым, отражая её внутреннее горе. Она быстро получила ответ, когда два члена комитета подошли к ней.

«Нам нужно проверить подписи на вашем теле и номера столов – все ли отметились?»

Первый член комитета улыбнулся ей, глядя на буквы, нацарапанные по всему её телу.

«Похоже, все сделали это!» – прокомментировал второй, просмотрев скопление написанного. – «Но мы должны проверить!»

Они начали обыскивать её тело, одна называл номера столов, записанные на её коже, а второй отмечал их в списке. Это был трудоёмкий процесс, занимавший несколько минут и привлекавший внимание всех окружающих. Когда человек, осматривавший её, прочитал надписи, он внимательно осмотрел её живот, а затем принялся за её тело. В какой-то момент он понял, что некоторые надписи были скрыты её обвисшей грудью. Смущённый, он нерешительно спросил её:

«Миссис Монфор, я не могу прочесть здесь кое-что из написанного – не могли бы вы её, э-э, поднять…?»

Ему не хватало слов, так как он не мог придумать сдержанного слова для обозначения её груди. Однако Сильвия всё правильно поняла и подняла груди руками, пока он осматривал область под ними. Обзор был сделан, затем она их опустила.

Через несколько минут официальные лица посовещались.

«Миссис Монфор, я думаю, мы можем подтвердить, что вы были отмечены за всеми столами. Я думаю, вы можете вернуться на своё место до заключительного мероприятия, которое должно произойти здесь всего через несколько минут!»

С благодарностью она удалилась к своему столику, где её ждали Артур и остальные.

«Позволено ли Леди Годиве вернуться сюда? Думаю, я прошла через все столы!» – поприветствовала их Сильвия.

Выражение её лица и нервное поведение противоречили её физическим страданиям, а также её утраченной скромности. Она получала поздравления от своих товарищей по столу, но вскоре прервала их.

«Всё, чего я жду, это конца этого дела – чтобы я могла наконец одеться и отправиться поскорей в дамскую комнату – со всем этими напитками – вы не представляете, как мне хочется ссать!»

«У тебя же был этот спасительный стакан пару раз!» – вмешалась Марианна.

«Я столько раз использовала его снова и снова – я всё никак не могла опорожнить себя полностью – давай, давай покончим с этим!»

В её голосе была очевидна настойчивость. Дальнейший разговор её не интересовал. Через пару минут она встала, испытывая явный дискомфорт, и начала нервно расхаживать по краю зала. Когда последний акт сошёл со сцены, организатор занял своё место, чтобы объявить об окончании выступления, гуляния и про закрытие вечера. Поблагодарив исполнителей, Комитет по развлечениям и некоторых других, он объявил.

«Сильвия Монфор – достойная леди Годива! Пожалуйста, выходите на сцену!»

Сильвия, теперь стоявшая в стороне от центра зала, изо всех сил пытаясь выстоять в последние минуты своего испытания, быстро вышла вперёд. В отличие от её ранее притворной беззаботности, теперь она крепко держала своё тело обеими руками; её правая рука располагалась прямо под грудью, очевидно, чтобы свести к минимуму движение этих частей, когда она почти бежала на сцену; её левая рука плотно прижалась к лобковой области. Кто-то мог подумать, что она пытается сохранить свою скромность, хотя сама Сильвия давно отказалась от всякой надежды на это. Она только надеялась, что сможет удержать болезненно наполненный мочевой пузырь от утечки в последние несколько решающих мгновений.

Она вышла на сцену. Когда она подошла к центру, её глаза искали вешалку для одежды, на которой висели её платье и нижнее бельё. Ничего нигде не было видно.

«Сильвия», – обратился к ней ведущий. – «Мы никогда не ожидали, что вы станешь участницей в этой игре, и если бы вы это сделали, мы никогда не думали, что вас выберут. Мы знаем вашего мужа много лет, но до сих пор не видели много из вас. Сегодня вечером мы наверстали упущенное!»

Зрители разразились смехом, когда они задумались над двойным смыслом.

«Сильвия Монфор, вы сделали всё, что требовалось от игры, и я думаю, что все мы разделяем это – вы были великолепны!»

Он указал рукой на обнажённую женщину, стоящую рядом с ним, когда разразилась волна аплодисментов, перешедшая в овацию стоя. Сильвия приняла аплодисменты, пытаясь улыбнуться, когда она перенесла ещё один приступ боли из-за опухшего живота. Её рука прижалась к источнику дискомфорта, что не осталось незамеченным для наблюдающих.

«Сильвия, я знаю, что это было нелегко для вас, и даже сейчас мы видим, насколько вам неудобно. Вы был великолепной, и, поскольку вы сделал всё, что требовалось правилами, для меня большая честь вручить вам денежный приз … вы заслужили это!»

Он протянул ей конверт с наградой.

«Что-нибудь вы хотите сказать?»

Сильвия схватилась за микрофон, всё ещё прижимая другую руку к области лобка, одновременно прижимая ноги одну к другой.

«Благодарю вас; когда я пришла сюда сегодня вечером, это нисколько не было моей идеей; но вы выбрали меня на розыгрыше, и я попытался сделать то, что ожидалось от меня. Но – я на самом деле могла бы пройти примерно на сорок меньше порций! Я хочу, чтобы теперь была моя одежда, и все, пожалуйста, расчистите мне путь в дамскую комнату?»

Последовал громкий смех и аплодисменты.

«Сильвия», – продолжил организатор. – «Ваш уважаемый супруг устроил всё так, чтобы вашу одежду, украшения и другие вещи отнесли к вам в комнату наверху. А теперь, с нашей благодарностью и признательностью вам обоим, я призываю его выйти вперёд и провести вас туда лично!»

Сильвия выглядела ошеломлённой.

«Он собирается забрать меня отсюда голой?» – спросила она потрясённо.

Артур бросился вперёд, снимая пиджак, когда подошёл к ней. Он поднялся по ступенькам и накинул пиджак на голые плечи жены. Старший офицер пожал руки каждому из них, а Сильвия, одетая только в пиджак своего мужа, с растерянным выражением лица и одной рукой, всё ещё пытающейся удержать её сзади, присоединилась к нему и пошла к двери.

«Артур – что это такое? Я не могу отсюда выйти; голой – в вестибюль? У меня вся попа голая!» – жаловалась она ему, наполовину шагая, наполовину побежав к выходу.

«Похоже, ты прикрываешь важную часть рукой! Давай, это займёт всего несколько секунд! Кстати, ты была просто великолепна! У меня оказывается самая красивая жена в этом зале!»

«Ты имеете в виду, на кого смотрели больше всего! Абсолютно все видели каждый участок моего тела! А теперь послушай, ты должен позволить мне сделать остановку в туалет! Я хочу ссать! О, мне никогда в жизни не хотелось так жутко..!»

«Ни единого шанса! Единственная остановка, которую ты сделаешь, – это наша комната! И, кстати, я думаю, что у меня тоже самая сексуальная жена в группе! Я не позволю этому случиться, если не найду правильный способ положить этому конец!»

Он провёл её через толпу, к главной двери и быстро к лифту, который кто-то держал для них открытым.

Дверь закрылась. Они ехали в лифте с несколькими другими людьми с банкета. Сильвия была осыпана похвалами за её работу от других обитателей. Она вежливо кивнула, не ослабляя свои хватки на лобке. Они вышли на свой этаж, и Артур быстро повёл её в их комнату. Он немного повозился с ключом.

«Поскорее! Или я начну поливать пол! Мне никогда не приходилось так много и так долго терпеть!

Он открыл дверь. Когда они вошли, он снял куртку с её плеч. Он взял свою обнажённую жену за руку и повернул её к себе лицом.

«Ты была абсолютно непревзойдённой!» – сказал он ей, с энтузиазмом целуя её.

Она попыталась оттолкнуть его, но осторожно.

«Мне нужно немного отлить! Скорее!» – попыталась она сказать ему.

«Минуточку», – умолял он. – «Ты ходила голой перед четырьмя сотнями человек! Разве я так же не могу хорошенько разглядеть тебя?»

«Разглядывай, только быстрее!» – ответила она, повернувшись к нему полностью, рукой всё ещё держась за лобок. – «И, в любом случае, чья это была идея? Ты не предупреждал меня об этом! Я не была готова – посмотри на меня! Я не подстригала там волосы, я не подбирала одежду, которую легко снимать! Я бы никогда не сделала этого, если бы твой комитет не придумал эту идею игры! Почему ты не сказал мне?» – в её голосе отразилось не только её физическое страдание, но и нечто большее, чем лёгкая злость.

«Это также не была моя идея! Комитет придумал это самостоятельно! Я никогда не думал, чтобы ты вызвалась бы на это! Но – ты выглядела великолепно!» – его голос остановился, когда он двинулся к ней.

Его руки коснулись её груди, удерживая за соски. Он поцеловал её. Она запротестовала.

«Позже! Мне нужно в туалет! О, мой мочевой пузырь так сильно болит! Я же сказала тебе – мне нужно немного облегчиться!»

«Давайте их возьмём немного», – ответил он, ослабив хватку на одной груди только для того, чтобы позволить ему расстегнуть собственную одежду. Она обнаружила, что вторую свою грудь он прижал к своим губам. Она всё ещё прижимала руку к вульве, пытаясь не допустить опорожнения мочевого пузыря.

«Отпусти меня сейчас же!» – запротестовала она, чуть слабее, – «Ты что, не знаешь, насколько полон мой мочевой пузырь!»

«Да, верю», – ответил Артур. – «Мой тоже. Я тоже не ссал с обеда. Но сейчас есть более важная потребность!»

«Твой мочевой пузырь не вмещает сорок стаканов!»

«Твой тоже не вмещает! Я видел, как ты дважды отлила в эти чашки! Это было самое сексуальное, что я видел от тебя! Как ты могла такое?»

«Когда твой мочевой пузырь раздут в два раза больше, ты можешь выпустить его где угодно! Послушай – я однако намного более наполнена, чем ты! Это сейчас больно – хуже, чем когда-либо!»

В этот момент они оба были обнажены. Он положил её руку себе на живот, говоря: «Почувствуй меня. Разве я не чувствуюсь вспученным?»

Его рука нашла её лобок. В он ощупал её опухший, затвердевший мочевой пузырь.

«Знаешь, – прокомментировал он, – у тебя сейчас самый сексуальный мочевой пузырь, который я когда-либо чувствовал!»

«Сколько раз ты чувствовал?» – ответила она.

Её рука немного соскользнула и коснулась его твёрдого, возбуждённого члена. Она слегка сжала его. Затем вдруг она отпустила хватку и побежала в туалет.

«О, это никогда не было так ужасно плохо!» – пожаловалась она, направляясь в туалет. Она села, тихо застонала, закрыв глаза. Она попыталась расслабить сфинктеры. Она безуспешно пыталась. Ничего не случилось.

«Ой», снова простонала она, раздвигая ноги, снова пытаясь расслабить мышцы. Ещё один лёгкий стон сорвался с её губ, но её мочевой пузырь отказывался опорожняться, несмотря на его очевидную выпуклость и наполненность.

«Я не могу начать писить!» – простонала она в некотором отчаянии. – «Артур, попробуй мне помочь! Попробуй меня немного помассировать – может, это поможет мне отпустить затвор».

Артур подошёл к ней. Он надавил на её мочевой пузырь чуть ниже пупка. Она сделала болезненное выражение лица, но безрезультатно. Он скользнул рукой вниз, в область её гениталий, и немного погладил её там. Её страдальческое выражение немного смягчилось.

«Ещё немного, давай», – медленно попросила она.

Его рука двигалась в области её гениталий. Он поиграл её волосами, а затем скользнул в её письку пальцем. Другой рукой он схватился за сосок. Она слегка воскликнула.

«Ещё нет! Мне так сильно нужно пи-пи – разве ты не поможешь мне? Мой мочевой пузырь никогда не был таким полным!»

Она почувствовала, как его рука тянет её за сосок, а другая двигается по её гениталиям. Он начал толкать её с места.

«Разве ты не поможешь мне?» – спросила она, теперь уже довольно слабо, – «Мой мочевой пузырь так полон, и это так тяжело! – или ты хочешь почувствовать это членом изнутри?»

Для ответа он молча приложил руку к её груди. Она почувствовала собственное возбуждение.

«Это уже не так больно, как было – но я не выдержу теперь никакого мало-мальского давления!»

Её протесты уменьшались. Он быстро вывел её из туалета. Он уронил банное полотенце на пол, упал на него и притянул её к себе.

«Ой, но это больно!» – снова запротестовала она, когда её втянуло в положение верхом на нём. Внезапно она почувствовала, как его орган входит в неё, каким-то образом проходя через её вагинальное отверстие с его плотно сжатыми мышцами. Было немного движений. Затем он остановился.

«Тебе это действительно больно?» – спросил он её. Она кивнула, затем немного двинулась вверх и вниз. Потом ещё немного. Вдруг она тоже остановилась.

«Это так странно …» – сказала она.

Он начал движение, медленно, затем увеличивая частоту. Она почувствовала, как боль сменилась странной заполненностью. Она почему-то не хотела, чтобы это закончилось. Она крепко сжала мускулы.

Он схватил её стоячие соски, широко раздвинул их и тем самым растянул груди. Всё её тело, казалось, сотрясалось от напряжения; её генитальные мышцы были туго сжаты, чтобы удержать себя от мочеиспускания, её тазовая область раздувалась из-за переполненного мочевого пузыря, её соски и грудь тянулись и растягивались. Её руки пытались схватить Артура, чтобы ослабить напряжение на груди, но затем она уронила их, когда напряжение во всём её теле усилилось. Её рот открылся, как будто хотела плакать, но не издала ни звука. Внезапно она почувствовала, как её тело взорвалось, как будто электрическая вспышка прошла по её нервам; она напряглась, затем почувствовала, как её мышцы постепенно теряют напряжение, когда она почувствовала, как он взорвался во втором крещендо энергии.

Они медленно рухнули на твёрдый пол. Внезапно она снова почувствовала боль, вызванную опухшим мочевым пузырём. Она попыталась освободить себя от этого, но её тело всё равно отказывалось содействовать. Она говорила со своим супругом, находящимся почти без сознания под ней.

«Я хочу писить! И это не получается!»

Некоторое время она лежала, а затем слезла с него. Она наполовину опустилась на колени, наполовину присела на корточки в соседней душевой кабине. Она всё ещё пыталась освободить мочевой пузырь, но безрезультатно.

«Помоги мне, Артурчик! Не получается! Не выходит! Ой, там столько всего!»

Он двинулся к ней, всё ещё истощённый собственным освобождением. Он положил руку ей на живот, чувствуя его твёрдость.

«Дави на это!» – потребовала она ответа, немного раздвинув ноги. Он мягко нажал. Её страдание было очень реальным, поскольку боль внутри неё усиливалась. Артур посмотрел на неё, ожидая каких-то результатов. Через некоторое время от неё показалась струйка. Она ничего не сказала, просто широко расставила ноги и приняла позу на корточках. Струйка превратился в ручей, плещущий на пол, а затем поток стал ещё сильнее.

Она медленно поднялась в стойку в душевой кабине, когда её супруг был впереди неё. Его руки соскользнули с её мочевого пузыря, чтобы сжать её груди. Она запрокинула голову, отбросив за собой седые волосы, наслаждаясь облегчением, когда её мочевой пузырь с силой опорожнялся. Её рука продвинулась немного вперёд, коснувшись его живота. Он посмотрел на струю почти прозрачной жидкости, обильно льющуюся из неё, как результат всех тех последних напитков, которые она выпила за вечер. Её рука нашла его почти вялый пенис и направила его на свою истекающую область гениталий.

«Тебе разве не нужно облегчение?» – с намёком спросила она, держа его орган.

Он попытался расслабиться, пытаясь высвободить собственную струю мочи. Сильвия посмотрела вниз, наблюдая за его пенисом, нежно сжимаемым в её руке. Её собственный поток продолжал литься из неё. Хотя он вряд ли мог подумать, что это возможно сейчас ссать, ведь его эрекция быстро вернулась, когда он наблюдал за ней, в то время как её мочеиспускание лилось по ногам их обоих. Несмотря на его собственную потребность, его эрекция препятствовала его мочеиспусканию.

«Разве ты не можешь начать?» – спросила Сильвия. – «Я знаю, что тебе нужно!»

Он пытался освободиться от преграды, но теперь это он не мог отпустить мочу. Он покачал головой, чтобы ответить на её вопрос.

«Я не могу отпустить! Это просто не срабатывает! Я... » – он нащупывал нужное слово.

«Застрял?» – сказала она, глядя на его возбуждённый орган, когда её собственное мочеиспускание, наконец, закончилось. – «Бедный малый! Что мы можем с этим поделать?»

Почти не задумываясь, он сжимал и раздвигал её груди. Её глаза открылись, и она улыбнулась ему, когда боль в её мочевом пузыре прекратилась.

«Ты не мог бы этого сделать двадцать лет назад – мы бы не зашли так далеко!» – медленно сказала она ему, когда её рука сжалась вокруг его возбуждённого члена.

У неё закончилась струя мочи, и Сильвия потянулась к крану для душа.

«Мы в полном беспорядке!» – заметила она, включив тёплую воду, которая хлынула на них обоих. Он продолжал держать её груди, а она – его эрегированный пенис. Через несколько секунд она выключила воду и взяла полотенце. Она быстро вытерлась, затем вытерла мужа салфеткой, когда они на мгновение отпустили друг друга. Схватив его за эрегированный пенис, она повела его из туалета к кровати, где она упала на свою спину, слегка раздвинув ноги, а его член всё ещё был в её руках.

«Должно быть, четыреста человек видели меня такой, – заметила она, – и мне было интересно, может ли посторонний взгляд на меня ещё что-то сделать для тебя. Думаю, я получила свой ответ!»

Её рука снова схватила его возбуждённый пенис.

«У тебя есть доказательства», – вот всё, что он мог придумать, чтобы сказать, глядя на свою обнажённую жену, распростёртую на кровати, когда её рука всё ещё сжимала его.

«Думаю, пора это исправить!» – сказала она, рывком показывая, что она имела в виду. – «Нам нужно помочь тебе с мочевым пузырём!»

Он понял намёк. Через несколько минут они оба почувствовали себя истощёнными.

Два таких опыта подряд – это больше, чем они имели за многие годы. Сильвия наблюдала, лёжа обнажённой на спине на кровати, когда её супруг встал.

«Собираешься получить это облегчение, сейчас?» – спросила она немного слабо.

Он кивнул, вставая, чтобы пройти в туалет. Собрав всю оставшуюся энергию, Сильвия изо всех сил пыталась следовать за ним.

«Ты смотрел на меня – то, чего ты не делал в течение долгого времени! Теперь моя очередь!»

Она повела его в душ. Она взяла его член в руку.

«Я позабочусь об этом – тебе нужны руки для других вещей!» – проинструктировала она его.

Его рука поднялась, чтобы схватить её сосок. Теперь он был расслаблен. Даже когда она держала его за орган, он был вялым. Постепенно струя его мочи пошла от него к стене душа. Она немного передвигала ею, просто играя с потоком. Ему потребовалось много времени, чтобы опустошить себя. Её рука не разжимала его, держась нежной хваткой. Когда ручей закончился, она затащила его обратно в кровать. Погасив свет, они без одежды упали на простыни, оба измученные, и вскоре крепко заснули.

Утром солнечный свет разбудил её, проникая через небольшой проём в задёрнутых шторах. Мгновение она лежала, рассматривая интенсивность света, предполагая, что ещё рано вставать. Она быстро почувствовала сильное ощущение в мочевом пузыре, требующее избавиться от остатков жидкости, принятой за вчерашний вечер и ещё не выпущенных. Она огляделась. Простыня почти полностью соскользнула с них обоих, и они лежали рядом, она на спине, он немного на боку, оба обнажённые. Несколько секунд она смотрела на спящего мужа, затем села на краю кровати. Она протянула руку и раздвинула шторы, позволяя солнечному свету проникать в их комнату и на их кровать, на которую выходило окно.

Она встала и выглянула в окно. Яркий солнечный свет. Другое крыло отеля простиралось под прямым углом к этому, и окна номеров были хорошо видны. Выглянув, она подумала, что любой в этих комнатах может заглянуть и в её комнату. Ей было интересно, смотрит ли кто-нибудь, когда она стоит перед окном обнажённой. Вчера, подумала она, она не могла этого сделать. Её скромность отступила бы от мысли о том, что у неё откроется занавеска, когда кто-то из них был раздет, не говоря уже о том, чтобы стоять обнажённой перед незашторенным окном. Она улыбнулась про себя. Прошлым вечером её обнажённой видели более четырёхсот человек, большинство из них – крупным планом. Какое значение имеет ещё несколько?

Посмотрев, она увидела, как мужчина из комнаты другого крыла подошёл к окну. Он остановился и уставился. Сильвия не сдвинулась с места. Она не ответила взглядом, но и не сделала попытки скрыть свою наготу. Примерно через минуту она повернулась и посмотрела на своего спящего супруга, чью обнажённую фигуру также можно было увидеть через окно.

Она чувствовала себя немного в смятении. Её волосы были взлохмачены и растрёпаны. Поперёк её живота, тела и даже на частях груди и ягодиц были остатки надписей, сделанных чернилами после вчерашнего посещения стола. Теперь они были размазаны, по большей части нечитаемы. Она посмотрела на простыню, на которой лежала; там тоже были заметны пятна чернил. Она не принимала настоящего душа со вчерашнего дня. Совершенно большая разница, подумала она, по сравнению с её обычным опрятным, почти безупречным внешним видом. Обычно она спала в ночной рубашке; Теперь она подумала, что со вчерашнего ужина на её теле не было ни единого лоскутка одежды. Она улыбнулась и пожала плечами. Она сжала ноги вместе, пытаясь навязать дальнейшее мученичество своему раздутому мочевому пузырю. Стало больно. Она начала вставать с кровати, чтобы облегчиться. Она выглянула в окно. Её зритель-мужчина всё ещё был на месте, по-видимому, всё ещё глядя в её сторону.

Она оглянулась на своего обнажённого спящего супруга, который теперь валялся в основном на спине. Она потянулась к нему, гадая, нужно ли надавить на его брюшную полость, чтобы проверить твёрдость его мочевого пузыря. Нет, решила она; это могло его разбудить. У неё было другое вдохновение. Она задавалась вопросом, в какой степени он мог бы оправиться от вчерашнего занятия любовью.

Она подошла к Артуру, гадая, наблюдает ли мужчина из окна напротив. Она наклонилась над мужем, затем позволила свисающей груди коснуться его лица. Она повторила с другой грудью. Его глаза вспыхнули. Он немного пошевелился. Её рука потянулась вниз, ущипнув кончик его члена. Она снова ущипнула, грудь снова коснулась его лица.

Его глаза открылись.

«Уже утро», – весело сказала она, его пенис почувствовал её щипок и ответил лёгким прикосновением.

«Что ты делаешь?» – спросил он. – «Эй – занавески открыты – и уже светло!»

«Да», – ответила она. – «А вот парень смотрит на нас через окно из другого крыла!»

Её щипок повторился, и его орган стал твёрдым.

«И ты ему разрешаешь? С открытым окном – с открытыми шторами – как это?» – не мог он поверить своей седой жене.

«Вчера вечером на меня смотрели сотни людей. Ты беспокоишься ещё об одном зрителе? Или ты не хочешь, чтобы он ТЕБЯ видел?» – ответила она.

Говоря это, она перебралась на него и села на его бёдра.

«Что ты делаешь?» – спросил он её, а затем быстро добавил. – «Я хочу писить! Пожалуйста!»

«Как будто я на хотела вчера вечером?»

Она буквально смеялась. Её рука нашла его живот, чуть ниже пупка, и мягко надавила. Твёрдость внизу была очевидна.

«Угадай, что ты сделаешь!» – прокомментировала она, а затем добавила. – «Позже! Сейчас тебе есть чем заняться!»

Он вздрогнул под её нажимающей рукой. Теперь он окончательно проснулся. Его эрекция была твёрдой, и она ввела его в себя, наклоняясь вперёд.

«Мне действительно нужно в туалет, Сильвия – мне нужно пописить…»

Она только улыбнулась ему.

«Только что, нет. Как ты сказал мне вчера вечером. И, если это хоть какое-то утешение, мне тоже нужно пи-пи!»

«Тот парень смотрит?» – спросил Артур, меняя тему.

«Возможно. Ты хочешь, чтобы я прекратила то, что делаю, и пошла посмотреть?» – спросила она. Она медленно двигалась поверх него.

Он взглянул в окно, но его поле зрения не могло уловить противоположное окно, где находился предполагаемый зритель. Внезапно он заметно вздрогнул, когда её вес подпрыгнул на его мочевом пузыре.

«Сильвия – правда, мне нужно в туалет!»

Она просто улыбнулась, а её темп ускорился.

«Ты должен заслужить эту привилегию. Как насчёт взаимодействия?»

Он начал слегка двигаться внутри неё.

«Зачем тебе руки?» – дразнила она его. – «У меня нет бюстгальтера, чтобы поддерживать меня! Этим вещам нужна поддержка», – прокомментировала она, слегка тряся своей грудью. Его руки схватили её грудь, скользнув к соскам, которые он слегка потянул.

«Они действительно растягиваются», – сказала она, ускоряя темп. Он потянул их немного сильнее, разделяя их.

«Всё ещё хочешь в туалет?» – спросила она, теперь уже немного слабо.

«Не сейчас!» – ответил он решительно.

Внезапно она почувствовала, как взрывается настоящим сейсмическим взрывом, её разум регулярно вспыхивал, её тело дрожало, когда её ощущения достигли пика, а затем медленно утихли. Его освобождение произошло мгновением позже, и она почувствовала, как он взорвался экстазом. Она рухнула на него кучей, когда его руки всё ещё сжимали её грудь.

Прошло несколько мгновений.

«Давай пойдём пописить!» – сказала она, медленно скатываясь с него.

Слабые, всё ещё немного расслабленные из-за физиологического взрыва внутри них обоих, они направились в туалет. Она затащила его в душ, а затем обняла в восторженных объятиях.

«Просто отпусти!» – проинструктировала она его.

Они оба стояли, расслабляясь, пока их мочевые пузыри опорожнялись вместе, а их потоки текли по их ногам, смешиваясь. Она снова подумала, что всего днём ранее она никогда бы не подумала даже о том, чтобы сделать что-то подобное.

Сильвия повернулась к своей подруге и медленно размышляла: «После того, как я стала леди Годивой, мне скоро будет казаться странным ходить в одежде! Интересно, какая отвратительная игра у них будет в следующем году?»

Она включила душ, чтобы смыть скопившуюся грязь, чернила, пот и остатки деятельности за последние часы. Её тело можно вымыть и очистить, сделать как вчера, но она уже не будет прежней.
 

EverGiven

Переводчик
В автобусе на автомагистрали. Часть 1
Примечание: эта история содержит женское отчаяние.
Автор: Пол Тестер (Paul Tester)

От переводчика: данный рассказ состоит из 5 частей, хотя мог бы состоять из одной длинной. По датам видно, что автор долго ленился писать его, а потом вообще перестал писать рассказы. Более полное название "Почему она не попросила водителя остановиться?" - ответ так мне и не понятен. И действительно, тогда никаких проблем. Сложно понять, чем вообще интересен рассказ, но уже прочитал (перевёл) 2 части, не увидел для себя ничего уже интересного, и увидел аналогичный русский рассказ на форуме, поэтому решил выложить. Посмотрим, действительно ли уж такой неинтересный рассказ....

«Что может быть хуже при поездке на автобусе?», подумала Джоанна.

Ей очень хотелось пойти в туалет, и она не знала, когда сможет. Это была одна из тех кошмарных ситуаций, которых она боялась и всегда думала, что с ней никогда не случится. Глядя из окна автобуса на проезжаемые мимо пригороды Лондона, Джоанна пыталась понять, где они находятся, и с тревогой задавалась вопросом, сколько ещё пройдёт времени, прежде чем они остановятся, чтобы сделать перерыв в туалет.

На самом деле, хотя она и не хотела об этом думать, реальный вопрос был в том, сколько ещё она могла терпеть, пока ей крайне не понадобится идти в туалет? Казалось, она всё время сидела, скрестив ноги, по-настоящему скрестив ноги, почти так плотно, насколько это было возможно для женщины, скрестившей ноги; сжала их так туго, что ей в ногу попали колючки и иголки. Она так долго сидела, что начала забывать, каково это – не хотеть писить. Она посмотрела на свою подругу Эми, сидевшую рядом с ней, и подумала, не хочет ли она пи-пи так же сильно. Наверное нет, с завистью подумала она, ведь Эми выглядела такой расслабленной, откинувшись на спинку кресла, и она скрещивала ноги.

Это была идея Эми. Выходной день за покупками в Лондоне перед Рождеством, когда все крупные магазины будут полны специальных рождественских предложений, а поездка на автобусе, на которую их затащила Эми, казалась таким выгодным вариантом и намного удобнее, чем поездка на поезде.

Джоан корчилась и пыталась крепче сжать ноги. О Боже! Она до смерти хотела писить! Если бы только она посмотрела список остановок перед бронированием … Если бы только она не выпила эту кружку чая у Эми, ожидая их выдвижения к месту посадки на автобус … Если бы только она снова пошла в туалет у Эми … Если бы только в пункте посадки был туалет … Если бы они только могли остановиться где-нибудь поскорее, на остановке с туалетом. Она застонала при мысли о туалете и сгорбилась, скрестив ноги ещё сильнее. Она была в отчаянии, в абсолютном отчаянии!

Она хотела писить, и поэтому скрещивала ноги как можно крепче, так сильно, что ей было больно. Она сжала кулаки, изо всех сил пытаясь сжать плотнее ноги, пытаясь сделать что-нибудь, что могло бы ослабить её острую потребность в мочеиспускании, и убедить себя, что ей не грозит неминуемая опасность не выдержать и обоссаться в автобусе.

…Если бы только я могла достаточно крепко скрестить ноги, – подумала она. Она должна была бы удерживать мочу в себе, как бы сильно ей не хотелось в туалет».

Она заставила себя взглянуть в лицо реальности своей ситуации: она должна сдержать мочу. Ей негде было пописить, поэтому ей просто пришлось ждать, пока автобус остановится. Либо дождаться остановки с туалетом, либо когда они доберутся до Оксфорд-стрит в Лондоне, куда они ехали.

Она старалась не думать, как было бы замечательно попасть в туалет, в любой туалет, просто в какую-нибудь кабинку, где она могла бы сидеть в туалете и писить, писить, писить. Она не будет разборчивой, окажись туалет холодным, грязным, общественным туалетом, или даже придётся поссать в кустах; это стало настолько необходимым!

Из-за того, как болел её мочевой пузырь, ей казалось, что она сможет вытерпеть даже десять минут. И было бы так хорошо опорожнить свой бедный, раздутый, разрывающийся мочевой пузырь, позволяя всей этой моче просто вылиться быстрее наружу; какое это было бы облегчение! Бедная Джоанна застонала от такой мечты и ещё сильнее скрутила ноги. Она совершила ошибку, подумав о мочеиспускании, когда на самом деле не было ни единого шанса поссать, и теперь она страдала из-за этого.

Её бедный, переполненный, чрезмерно растянутый мочевой пузырь умолял, кричал, чтобы поскорее поссать, и она внезапно пришла в неистовство и чуть не обмочилась. Даже стиснув зубы, сжимая кулаки и пытаясь ещё сильнее вывернуть ноги, усилий было недостаточно, чтобы сдержать эту внезапную волну давления изнутри. Вздрогнув от страха, она едва не выпустила струю мочи, но она автоматически отреагировала и прижала руки к коленям, только чтобы обнаружить, что её узкая юбка длиной до колен не даёт ей зажать между ног в том месте, где моча была такой близка к утечке.

Она вздрогнула и сгорбилась, оттянув юбку ровно настолько, чтобы ослабить её натяжение, чтобы немного сжаться между ног. Это было очень близко к непоправимому, но она думала, надеялась, что вовремя зажала руку между ног, чтобы предотвратить утечку мочи. Боясь, что Эми или кто-то другой из автобуса увидят, как она себя ведёт, она убрала руки, как только ей показалось, что она снова под контролем. Она уже не думала, что у неё всё в порядке, но она не могла нащупать между ног, чтобы убедиться в этом, не привлекая внимания к позорному факту, что она так отчаянно хотела писить, что ей нужно было сдерживаться.

Похоже, не было никакой надежды дождаться туалета на этом пути. Автострада закончилась где-то позади, и они миновали зону обслуживания незадолго после того, как она захотела в туалет. Эта зона обслуживания была одна на большое расстояние, и Джоан, даже тогда до смерти хотевшая писить, уверенно ожидала остановки там. Похоже, это было единственное место на много километров, где можно остановиться на этой автомагистрали, и Джоанна была так уверена, что они остановятся там. За 30 км до того, как они доехали дотуда, она уже хотела писить и говорила себе, что ей просто нужно держаться, пока автобус остановится.

Эх, если бы только она была смелее и обратилась, попросив водителя остановиться, когда ещё был шанс попасть в туалет. Она испытывала боль и дискомфорт, совершенно умирала от желания поссать, когда они подъехали к месту остановки и увидели знаки, и она была так уверена, что они собираются остановиться, что она сидела тихо и мирно в отчаянной надежде. Она не хотела быть единственной женщиной в автобусе, которая должна была попроситься остановиться в туалет, даже если она при этом очень сильно хотела писить. Как она была глупа тогда! Сидеть в тишине, когда она буквально плакала, настолько она хотела писить, как если бы было что-то, чего было постыдным, – о ней думали бы как о «девицей с маленьким мочевым пузырём». Теперь она слишком сильно хотела пи-пи, чтобы у неё были какие-либо сомнения по поводу того, чтобы просить водителя остановиться. О Боже! Если бы только они могли остановиться где-нибудь поскорее, как можно скорее.

Она была в реальной опасности стать «девицей, которая обоссалась», и это было намного, намного позорнее, чем просто иметь маленький мочевой пузырь. Если бы они заехали в другую Зону обслуживания, она без колебаний попросила, нет, потребовала или даже умоляла бы об остановке. Её состояние становилось критическим, и она скрутила ноги вместе, настолько сильно, насколько это было возможно для неё, и прислонилась головой к сиденью перед собой, сложив руки на животе, оттянув пояс, где её мочевой пузырь сильно болел. Это было похоже на мешок с цементом, такой тяжёлый и полный мочи.

«Пожалуйста, пожалуйста, – молила она водителя, – скорее доберитесь до туалета и остановитесь там».

Это становилось серьёзной чрезвычайной ситуацией. Ей правда очень скоро захотелось бы до невозможности, или … как? Однозначно, ей будет ещё хуже; совершенно невыносимо на самом деле. Она не позволяла себе думать о том, что могло бы случиться, если бы они не остановились в ближайшее время; это было немыслимо представить. Она зрелая взрослая женщина, и ей придётся ждать и терпеть, пока они не доедут до туалета, другого выхода нет. Затем, внезапно, она подумала: «Бьюсь об заклад, я не единственная, кто хочет в туалет!»

Джоанна огляделась. Многие другие пассажиры были моложе её, молодые замужние девушки, все такие элегантно одетые и выглядели такими умиротворёнными. Как она им завидовала! То, что она отдала бы за то, чтобы быть стройной молодой девушкой, только начинающей жизненный путь, а не слегка полноватой персоной, абсолютно рвущейся в туалет. Ей хотелось сделать что-нибудь, чтобы заставить себя хотеть в туалет не так срочно, но она скрещивала ноги, фактически связывая их узлом, и «там» ещё никогда не сжималась так крепко. Она застонала; у неё так сильно болел животик; нет, это был её мочевой пузырь, вздувшийся от мочи, который так сильно болел от этого, и каждый раз, когда автобус наезжал на бугорок на дороге, она чувствовала это каждый раз.

Эми посмотрела на неё и спросила, всё ли с ней в порядке; «А что?», – сказала она в ответ, недоумевая, почему она не призналась в своих проблемах. Было бы так легко тихо сказать: «Не совсем! Я сейчас лопну, до того хочу в туалет!»

Чего тут стыдиться?

Эми тоже как-то странно сидела, возможно хотела писить. На самом деле, отметила она, Эми изогнулась из-за того, что скрестила длинные ноги и ей приходилось сидеть боком, чтобы дать себе место куда их выдвинуть вперёд. Может быть только одна причина, почему она это делает. Ей, должно быть, нужно было скрестить ноги, и, возможно, это было потому, что она хотела в туалет.

Скорее всего, утешала себя Джоан, некоторые из этих умных молодых попутчиц тоже хотели в туалет, просто не подавали виду, но все хотели ссать, и если бы они вдруг остановились сейчас, вероятно, была бы драка между кто первая в очереди, а затем ещё внутр очереди. И если бы она не поработала локтями, она бы осталась стоять в очереди, или скрутив себе что-то, или чуть не обоссавшись.

(продолжение следует)
 

EverGiven

Переводчик
В автобусе на автомагистрали. Часть 2
Примечание: эта история содержит женское отчаяние.
Автор: Пол Тестер

Сидя в автобусе, когда она дико хотела писить, Джоан пыталась изо всех сил помочь себе потерпеть до туалета, пытаясь сдержать мочу в готовом лопнуть мочевом пузыре, справиться с тем давлением, которое достигало опасного уровня.

Помимо её воли, её рука соскользнула с болезненно переполненного мочевого пузыря на колени. Одни только мысли о туалете вызывали у неё ещё более сильное желание пописить немедленно, поэтому она с ужасом обнаружила, что зажала обе руки между судорожно искривлёнными ногами. Осознание того, что она делает, заставило её быстро отдёрнуть руки, прежде чем кто-либо смог увидеть, что она там делает. Она так сильно хотела в туалет! Но, напомнила она себе, женщины её возраста не держались за себя на публике, фактически, они вообще вели бы себя прилично. Они могли заставить себя дотерепеть до туалета, не ведя себя как маленькая девочка.

Она не смогла заглушить ещё один стон отчаяния; она абсолютно неописуемо хотела писить, и держать себя рукой, прижатой к отверстию, было бы так хорошо. Эх, если бы только она могла что-то сделать, чтобы избавить себя от этой отчаянной, неотложной потребности пописить. Если бы только она могла что-то сделать, кроме, конечно, как описиться. Что бы она дала за возможность пописить прямо сейчас в туалете? Даже в одном из тех новых «супер-туалетов».

Она так сильно хотела пи-пи, что с радостью заплатила бы, если бы они только могли остановиться. 10 пенсов? Она бы согласилась, если бы она могла отлить ПРЯМО СЕЙЧАС! Это становилось для неё фактически чрезвычайной ситуацией. 50 пенсов или даже целый фунт не казалось так много ради этого. Фактически, она не хотела об этом думать, но она заплатила бы почти всё, чтобы попасть в туалет и поссать скорее, прежде чем она захочет ссать ещё сильнее, прежде чем ей будет угрожать опасность намочить трусики.

Она еле терпела, разрывалась, дико хотела в туалет, а её мочевой пузырь приближался к очередному критическому уровню, пульсируя, как надутый воздушный шар. Она не могла больше откладывать это. Скоро ей придётся попроситься в туалет. Ужасная мысль заключалась в том, что, возможно, она не успеет добраться до туалета достаточно быстро: и что тогда ей делать? Нет туалета – значит надо терпеть! Вот и всё. Либо автобус остановится у туалета, либо ей придётся подождать, пока они не дойдут до Оксфорд-стрит, места их назначения.

А до тех пор ей как-то приходилось заставлять себя ждать. Как? Это не имело значения, если туалета не было, то не было возможности отлить, а это означало ждать и терпеть. Она должна вытерпеть, чёрт побери, она должна дотерпеть, что ещё она могла сделать? Намочить штаны? Об этом не могло быть и речи! Погоди! Нет выбора, кроме как заставить себя терпеть. Если станет слишком трудно просто скрещивать ноги, ей придётся сдерживаться иным способом. Если она положит сумочку себе на колени, это может скрыть то, что она делает, и если она сможет удержаться, сможет ли она дотерпеть? Если ты держишься достаточно крепко, ты всегда сможешь потерпеть, не так ли?

Почему это с ней одной такое происходит? Разве никто из автобуса не хотел ссать? Разве не было шанса, что кто-то другой может попросить водителя автобуса остановиться и выйти поссать? Был ли туалет, в котором они могли бы остановиться? Если бы только они остановились хоть где! Всего на 2 или 3 минуты – это всё, о чём она просила. Две минуты, проведённые в туалете, и все, её проблемы улетучатся, как поток мочи, про который она так хотела, чтобы вылетел из её ноющего мочевого пузыря.

Они проехали мимо заправки с заманчивой вывеской «Туалеты». Если бы автобусу понадобился бензин и он остановился бы там, она без колебаний вышла бы и попросила воспользоваться туалетом. В отчаянии она огляделась вокруг сидящих в поисках поддержки, в поисках некоторого признака того, что она была не единственным пассажиром, который сейчас хотел писить.

Эми, её ближайшая подруга, сидевшая рядом с ней, скрестила ноги, но она не выглядела ни малейшей напряжённой, и Джоан с сожалением подумала, что она никогда не знала, хочет Эми писить или нет, когда они гуляли вместе. Позади была группа молодых людей, все они веселились; она думала, что они занесли в автобус несколько банок сидра или пива, и пили их. Высокая блондинка, которую она знала только как Вэл, смеялась и обнималась с довольно привлекательным молодым человеком. Они оба пили, и Джоанна съёжилась от этой мысли; если бы она пила так, как они, она бы не просто скрещивала ноги, она была бы на грани обоссаться, или, что ещё хуже, сидела бы в мокрых трусиках. Или она всё же заставила бы водителя остановиться, чтобы выйти пописить.

Она не могла понять, почему они не потребовали остановки на последней зоне отдыха; они должны были хотеть ссать после всего выпитого. Как, чёрт возьми, Вэл справлялся? Она всё ещё пила, и единственным возможным признаком того, что ей нужно в туалет, было то, что она скрестила ноги, но небрежно, а не так отчаянно, как ноги у Джоанны. У неё были восхитительные джинсы, она никогда не видела такой обтягивающей пары, и, должно быть, она бы не рискнула обоссать их!

Джоан нехотя напомнили, что она уже не в силах носить такие джинсы. Ей следовало сесть на диету, но было легче носить юбки и «строгое» нижнее бельё, чтобы придать фигуре форму. В этой поездке она была в новой юбке, и, чтобы выглядеть как можно лучше, ей потребовались её самые жёсткие «контролирующие» трусики, чтобы привести её в форму. Она выглядела презентабельно, но она не рассчитывала, что так сильно захочет туалет. Регулирующая часть её трусиков была спроектирована так, чтобы сделать её живот плоским, и необходимое давление, к сожалению, оказывало сильное воздействие на область её мочевого пузыря.

Обычно она приветствовала давление, которое придавало ей «юную» форму, плоский животик и обтягивающую попу требовали очертания модной одежды. Теперь ей очень хотелось носить свою старую повседневную одежду, в которой она возилась по дому. Старая юбка или её свободные брюки и хлопковые трусики не были «умными», но они не давили на её разрывающийся мочевой пузырь, и в тот момент её больше интересовал комфорт, чем мода. Всё, что могло бы облегчить болезненное давление в области мочевого пузыря, приветствовалось. Ссаньё, долгое, великолепное, хлестающее ссаньё была бы лучшим выходом, но если бы об этом не могло быть и речи, то меньшее давление одежды на её бедный, ноющий, готовый отказать мочевой пузырь было бы так замечательно.

Джоанна подавила стон отчаяния и попыталась ещё сильнее сжать ноги. От мыслей про пи-пи ей становилось только хуже. Её потребность в мочеиспускании становилась всё более острой, а давление в её ноющем мочевом пузыре росло, повышалось каждую минуту, поэтому требовалось всё больше усилий, чтобы сдерживаться.

«О, Боже! Что я могу поделать?» – думала она про себя. Ей так ужасно хотелось в туалет. Давление в её мочевом пузыре усиливалось, настолько сильно, что она начинала изо всех сил сдерживать мочу. Она почти стиснула зубы от усилий, которые требовалось, чтобы сдержать разрыв мочевого пузыря, и, когда она корчилась на сиденье и крепче прижимала ноги одну к другой, только одна мысль была главной в её голове: «Я не смогу уже долго терпеть! О, пожалуйста! Мне надо скоро поссать. Что я могу делать? Я хочу в туалет!»

В ответ на это отчаяние, её рука лежала на коленях, а пальцы тянулись между ног. Она так старалась сдержаться, и она была в таком отчаянии, что ей нужно было что-то, что-нибудь, что могло бы помочь ей вытерпеть. Ей приходилось ждать и терпеть, у неё просто не было выбора, и ей негде было пописить. Если станет хуже, ей придётся сдерживаться сильнее. Было ужасно думать об этом, но всё, даже если она открыто держалась рукой между ног, это было лучше, чем обоссаться в автобусе.

(продолжение следует)
 

EverGiven

Переводчик
В автобусе на автомагистрали. Часть 3
Примечание: эта история содержит описание женского отчаяния и случайного промокания.
Автор: Пол Тестер

«Терпеть, но как долго?»

Наконец автобус всё же остановился – он подъехал к обочине дороги, но это была не настоящая остановка, а просто кусок тротуара возле Оксфорд-стрит. В отчаянии, не способная ни о чём больше думать, кроме как найти поскорее туалет, Джоан в отчаянии огляделась в поисках таблички, которую она так хотела бы видеть: «Ж» (как это у них там) или признак общественного туалета.

Ничего такого! Нигде не было ни малейшего признака какого-либо общественного туалета, туалета, на который она молилась в течение последнего часа в автобусе и который стал центром её мыслей на протяжении последних пятнадцати минут. И на тебе, ничего в обозримом итоге.

Ужасная реальность возникшей ситуации внезапно поразила сознание Джоанны; ей осталось наконец только встать и выйти из автобуса, а затем пройти по тротуару, пытаясь найти поскорее туалеты. Каждый сможет её увидеть в таком странном поведении; она ведь не могла больше сдерживаться. Ей пришлось бы выбирать из того, чтобы её пальцы так сильно сжимались между её ног, или иначе сдерживая себя?

Смогла ли она ещё продержаться?

Что ж, выбора действительно не было; ей пришлось терпеть дальше. Ей приходилось сдерживаться, когда она встала и вышла из автобуса, пытаясь вести себя подобающе, как все другие женщины в автобусе, взволнованная мыслью о предстоящих покупках в Лондоне. Взволнованная также мыслью о том, чтобы пописить всё же наконец, затем ходить и стоять нормально, не показывая, что она была на грани намочить трусики, когда её мочевой пузырь грозил лопнуть, настолько он был заполнен, что она с трудом сдерживала мочу.

Она не должна была позволять никому видеть, что на самом деле она настолько дико хотела ссать, что ей нужно было изо всех сил зажатьсебя между ног, чтобы как следует контролировать себя. Ещё когда другие пассажиры неслись по проходу мимо Джоанны, она приготовилась к одному огромному последнему усилию – как-то суметь удержать мочу, когда она не скрещивает ноги и вынуждена выйти из автобуса. Эми стояла рядом с ней (может, она всё-таки не хотела так сильно писить?).

И Джоан знала, что она не может больше откладывать это. Стиснув зубы, сжимая ножки вместе, делая одно потрясающее усилие за другим и сжимая всеми сфинктерами готовый лопнуть мочевой пузырь, изо всех сил она каким-то образом смогла удержать готовый вырваться поток мочи, который пытался вытеснить себя из её тела. Делая все эти усилия, Джоан с трудом могла как-то ходить, но и положение стоя заставляло её нуждаться в опустошении настолько остро, что у неё не было другого выбора, кроме как «ходить уткой», шаркать руками или ковылять, частично боком по автобусу, пытаясь побольше держать ноги скрещёнными. потому что, если она этого не сделает, она сразу потеряет контроль и обоссытся.

«Я должна держаться, я должна продержаться, я должен удерживать всё это, я должен стерпеть и должна вынести». Это всё, о чём Джоанна могла думать, пока она двигалась к боком в выходу и дальше, – это единственный способ, которым она могла двигаться, скрестив ноги и сдерживая готовую вырваться мочу, теперь у неё не было хоть одной руки, зажатой между ног.

Каким-то образом Джоан не слишком напрягалась в сдерживании, когда вылезала из автобуса, но всё равно нельзя было ошибиться в том, что она ужасно хотела писить: она не только шла или, скорее, шаркала боком, чтобы держать ноги скрещёнными. , она также шла с онемевшими и напряжёнными ногами, почти на цыпочках, так как она изо всех сил пыталась сдержать мочу в себе. Всё её тело было напряжено от неимоверного усилия, которое требовалось, чтобы сдержать аварию мочевого пузыря; её кулаки были сжаты, и она так крепко прижимала юбку, что костяшки пальцев побелели, она стиснула зубы и прикусила нижнюю губу, думая, почему это помогло ей терпеть, она не знала ответа, но в своём состоянии она была готова на всё, что может помочь ей терпеть .

Когда она вышла и ступила на тротуар, чуть не подвернувшись ногой, то ей пришлось крепко скрестить ноги, когда её поразила внезапная, очень острая потребность выпустить мочу, и её единственной мыслью было: «Ссать! Скорее ссать! Где же туалеты! Быстрее, я должен их найти... во-первых, я давно хочу в туалет, я не могу так долго терпеть».

Она прислонилась к стороне автобуса, чтобы сохранить своё равновесие, и, повернувшись к Эми, воскликнула: «Ты знаешь, где можно пописить? Скорее, пожалуйста, мне это нужно срочно!»

Эми огляделась, пытаясь сориентироваться; она была в аналогичной поездке по магазинам годом ранее, и, как и сегодня, она тоже умирала тогда от нетерпения, когда приехала в Лондон. Найти туалет было нелегко, но в конце концов она его нашла, и теперь она пыталась вспомнить год спустя, где он находится. Она наблюдала за отчаянной борьбой Джоанны с собой в автобусе и сразу догадалась, как сильно та хочет писить. Эми также хотела в туалет, но не так сильно, как хотела ссать Джоанна.

«Эми, дорогая! Где туалет?»

Джоанна умоляла Эми или кого-нибудь ещё показать ей поскорее путь в туалет, куда она так сильно стремилась. Теперь она стояла на улице, и она так дико хотела писить, что она не могла дождаться облегчения, даже так сильно скручивая ноги и выставляя себя напоказ. Ей было уже всё равно. Она была на грани того, чтобы обоссаться, и ей приходилось делать всё возможное, чтобы сдержать выпуск мочи. Даже с её фактически связанными узлом ногами и сжатием мочевого пузыря изо всех сил, она с трудом сдерживала ужасное давление, создавшееся в мочевом пузыре. Нетерпение не подходило для описания её состояния, больше похоже на безумие; она так долго прождала, что не могла больше терпеть, и не могла дольше сдерживать в себе мочу, давление в её мочевом пузыре было слишком сильным, чтобы его мог сдержать любой человек её телосложения. Если бы только юбка не была такой узкой, она бы держалась за письку обеими руками.

«Пожалуйста, Эми, давай поскорее в туалет, это мне нужно срочно. Я не могу больше терпеть!»

Джоанна призналась Эми, будучи неспособной ни на что, кроме судорожной борьбы, чтобы контролировать то, что превратилось в безумную, неотложную, почти неконтролируемую потребность поссать. Она прижимала руки к передней части юбки в тщетной попытке удержаться; она была на грани потери контроля и порчи одежды, и ей было безразлично, увидит ли кто-нибудь, что она держится между ног, или, по крайней мере, попытается это сделать. Её юбка, которую она считала такой элегантной и модной, становилась орудием пыток, не давая ей зажать себя между ног и удерживая поток мочи, который вот-вот вырвется из неё.

В отчаянии, пытаясь предотвратить кошмар обоссания на публике, прямо здесь, в центре Лондона, на тротуаре, Джоан крепко крутила ноги и почти стояла на коленях на улице в последней отчаянной попытке сдержать свою аварию. Если бы только она могла зажать руки между ног, она могла бы перекрыть мочу! Если только бы она могла видеть, где здесь находится туалет, она могла бы просто продержаться достаточно долго, чтобы добраться туда, прежде чем она потеряет контроль и обписается ранее. Нет! это было совершенно немыслимо; взрослые женщины её возраста не писились на улице, то есть приходилось сдерживаться. Так или иначе, ей пришлось заставить себя терпеть ещё дальше. Даже малейшая утечка мочи была немыслима. Этого не произошло, она никогда ранее не писилась в Лондоне и не собиралась этого делать сегодня.

Если бы Джоанна могла замечать внимательно своё окружение, она бы поняла, что не только она хотела пи-пи. Её подруга Эми стояла, скрестив ноги, прикусила нижнюю губу и выглядела очень напряжённой и взволнованной, в то время как Вэл и её парень стояли против толпы, безуспешно пытаясь скрыть, как сильно они хотят ссать хоть прямо здесь. Валентина стояла рядом с витриной магазина, надеясь, что никто этого не увидит, что она зажала одной рукой между ног, в то время как её парень сунул обе руки в карманы джинсов, скрестив ноги, и прыгал с ноги на ногу. Эми, у которой был железный контроль над мочевым пузырём, ужасно хотела писить, почти как год назад, но её заботило только облегчение боли от переполненного мочевого пузыря и вовсе не помощь своей подруге Джоанна, которая явно страдала оо раздутого мочевого пузыря и очень нуждалась в пи-пи.

Эми напрочь забыла, как пройти в общественные туалеты. Год назад, вспоминала она, взрослая уже девочка, во время своего первого и единственного похода по магазинам, она попала в такую же ситуацию, выходя из автобуса с мучительно полным мочевым пузырём, и могла вспомнить только страдания при ходьбе по тому, что, казалось, составляло много километров по подземным переходам, в поисках дамского или хоть какого туалета. Теперь ей снова пришлось вспоминать и искать это место, и не только для собственного комфорта, но и для Джоанны, которая, казалось, была в ужасе и отчаянии; Эми никогда не видела такой странно ведущей себя взрослой девушки.

«Идём к подземку», – сказала она, указывая на вход дальше по тротуару. Эми подумала, что она должна идти впереди, но идти было трудно из-за того, что её мочевой пузырь был так болезненно переполнен, и в любом случае Вэл и Роналдо, её парень, уже опережали её и отходили вперёд. Она не осознавала, что им тоже нужно в туалет, но судя по скорости, с которой они шли, и Валентине, зажавшей одну руку между своих ног, они должны быть очень хотели ссать. Бедная Джоанна пыталась не отставать от них, но, должно быть, была на грани разрыва мочевого пузыря или чего там, так что едва могла ходить. Лучшее, что ей удавалось сделать, – это покачиваться при ходьтб с боку на бок, обеими руками сжимая юбку, а ноги всегда невольно скрещивались.

Когда она, наконец, добралась до лестницы, ведущей вниз в подземку, Джоанна убедила себя мыслью, что женские комнаты, которые ей были так нужны теперь, были рядом. Если бы она только могла спуститься ещё по лестнице, она бы нашла вход в общественный туалет, который ей нужен больше, чем когда-либо в этой жизни.

Спускаться по ступенькам лестницы было ей почти невозможно, она не могла держать ноги даже частично скрещёнными, так тогда, когда шла боком по тротуару. Через два шага она почувствовала, как её контроль ускользает, и она готова описиться, или даже обоссаться! С рыданием «Нет! Нет! Я не могу этого допустить», она должна была остановиться на втором шаге и так сильно сжать ноги, буквально раскорячившись на ступеньке, поскольку ей приходилось заставлять себя сдерживать мочевой пузырь. Весь её инстинкт и обучение маленькой девочки научили её, что она никогда и никогда не должна хоть сколько обмочиться на людях.

Убеждённая, что женский туалет будет сразу, как только она спустится по лестнице и пройдёт дальше по переходу, Джоанна сделала последнюю отчаянную попытку поторопиться. Её потребность в пи-пи была хуже, чем она когда-либо считала возможным, и она не собиралась сдерживать это ещё намного дольше, но, если бы только она могла подождать ещё минуту или две, она была бы, ура, в туалете и сразу спаслась. У подножия лестницы Джоанна была на грани того, чтобы струйка мочи попала ей в трусики, но подумала: «Ещё несколько секунд, и я смогу пописить».

Затем наступил худший момент дня, если не её жизни: женского туалета не было, только длинный путь, ведущий к … Удаляющаяся фигура Эми, спешащая, со сжатыми руками по бокам, когда она изо всех сил пыталась сдержать себя, и при этом её собственный готовый взорваться мочевой пузырь. Она повернулась, чтобы увидеть, где была Джоанна, а затем громко произнесла: «Поторопись там! Это ужасно срочно! Я так хочу, хочу ссать!»

Как будто это не было срочно для самой Джоанны! Она была в диком отчаянии сверх всего, что она когда-либо знала, сжимая каждый мускул своего тела, пытаясь сдержать готовую вырваться мочу, и собиралась проиграть битву. Джоанна воскликнула: «Нет! Нет! Я не должна опозориться!» и почти плакала, когда почувствовала, как струйка мочи потекла, и затем тёплая влажность распространилась между её ног. Она начала понемногу писить! Ей нужно было остановиться, взять себя в руки, и всё остальное не имело значения. Всё, о чём она могла думать, это то, что ей нужно было зажать себя между ног, сдерживать текущую мочу, которая собиралась вырваться наружу. Не раздумывая и в полной панике, она задрала перёд юбки вверх и зажала обе руки между ног, давя, давя себя изо всех сил.

В тот момент для неё было важно только одно: перестать писиться, перестать мочить трусики; скрестить покрепче ноги, наклониться, встань на колени, сделать всё, чтобы сильнее зажать себя между ног. Её юбка была задрана до талии, и любой, кто шёл по подземному переходу, мог видеть её трусики, и должен был знать, что с ней что-то не так...

«Ещё! Немного! Давай, жми изо всех сил!» Это всё, что могла думать Джоанна. Она сходила с ума, будучи в панике, потому что была так близка к тому, что произошло бы немыслимое: обоссаться при подругах на публике, здесь в подземном переходе. Каким-то образом, она не знала и не заботилась как, ей приходилось сдерживаться изо всех сил дальше, пока она не добралась до туалета, чтобы поссать.

Примечание автора: поскольку эта история происходит в Англии, она написана на британском английском языке, а термин «подземка» в Великобритании относится к подземному переходу, обычно для того, чтобы помочь пешеходам переходить дороги с интенсивным движением. В Лондоне, где происходит история, общественные туалеты обычно располагаются в таких коридорах; отсюда неуместный оптимизм Джоанны, что она близка к тому облегчению, в котором она так сильно нуждалась.

Следующая партия рассказов будет последней и завершением событий, разворачивающихся вокруг Джоанны, Эми, и Валентины, как вы знаете, они сильно хотят писить после поездки в автобусе, и им очень нужно поскорее пописить. Единственный вопрос: они пиписают всё же в общественном туалете, или в трусики, или ещё как? Или какие ещё возникнут препятствия?

(это последний рассказ автора, но ещё не конец)
 

EverGiven

Переводчик
Один день в Париже
Примечание: эта история содержит «Женское терпение» и «Секс».
Автор: Джей-Джи

Каролина допила вторую чашку кофе и взглянула на часы. Пора было выходить. Её так взволновала перспектива провести день в Париже, что она рано проснулась и скоротала время, неторопливо позавтракав.

Прошлым летом в свои 24 года она встретила в отпуске Бернара-Анри, и они безумно полюбили друг друга. Но он был француз, жил в Париже, а она жила в Лондоне. У них обоих была ответственная работа, и ни один из них не был готов бросить карьеру, чтобы быть вместе. Так что это были отношения на расстоянии. Страстные телефонные звонки, откровенные электронные письма и, когда они могли себе это позволить, проводили день, выходные или короткий отпуск вместе. Теперь, когда поездка экспресса Eurostar от Лондона до Парижа занимала немногим более двух часов, однодневная поездка стала легкодоступным вариантом.

Собираясь в дорогу, Каролина ненадолго задумалась, стоит ли сходить в туалет перед тем, как выйти из дома. Она отказалась; она не ожидала неприятностей, ведь она встала чуть больше часа назад и не чувствовала в этом нужды. В любом случае на вокзале и в поезде будет предостаточно чистых и приемлемых удобств; так что не было необходимости принимать меры предосторожности.

Ей потребуется около часа, чтобы добраться до терминала Eurostar на Сент-Панкрас, сначала поездка на автобусе, а затем поездка на метро. Она уделила себе достаточно времени; она в последний раз проверила, есть ли у неё билет и паспорт, заперла дверь и пошла к автобусной остановке.

В то время воскресным утром автобусы ходили не очень часто, а когда они приезжали, то почему-то казалось, что они ехали очень медленно. Она начала с тревогой поглядывать на часы; это было перемещение, на которое она выделила себе разумный запас времени. И она начала чувствовать лёгкие боли в мочевом пузыре. Ничего серьёзного; она не знала, нервы это или лишняя выпитая чашка кофе. У неё был хороший мочевой пузырь, и между перерывами на туалет часто можно было проводить пять-шесть часов. Но она вспомнила, что Бернар-Анри обещал ей пикник, и сделала себе мысленную пометку, чтобы перед приездом в Париж обязательно сходить в туалет.

Наконец она добралась до станции. Она немного опоздала на регистрацию, и к тому времени, когда она прошла паспортный контроль и проверку багажа, поезд уже отправлялся. На вокзале не было времени зайти в женский туалет, но это не казалось проблемой; это всё ещё не было срочным делом, и ей оставалось успеть сесть на поезд.

В конце концов, она нашла свой вагон и своё место. Её место было у окна, и на крайнем сиденье у прохода уже сидела довольно привлекательная дама, лет за тридцать, в красном пальто. И, что удивительно, хотя она могла пробыть там всего несколько минут, она, похоже, спала крепко. Каролина похлопала её по плечу, чтобы попросить пропустить её. Женщина не двинулась с места, и на одно ужасное мгновение Каролина подумала, что та мертва! Какой способ начать романтический день!

Каролина несколько раз пыталась привлечь её внимание, но в конце концов ей пришлось почти встряхнуть её, прежде чем она смогла заставить её проснуться и отодвинуться в сторону. Каролина села на своё место, и дама в красном сразу же снова заснула.

Поезд тронулся, Каролина достала из сумки книгу и начала читать. Это была любовная история с очень острыми отрывками, и она начала задаваться вопросом, достигнет ли когда-нибудь её собственный роман таких же высот страсти и драмы.

К тому времени, как поезд доехал до тоннеля, Каролине определённо нужно было в туалет. Она не была в дискомфорте, но начинала чувствовать себя довольно неуютно. Но пойти в туалет означало опять разбудить даму в красном, которая, казалось, потерялась для мира. И действительно, когда Каролина подумала об этом, если бы она заставила даму в красном выпускать её, то к тому времени, когда она вернётся из туалета, ей, несомненно, придётся снова её будить. Она просто не могла вынести таких хлопот. Дискомфорт был вполне терпимым, поэтому она решила забыть про него, пока не доберётся до Северного вокзала Парижа.

Конечно, это значило поприветствовать Бернара-Анри, поцеловать его и немедленно помчаться в туалет на вокзале.

«Привет, я люблю тебя, мне надо пописить». И в переводе на французский: «Bonjour, je t`aime, je dois faire pipi», – практиковала она про себя. Они оба говорили на языке друг друга и, как правило, разговаривали наполовину на английском, наполовину на французском. С кем-нибудь другим ещё это бы ещё немного смущало, но она разделяла полную близость с Бернаром-Анри, и они оба совершенно открыто говорили о своих физических функциях.

Наконец поезд подъехал к конечной станции. Каким-то образом дама в красном, казалось, знала, где она, примерно за минуту до остановки поезда она пришла в себя и начала шевелиться. Каролина слезла с поезда; она сразу увидела Бернара-Анри в дальнем конце платформы и побежала ему навстречу, мысленно репетируя своё приветствие: «Bonjour, je t`aime, je dois faire pipi», «Привет, я люблю тебя, мне надо пописить».

Но прежде, чем она успела поцеловать его, он схватил её за руку и объяснил, что им нужно поторопиться, так как он припарковался незаконно и не хотел рисковать получить штраф. Забыв о своём мочевом пузыре в радости воссоединения с возлюбленным, она побежала с ним к его машине, не пописив на вокзале.

По какой-то причине движение в этот день было исключительно интенсивным, и они очень медленно продвигались по бульварам. Каролина с тоской смотрела в окно автомашины на автоматические туалеты, которые через равные промежутки времени располагались вдоль тротуаров – очень долгожданное изменение по сравнению с 1960-ми годами, когда, как сказал ей Бернар-Анри, на каждом углу были мужские писсуары, но ничего на улице не было для женщин. Она подумала о том, чтобы попросить его остановиться у туалета, но поняла, что это будет невозможно; в плотном потоке машин ему негде было припарковаться.

В какой-то момент их полностью остановили в пробке возле одного из туалетов на целых пять минут – достаточно долго, чтобы она вышла, быстро пописила и запрыгнула обратно в машину. Но, конечно, она не знала, как долго они собираются простоять, пока движение не возобновится.

В конце концов, они достигли места назначения – Булонского леса, огромного лесного массива на западной окраине Парижа. Бернар-Анри выбрал довольно удалённое место, и хотя вокруг было ещё несколько человек, гуляющих или собирающихся в пикники, никаких признаков каких-либо сооружений не было.

Бернар-Анри распаковал великолепный обед – мясо, сыр, багеты, кремовые пирожные и две бутылки неплохого вина. Они сели на траву и приступили к трапезе. Удобно растянувшись на земле, Каролина чувствовала, что потребность помочиться стала менее острой. Она всё ещё осознавала это, но это было немного похоже на головную боль, что она продолжала и пыталась её игнорировать. Как это ни парадоксально, вино, вместо того, чтобы наполнять её, казалось, имело лёгкий обезболивающий эффект, заставляя её меньше осознавать свой дискомфорт. Она увлеклась разговором – они говорили о своей работе, своих родных, о возможности провести вместе целые две недели в отпуске и даже о долгосрочной возможности навсегда собраться вместе. Это была идиллия, и время, казалось, пролетело для двух молодых влюблённых.

В конце концов они допили две бутылки вина. Бернар-Анри встал и подошёл к дереву примерно в двадцати метрах от него, и, повернувшись спиной к Каролине, он расстегнул брюки и начал ссать на дерево. Далёкий звук его бьющей струи вызвал лёгкую дрожь во вздутом мочевом пузыре самой Каролины.

«Насколько легче мужчинам», – подумала она. Ей бы очень хотелось последовать его примеру. Но, конечно, она не могла просто сидеть здесь на корточках и поливать корни дерева. Хотя вокруг было мало людей, всегда оставалась вероятность, что кто-нибудь появится в зоне видимости, пока её трусики будут спущены. Ей потребуется зайти дальше в лес и найти укромные кусты, и даже тогда всегда есть возможность намочить обувь, что было очень плохой реализацией в этом романтическом контексте.

Так что, решила она, она потерпит, пока они не дойдут до квартиры Бернара-Анри, где она сможет понежиться в его очень шикарной ванной. Она бывала там раньше и вспомнила, что была очень довольна удобствами – без приземистого туалета с дырочкой в полу для Бернара-Анри.

После того, как он поссал, Бернар-Анри решил, что ему нужно немного прогуляться, чтобы проветрить голову перед дальшейшей поездкой, поэтому они затем гуляли по лесу около получаса. Пару раз у Каролины случился приступ боли в мочевом пузыре, и она подумала о том, чтобы нырнуть в кусты, но она решила сохранить своё первоначальное решение.

Когда они ехали обратно, движение всё ещё было довольно интенсивным, и Каролина теряла терпение. Но Бернару-Анри явно не терпелось чего-то другого. Главное событие дня, причина, по которой они собрались вместе, было ещё впереди, и похоть Бернара-Анри становилась неуправляемой. Пока они ехали, он продолжал трогать её и делать очень эротические замечания. Каролина тоже начинала волноваться, хотя она разделяла ожидание секса и потребность в мочеиспускании.

Наконец они добрались до квартиры Бернара-Анри. Каролина вспомнила, где находился туалет, после её предыдущих посещений, и как только они вошли в дверь, она направилась сразу в том направлении, но прежде, чем она успела сказать «je dois faire pipi» (я сейчас пописаю), Бернар-Анри схватил её и потащил в спальню. Их обоих охватила похоть, и её мочевой пузырь на мгновение был забыт, она обняла его, и они сорвали одежду с тел друг друга и погрузились в кровать.

Они исследовали тела друг друга, и вскоре он проник в неё. Тот факт, что у неё был очень полный мочевой пузырь, казалось, усиливал её ощущения; это была странная смесь удовольствия и боли, которая, казалось, волнами пробегала по всему её телу. Они принимали это медленно, наслаждаясь каждым моментом этого, но когда, наконец, наступила её кульминация, это вызвало у неё волнение, которого она никогда раньше не испытывала. Мысленно она сделала пометку, чтобы в будущем не сходить в туалет перед тем, как заняться любовью; она открыла для себя радость секса с полным мочевым пузырём.

Она очень крепко держалась руками обнажённое тело Бернара-Анри. Когда она расслабилась, боль в мочевом пузыре вернулась в полную силу, но она почувствовала, что после такого чудесного акта любви было бы почти кощунственно сказать «je dois faire pipi» и вылезти из постели. Она продержалась в таком состоянии ещё пять минут, наслаждаясь полной интимностью, которую разделяла со своим возлюбленным.

Но менее чем через пять минут комбинированное воздействие вина, свежего воздуха и энергичного секса дало о себе знать, и она заснула крепким сном. Ей часто снился подобный сон, прежде чем она просыпалась с переполненным мочевым пузырём. Она находилась в огромном подземном лабиринте, отчаянно бродя по нему, пытаясь найти указатель на женский туалет. Множество знаков «Джентльмены», но никаких женских. В конце концов она нашла свою дверь, но когда она вошла внутрь, она всё ещё была в том же лабиринте. Коридоры тянулись во все стороны; там были комнаты с удобными диванами, пеленальными столиками и даже умывальниками, но никаких следов настоящего туалета. Наконец она нашла что-то похожее на кабинку, но когда она открыла дверь, оказалось, что это кладовка, полная вёдер. Она нашла другую кабинку, но в ней был приземистый туалет (то, что Бернар-Анри сказал ей, называлось «турецким туалетом»). Она знала, что где-то должен быть настоящий сидячий туалет, поэтому продолжила поиски, становясь всё более безумной и нетерпеливой.

Внезапно она проснулась, не зная, как долго она проспала. Она посмотрела на часы. Было время очень долго пописить и ещё раз заняться любовью (если Бернар-Анри был готов, а она не сомневалась, что так и будет), прежде чем сесть на поезд обратно в Лондон. Она вылезла из постели и направилась в туалет, когда её внезапно осенило. Французское время на час опережало британское, но она забыла поставить часы вперёд по дороге. Значит, это было на час позже, чем она думала. Ей грозила серьёзная опасность опоздать на поезд.

Это было бы катастрофой. Её билет нельзя было обменять, и в любом случае это был последний поезд сегодня вечером. Завтра у неё будет важный день на работе, и о том, чтобы его пропустить, не могло быть и речи. Она остановилась как вкопанная и подняла свою одежду с пола, куда она была брошена в начале их страстных занятий любовью. Она лихорадочно оделась и поправила волосы, в то же время почти крича на Бернара-Анри, чтобы разбудить его и сообщить, что они должны немедленно добраться до вокзала.

Через несколько минут они были в машине. В панике она совсем забыла о своей потребности в туалет, но в любом случае она не рискнула бы проводить драгоценные минуты на это. Но теперь, когда Бернар-Анри быстро ехал по улицам, которые, к счастью, были не такими загруженными, как ранее днём, каждая неровность или резкое торможение посылали волны боли в нижнюю часть её тела.

Они добрались до Гар-дю-Нор как раз вовремя, быстро, но страстно поцеловались и пообещали, что их следующая встреча не за горами. Она снова чуть не опоздала на регистрацию и добралась до своего вагона всего за несколько мгновений до запланированного времени отправления. Когда она искала своё место, она, к своему изумлению, увидела, что та же дама в красном, которая сидела рядом с ней на выходе, опять заняла крайнее место. Какое совпадение!

«Как она провела свой день?» – подумала Каролина; это было так же захватывающе мероприятие, как её собственное? В любом случае это был утомительный день, потому что дама в красном снова крепко спала. Как будто её накачали наркотиками. Каролине пришлось несколько раз постучать по ней и чуть не крикнуть, прежде чем та проснулась. К этому времени поезд тронулся. Дама в красном не показала виду, что узнаёт Каролину, но позволила ей сесть и тут же снова заснула.

Потребность Каролины в туалет была сейчас весьма острой, но, только что пробившись на своё место, она едва ли могла потребовать, чтобы её немедленно выпустили обратно. Она достала книгу и попыталась отвлечься от болящего переполненного мочевого пузыря.

Через час она действительно еле сидела. Ничего не оставалось делать; ей придётся разбудить даму в красном. Но это было легче сказать, чем сделать. Несколько вежливых просьб, прозвучавших всё громче и громче, ни на что не повлияли, и даже довольно энергичное постукивание по телу не разбудило её. В конце концов Каролина сдалась и решила, что ей просто нужно терпеть до туалета в Сент-Панкрас. Что ещё хуже, поезд немного задержался в пути, и им сказали, что они опоздают примерно на двадцать минут.

Минут в десяти от Сент-Панкрас дама в красном внезапно проснулась, встала и направилась в уборную. Каролина подумала о том, чтобы последовать вслед за ней, но поняла, что определённо будет очередь из желающих поссать на полвагона, и что она вполне может не успеть до прибытия поезда на конечную станцию. Ей придётся продержаться с мочевым пузырём, пока она не доберётся до вокзала.

На станции была специальная проверка на наркотики, и поэтому было много полицейских с собаками-поисковиками. Так что толпа пассажиров двигалась очень медленно, и Каролина неловко переминалась с ноги на ногу. В конце концов, чувствуя себя очень неловко, она закричала на всех и направилась в дамскую комнату. Было поздно, и вокзал закрывался. Подойдя к входу, она увидела мужчину, запирающего двери вокзала.

«Извини, дорогая, ты опоздала», – весело сказал он. Очевидно, он хотел поскорее вернуться домой, и не было смысла возражать ему или умолять его.

Она подумала о том, чтобы осмотреть окрестности станции, чтобы увидеть, есть ли ещё один туалет, но поняла, что все они сейчас должны быть закрыты, и что она просто рискует ещё больше переполниться. Ей придётся дождаться, пока она вернётся домой.

Последний час пути был настоящей агонией. Обдумывая прошедший день, она поняла, что потребность в туалет отчасти была психологической. Ей хотелось ссать большую часть дня, но временами, в экстазе от занятий любовью или в панике от того, что она чуть не опоздает на поезд, она совершенно забывала об этом. Но в этом была и физическая часть, и в конечном итоге она была решающей. Теперь внутри неё скопилось столько жидкости, что она чуть не взорвалась как газовый баллон.

В вагоне метро она сидела на пятке, прижимая туфлю к своей плоти до боли, пытаясь закрыть шлюзы. Она раскачивалась взад и вперёд, и она была уверена, что её бедственное положение должно быть очень очевидно для её поздних попутчиков, но она ничего не могла с этим поделать.

На автобусной остановке она перескакивала с ноги на ногу, молясь, чтобы автобус приехал быстрее. Она серьёзно подумывала о том, чтобы сесть на корточки в переулке, спустив трусики, когда наконец приехал автобус. Тот же распорядок; свернувшись клубочком, поместив попу на туфлю, и руки между ног, раскачиваясь взад и вперёд в абсолютном нетерпении.

Она взглянула на часы. Время было 23:30. Последний раз она писила в 5:30 утра. Восемнадцать часов без перерыва в туалет. Интересно, попала ли она в Книгу рекордов Гиннеса? При этой мысли она почти хихикнула, но смеяться в её состоянии было бы катастрофой.

Она вышла из автобуса и прошла небольшое расстояние до своей входной двери. Она подпрыгивала, пытаясь найти ключ и затем повернуть его в двери. Расстояние от входной двери до её туалета было очень коротким, но ей пришлось остановиться, чтобы немного потанцевать, и она почувствовала, как уже моча стекает в её трусики.

Потом она оказалась на сиденье унитаза. На её трусиках действительно было довольно большое мокрое пятно, но ей было уже всё равно. Её не волновало ничего, абсолютно ничего, кроме того факта, что наконец-то она писила. Когда она это закончила, ей в голову пришло несколько строк стихов, стихотворение Роберта Саути, которое она выучила в школе, о знаменитом водопаде в Озёрном крае:

И всё мчится, и смывается, и чистит, и хлещет,

И хлопает, и хлопает, и хлопает, и хлопает,

И вьющиеся, и кружащиеся, и журчащие, и вихревые потоки,

И бухает, и летит, и натыкается, и прыгает,

И лихо, и всё вспыхивает, и плещется, и сталкивается;

И так нескончаемо, но всегда нисходящие,

Звуки и движения во веки веков сливаются,

Все сразу и целиком, с могучим шумом,

И таким образом вода спускается в Лодор.

Наконец-то она закончила ссать в унитаз. Её мочевой пузырь всё ещё болел от огромных перенесённых усилий удержания, но волна облегчения, захлестнувшая её тело, была потрясающей, как второй оргазм. Всё ещё сидя там, наслаждаясь обретённым комфортом, она задавалась вопросом, было ли это лучшим волнением пережитого дня. Нет, решила она, но это было второй раз.
 

EverGiven

Переводчик
Происшествие у стоматолога

Автор: Анна

Меня зовут Анна, и я уже давно занимаюсь терпением и играми с мочой. Мне нравится наполнять мочевой пузырь до отказа и смотреть, как долго я смогу удержать его, сидя у себя дома. Однако делать это на публике у меня запрет, я боюсь, и я слишком застенчива, чтобы когда-либо пробовать это скажем на улице. Я терплю сколько могу, но всегда хожу в туалет до того, как возникнет какая-либо чрезвычайная ситуация. Однако этот весенний день оказался не таким. На обратном пути после с занятий в колледже я остановилась, чтобы заправиться, и купила себе кофейного напитка капучино, готовясь к долгой послеобеденной учёбе в промежуточных классах, прежде чем пойти вечером погулять с парнями.

Когда я села за учёбу, я быстро допила капучино, надеясь на прилив энергии, так как на неделе я очень мало спала. Через несколько минут после того, как я допила капучино, я небрежно взглянула на холодильник, когда вдруг увидела написанное мной напоминание о визите к стоматологу сегодня в 16:30. Я уже отменила визит один раз и не хотела отменять его снова, поэтому я взяла первую пару чистых узких штанов, которые увидела, отложив в сторону пару старых белых джинсов, которые больше не подходили, а дома я была просто в старых спортивных шортах и майке. Я выбежала за дверь, зная, что у меня есть 20 минут, чтобы добраться до стоматологического кабинета за 30 минут.

Когда я села в машину, я почувствовала, как тесные узкие штаны плотно прилегают ко мне, и почувствовала приступ боли, когда стал наполняться мой мочевой пузырь. Через пятнадцать минут я начала паниковать. Мой мочевой пузырь быстро наполнился, и я крепко прижала руку к уретре. Я очень хотела остановиться и пойти куда-то поссать, но не хотела пропустить визит к стоматологу и ждать до следующего раза. Наконец я добралась туда в стоматологию в 16:28 и помчалась по ступеням внутрь, спрашивая женщину у входа, где тут находится туалет.

Она сказала мне, что мне надо перейти улицу и зайти в продуктовый супермаркет, так как у них самих был небольшой офис только с одним туалетом, предназначенным только для сотрудников. Я уже собиралась туда побежать, в супермаркет, когда услышала: «Анна, ты куда, давай возвращайся, надо заняться зубами», и рука ассистентки на моём плече повела меня обратно.

Когда я села на стул, я сказала ей, что мне нужно немедленно в туалет, и спросила, могу ли я быстро перебежать через улицу и сбегать пописить. Она сказала мне, что всё, что им нужно сейчас сделать, это обычный осмотр, и я преспокойно выйду сделать пи-пи через десять минут.

Когда я сидела, немного ослабло давление, и я сказала самой себе: «Анна, это смешно, ты учишься в колледже и наверняка можешь потерпеть десять минут».

Стоматолог вошёл и поговорил со мной минуту, но нашёл проблемы. Я чувствовала себя довольно хорошо, так как мои ноги были скрещены, а боль в мочевом пузыре как бы уменьшилась. Затем врач сказал: «Хорошо, Анна, давай посмотрим, что можно сделать», - и откинул моё кресло назад.

Когда я откинулась назад, всё давление с рёвом вернулось в мой мочевой пузырь, будто туда въехал товарный поезд, и я больше не могла скрещивать ноги. Я была в полной панике, и теперь, когда дело шло полным ходом, у меня было другого выбора, кроме как лежать и проходить сквозь пытки. Мои ноги подпрыгивали вверх и вниз в унисон, и я постоянно заламывала руки, пытаясь сдержать то, что отчаянно хотела сделать, в смысле поссать. Я больше всего на свете хотела сжать мою письку, но знала, что не смогу это сделать, пока все будут ходить вокруг меня. Как раз когда я подумала, что хуже уже не будет, они поставили поднос с инструментами прямо на меня.

Дополнительная нагрузка в мочевом пузыре заставила меня на мгновение потерять контроль, и четырёхсекундный поток затопил весь зад моих штанов и хлынул везде вплоть до колена правой ноги. Однако никто пока этого не заметил, и меня просто оставили лежать в своей луже мочи и мокрых штанах. Я была уверена, что сиденье теперь тоже уже немного мокрое, так что если бы я смогла выбраться оттуда без объяснений и происшествий, я была бы счастлива. Этого не произошло. Пока они продолжали работать с моими зубами, одна из ассистенток наклонилась через меня и наполовину поскользнулась, положив руку мне на мочевой пузырь. Именно тогда я дёрнулась и села, и положила обе руки, нажимая на свою письку, отчаянно пытаясь остановить новый поток, который, как я чувствовала, возникает, а тем временем слёзы катились по моему лицу.

Было уже слишком поздно что-то делать. Даже со скрещёнными ногами и обеими руками в промежности, мой поток мочи всё равно вышел на свободу, затопив мои штаны и сиденье стоматологического кресла. Я никогда в жизни не была ещё так смущена. Но хуже всего было то, что чистящая паста всё ещё была на моих зубах, поэтому мне пришлось снова лечь в кресло, пропитанное растёкшейся мочой, чтобы они могли снять эту пасту. Моча тем временем стекала дальше и пропитывала снизу мою блузку... Дальше не буду говорить.

А когда я наконец вышла из врачебного кабинета, я услышала крик маленького мальчика в приёмной.

«Мама, смотри, смотри, тётя описилась в штаны», - и все потом смотрели на меня.

Я стремительно выбежала и поехала скорее домой, совершенно обезумевшая, но однако сильно возбуждённая, и по дороге домой потёрла и довела себя до оргазма. Заливать машину было уже нечем.
 

EverGiven

Переводчик
Истории Линн (часть 1)
Примечание: эта история содержит «Женское терпение» и «Умышленное увлажнение».
Автор: JJ [f]

Всё началось, когда я пошла на концерт со своей старшей сестрой. До этого она ходила на несколько концертов, и это был мой первый раз, поэтому я ориентировалась на неё, чтобы узнать, что делать и что надевать. Она посоветовала мне надеть юбку до колен и толстые трусики под ней. Сверху я должна надеть что-нибудь просторное, а не заправленное в юбку.

Я просмотрела свой гардероб и нашла одежду, которую она описала. Когда, наконец, настал этот великий день (вы поймёте потом), мы пошли на концертную площадку пораньше, чтобы у нас было действительно хорошее место, откуда хорошо видно. Моя сестра посоветовала мне пойти в туалет; потому что мы не смогли бы потом отлучиться поссать, пока шоу не закончится, если бы мы захотели это во время концерта. Конечно, я пошла поссать, и мне было интересно, как, чёрт возьми, я собираюсь протянуть 7 часов без ссанья. Мы пришли на три часа раньше, и ещё три часа концерта. Перед началом концерта была часовая программа. Это был бы трёхчасовой концерт и, скорее всего, дольше, если бы собиралась хорошая публика. Короче, после того, как я закончила писить и моя сестра вышла из соседней кабинки, мы сразу пошли на концертную площадку, и у нас было занято лучшее место!

...Когда проверка звука была проведена в последний раз и уже собралась большая толпа, я сказала сестре, что мне очень жаль, но я, чёрт возьми, снова захотела ссать. У меня на глазах стояли слёзы, когда я сказал ей, что должна уйти и потерять то место, которое у нас было.

Моя сестра взяла меня за руку и притянула к себе:

«Линн, ты никуда отсюда не уйдёшь, пока шоу не закончится. Я не хочу терять это место, и тебе тоже не советую. Мы приехали сюда пораньше, чтобы занять его, и никуда мы не пойдём ссать, пока спектакль не закончится. Мне тоже надо в туалет поссать, ужасно, просто подожди, ещё через десять минут шоу начнётся, и тогда это уже не имеет значения, поверь мне!»

Я полностью доверяла сестре, её жизненному опыту, и терпела. Через пять минут наша любимая группа группа была объявлена, и шоу началось. Я действительно погрузилась в музыку, когда чувство необходимости отлить вернулось с удвоенной силой. Я повернулась к своей сестре и обнаружила, что она танцует под музыку, а моча сильной струёй бьёт под юбку. Я видела, как она была утром в трусиках, и не могла представить, чтобы она сняла их там в туалете. Значит, она их мочила напропалую.

Я спросила её, мочила ли она трусики, и она ответила, что да, промочила, и я мол тоже должна так сделать. Как только я услышала, что она действительно пописила в трусики, мой мочевой пузырь буквально вышел из строя, и я почувствовала, что мои трусики тоже намокают. Я начала танцевать под музыку и очень хорошо себя чувствовала. Скажу вам, было так здорово писить в трусики и танцевать одновременно. Я чувствовала себя так здорово, так замечательно, что нисколько не замечала, что перестаю или начинаю писить во время концерта.

После окончания концерта мы пошли к автобусной остановке, чтобы вернуться домой, и я чувствовала, что мои трусики были очень-очень мокрыми. Я, должно быть, писила в них несколько раз в течение последних нескольких песен, чтобы стать такой мокрой. Я видела довольно много девочек в мокрых штанах и юбках, и даже нескольких мальчиков с таким подозрением.

Я начала спрашивать и узнавать, откуда у моей сестры возникла идея написить себе в трусы на концерте. Она сказала мне, что пришла когда-то в первый раз на рок-концерт в джинсах. И хотя она как раз успела на начало шоу, четырёх часов было слишком много, и ей пришлось покинуть концерт, чтобы отлучиться в туалет, только чтобы в итоге нассать себе в джинсы в очереди в этот туалет. В следующий раз, когда она пошла на концерт, она была в юбке и даже не пошла в туалет. С тех пор она всё время мочила трусики под юбкой и писила вниз, если это было ей необходимо. Она даже призналась, что ссала в них, если в этом не было необходимости. Иногда она потом сидела на унитазе в школе, писая через трусики, просто для развлечения.

Мне очень понравилась эта идея, и я мысленно отметила, что в следующий понедельник я надену в школу юбку.

Через несколько недель, когда я иногда писила в трусики из чистой шалости, я спросила сестру, каково это ощущать потом – написить себе в джинсы. На мне были джинсы, как и на моей сестре, и она сказала, что я должна выйти погулять с ней через несколько минут. Когда мы гуляли, хмурые тучи стали сгущаться над нашими головами, и начали падать первые капли. Мы были в парке, и вокруг никого не было. Моя сестра остановилась как вкопанная и огляделась. Она сказала мне, что дождь всё равно намочит нас, поэтому никто и никогда не узнает, если мы вернёмся домой мокрыми не только от дождя.

Как только она это сказала, она позволила всему этому запасу течь из своей письки. Моча лилась из её промежности, намочив джинсы до туфель. Вскоре она стояла в луже, созданной ею самой, а дождь лил всё сильнее и сильнее. Моя сестра сказала мне, что я должна описиться так же сама, иначе я не почувствую то же самое. Я отпустила, правда с некоторыми проблемами, но это было здорово, скажу вам. С этого момента я никогда не брала плащ и зонт в школу и не возражала против дождя, пока промокала под ним.

Я сделала гораздо больше в жизни, но об этом расскажу позже.
 

EverGiven

Переводчик
Истории Линн (часть 2)
Примечание: эта история содержит женское отчаяние, писанье и унижение.
Автор: JJ [f]

Через несколько недель после того, как мы с сестрой помочились на джинсы под дождём, я была в парке с моей хорошей подругой Джоанной. Мы дурачились и веселились в хорошую погоду, когда Джоанна внезапно сказала мне, что нам нужно найти туалет. Она захотела писить, как и я, и она немного ёрзала. Мы пошли туда, где в парке были туалеты, вернее, были обычно.

Город явно устал от вандализма, и туалеты убрали. Джоанна согнулась от боли и сказала мне, что вряд ли доберётся до дома в таком состоянии. Она едва сюда добралась и собиралась писить в джинсы. Мне стало её жалко, и я сказала ей, что у неё всё получится, если она просто попытается. Слеза скатилась по её щеке, и она сказала мне, что не сможет перенести этого. Если она прождёт ещё лишние десять секунд, она будет писить в штаны, что ей ещё остаётся делать?

Я сказала ей, что если это правда, то она должна присесть на корточки, тогда намокнет только попа, и если она потом повесит на себя сзади куртку, никто и не заметит.

Она послушала меня, села на корточки и сразу начала сильно писить. Я присела тоже с ней на корточки и увидела струйку мочи из её неснятых джинсов.

Мне это показалось эротичным, и это меня возбудило, пока я не увидела, что она плачет. Я спросила её, в чём дело, и она сказала мне, что её мать будет ругать её за то, что она написила в джинсы. Её бы посадили на час взаперти или даже больше. Я сказала ей, что знаю решение, и отпустила сама пописить, намочив ещё и джинсы, не снимая их и не светя голой попой. Было здорово писить, пока Джоанна смотрела пристально и немного изумлённо, наблюдая мою намокающую промежность.

Когда я закончила ссать сквозь штаны, я коснулась своей промежности и помассировала её. Мой оргазм стал для меня полной неожиданностью. Я, конечно, мастурбировала и раньше, но никогда не кончала так быстро, тем более когда я не касалась своего клитора напрямую.

После того, как я спустилась с пика оргазма, Джоанна озадаченно посмотрела на меня:

«Линн, как ты тоже поссала сквозь джинсы, чтобы избавить меня от неприятностей? Теперь у нас обеих будут проблемы!»

Я сказала Джоанне, что собираюсь сказать её матери, что намочила джинсы из сочувствия к ней. Мы ходили раньше в общественные туалеты в парке, но их закрыли. Когда мы шли ко мне домой, чтобы пописить дома, мол несколько мальчишек выскочили из кустов и напугали её так, что она обоссала штаны. Когда мальчики начали подшучивать над ней и дразнить её, я присела на корточки с Джоанной и тоже намочила свои джинсы, чтобы утешить её. Затем я просила бы свою маму, которая к этому времени будет в ярости, позвонить маме Джоанне, чтобы рассказать ей историю наоборот, и поблагодарить её за то, что она так хорошо воспитала свою дочь, что она так опозорила себя ради своей подруги. Таким образом, мы обе избавились бы от наказания и получили удовольствие пописить в джинсы.

Джоанна спросила меня, почему моя мама была в ярости, а также почему я сказала, что мне приятно писить в джинсы.

«Джоанна, я знаю, что это звучит странно, но было здорово писить через свои джинсы. Ты испугалась реакции своей матери, но ты же знаешь, что это было круто и здорово, не так ли?»

Джоанна кивнула, правда немного смущённо.

«Хорошо, теперь мы признали, что нам обеим это понравилось, теперь я объясню, почему моя мама будет в ярости. Сначала она подумает, что город принимает нелепые решения, а это будет ещё одно негодование. Вдруг ей тоже будет негде пописить. А во-вторых, она будет в ярости, потому что эти мальчики напугали нас двоих. Вокруг так много беспомощных девушек. Я знаю её, и это заставит её гордиться мною за то, что я заступилась за тебя. И если я попрошу её помочь тебе, она почувствует, что может что-то сделать с ситуацией, которая её бесит. Поверь мне, она так и сделает. И твоя мама не сможет наказать тебя за то, что она хорошо воспитала тебя. Ты понимаешь? Если повезёт, обе наши матери дадут нам разрешение на то, что мы обписились в штаны, если это поможет нам избавиться от неприятностей или почувствовать себя лучше».

Мы пошли домой, и всё оказалось лучше, чем мы ожидали. Нас не только не наказали, но и похвалили за то, что мы такие хорошие! Моя сестра гордилась моей изобретательностью и спросила нашу маму, может ли она пойти и тоже намочить штаны, как символ протеста против администрации города и резких мальчиков. Она могла бы так сделать, и вот если бы ещё моя мама тоже писила в брюки. Как протест против города!

Несколько дней спустя мы с Джоанной поговорили ещё раз обо всём, и я рассказала ей историю, которую рассказала вам в прошлый раз. Она сказала мне, подмигнув, что хотела бы однажды пойти со мной на этот концерт, а на следующий день она собиралась надеть тоже юбку в школу. В тот следующий день её трусики намокли, и я сказала ей, что сделаю то же самое.

(окончание следует)
 
Верх